Шлюшка для Хайзенберга.

Через месяц у Итана правда появилась своя личная комната. Если эту коморку можно было так назвать. Больше похожая на спичечный коробок, комната вмещала в себе старое ржавое нечто, которое Хайзенберг гордо называл кроватью. Матрас ему выдали другой, более свежий и не такой затрёпанный, но всё равно старый и не совсем приятно пахнущий. И, кто бы мог подумать, подушку ему тоже дали. А ещё простынь в качестве одеяла. Ещё в комнате было прогнившее ведро в качестве сральника и старый деревянный стул. В общем, все удобства, словно он был в пятизвёздочном отеле. О чём ещё можно было мечтать? С него даже снимали ошейник, пока он находился в своей спальне, что не могло его не радовать. Зеркала у него не было и он мог только догадываться, как сейчас выглядела его шея. Но даже в своей "спальне" он не мог чувствовать себя в хоть каком-нибудь покое. Хайзенберг мог спокойно завалиться посреди ночи, чтобы получить очередную порцию секса. Бесцеремонно он сейчас улёгся рядом с ним, отпихивая подальше от края, расстёгивая свои брюки. Итан едва успел открыть глаза, как в задницу уже проник набухший член. Как бы не старался Хайзенберг, у Итана никогда не стояло от его грубых ласк и проникновений, что сильно злило его. И чем пассивнее Итан себя вёл во время соития, тем сильнее и грубее Карл его насиловал, зло рыча и кусая до крови нежную кожу на шее. -Ты правда импотент, Итан Уинтерс. Нам, видимо, придётся чаще прибегать к моему любимому средству, как думаешь? Хочу, чтобы ты стонал и извивался, пока я ебу тебя. Итан не ответил, прикрыв глаза и ожидая, пока тот не спустит внутрь него. Распылившись, Карл перевернул его на живот, раскрывая ягодицы руками, снова входя в него, выдалбливая сжимающуюся дырку. -Никогда не перестану наслаждаться твоим нутром, Итан. В тебе слишком хорошо, блядь. -Я рад, папочка.. Карл наклонился к его уху, прижимая грудью к кровати, не прекращая своих движений внутри него. -Скажи, шлюшка моя, я в постели лучше, чем твой бывший ёбарь? Сердце Уинтерса пропустило удар. Он ненавидел, когда немец напоминал ему о Крисе. Ненавидел, с каким отвращением тот упоминал его, как называл всеми этими ублюдскими словечками. -Да, папочка. Твой член такой толстый и горячий, я обожаю, когда ты меня трахаешь. Обожаю, когда кончаешь в меня. Ты лучший.. -Какой послушный мальчик. И папочка с удовольствием тебе это даст. Вцепившись зубами ему в холку, вызвав у парня крик боли, Хайзенберг кончил ему внутрь, оставляя смачный след ладони на его бледной булке. Он слез с кровати, пряча член обратно в брюки, раскрывая Итана пальцами и наблюдая, как сжималась его дырка, сейчас сдобренная его же спермой. Довольно шлёпнув его, он направился к выходу. -Папочка, а как же душ? -Не сегодня. Хочу, чтобы ты проспал с моей спермой у себя в сраке. Чтобы окончательно понял, что ты мой, Итан Уинтерс. И не смей выдавливать или вытирать, а то... накажу. Ясно? -Да, сэр. -Прекрасно. Хмыкнув, Карл закрыл за собой дверь на замок.

***

-Сэр, обязательно нужно садить меня на ошейник? Мне в нём очень больно и некомфортно. -Тебя забыл спросить, шлюха. Как я буду выгуливать тебя, по-твоему? -Выгуливать? -Ага. Выкрутасы Хайзенберга становились всё причудливее. Он и правда решил его "выгулять". Вывел его голого из фабрики, подышать морозным воздухом. Ступни неприятно кололо из-за инея, блестевшего на траве. Да и, в общем-то, было совсем не жарко. Итан приобнял себя за плечи, стараясь хоть немного согреться, пока всё его тело покрывалось мурашками. -На. Выплюнул Карл, снимая с себя свой плащ, швыряя его в руки пленнику. -Спасибо, папочка.. Ах, какой он, блядь, заботливый. Натянув плащ, пропахший железками и табаком, а ещё, видимо, его, Итана, кровью, он поспешно натянул его на свое озябшее тело. Ну хоть немного теплее. Всё же, Хайзенберг действительно был человеком. Мудаком, ублюдком, больным психом, насильником, убийцей, но всё же человеком. Дёрнув цепь, Карл повёл его за собой и Итану ничего не оставалось делать, как семенить за ним замёрзшими ногами. Он не знал, куда они собирались, но вышли за ворота фабрики. На его удивление, Карл сразу же оторвал цепь от обруча на его шее. -Свободен. -Ч.. что? -Можешь идти, Итан Уинтерс, тебя ничего не удерживает. Догонять не стану. Это была очень грязная шутка. -Папочка? -Ты мне больше не нужен. Мне не нужна сломанная игрушка, у которой даже встать на меня не может. Ты мне противен и пиздец как надоел. Проваливай, говорю. Итан Уинтерс, может быть, и был в чём-то дураком, но он не был глупым. Не был. Ловушка. Как пить дать - ловушка. Наверняка обыкновенный тест. Если он сейчас попытается уйти, то немец остановит его на полпути, закуёт всеми цепями мира, бросит в канаву и будет содержать, как обыкновенное тело для секса. И Итан будет замурован в своём теле, без возможности двигаться. Или что-то в таком духе. Это же Хайзенберг, чёрт подери. -Не хочу. - твёрдо ответил он, заглядывая в голубые глаза. -Чего? -Я.. хочу остаться, ладно? Папочка.. ты хочешь от меня избавиться? После всего, что между нами было? Вот так просто возьмёшь и бросишь, а? Уинтерс приблизился к нему, осторожно ухватываясь за рубашку. -Я не хочу уходить, слышишь? Хочу остаться здесь.. с тобой. Можно? -Хмм. Итан Уинтерс.. ты действительно этого хочешь? Хочешь быть со своим папочкой? -Да, да, хочу. Хочу тебя. Сейчас. Не бросай, пожалуйста.. Он выдыхал свои слова ему в губы, чувствуя, как возбуждался член Карла. -Что ж.. будь по-твоему, малыш. Ты прозевал свой первый и единственный шанс на свободу. А теперь иди сюда. Одним рывком закинув его обратно на территорию фабрики, Карл тут же наглухо закрыл вход и, дёрнув Итана к железным перилам, снова посадил его на цепь, закидывая её конец высоко на верхушку ворот так, что Итану пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться. -Такой сказочно послушный мальчик. Ты заслужил, чтобы папочка отымел тебя как следует. -Да.. пожалуйста, вставь мне. Прошу. -Мммм.. сладенький голосочек моей шлюшки. С силой шлёпнув его по сраке и задрав свой же плащ ему на спину, Карл расчехлился и одним махом вошёл в сухую дырочку, вызывая у Уинтерса протяжный крик, разлетевшийся по округе, спугивая каркающих ворон. -Да, папочка.. трахни посильнее, умоляю. -Стараюсь, малыш. Поверь мне, я с тобой не сдерживаюсь. Такую блядь надо вытрахивать со всей дури. И под "со всей дури" он имел в виду трахать так, чтобы дребезжали ворота, за которые держался блондин. Стоя на носочках, впиваясь руками в обледеневшие перила, которые до одури обжигали ладони, Итан кричал и выгибался, принимая в себя Хайзенберга. Кажется, этот тест он сдал на отлично. Он отчаянно надеялся, что правда не упустил свой шанс на свободу и всё это было обыкновенной игрой его насильника, проверка на вшивость. -Эй, Итан. Услышал Уинтерс близко у своего уха. -Ты моя шлюшка? -Конечно твоя, папочка.

***

-Давай, малыш, работай хорошенько. Карл сидел на стуле, раздвинув ноги и затягиваясь сигарой, наблюдая, как Итан насасывал его член. Свободной рукой он то нежно поглаживал, то крепко сжимал светлые прядки, насаживая его глубже. Он буквально упивался видом мелких капель, которые катились по его щекам. -Нравится мой вкус, а, Итан? Тот только что-то невнятно промычал в ответ. -Вижу, что нравится.. хорошо.. не останавливайся. Но спустя минуту один из мерзких гоблинов, или что это были за исчадия ада, добежал до комнаты, в которой они находились. Той самой, где Итан провёл на матрасе не одну ночь. Что-то мерзко загалдев, размахивая своими длинными руками, он не мог устоять на месте, подпрыгивая и вереща. Хайзенберг тут же перевёл на него своё внимание, выдёргивая член изо рта блондина. -Да иду, блядь! Сгинь отсюда нахуй, скотина! Что-то злобно зарычав, гоблин кинулся обратно. -Папочка скоро вернётся. - бросил он Уинтерсу. Быстро приковав его за шею к стене, Хайзенберг кинулся прочь из помещения. Снова тот же вонючий матрас, то же положение, как и в первый день. Всё это неприятно отдавалось в его груди острой болью. Ему всё ещё казалось всё это страшным кошмаром, но прошло уже сколько времени? Пара месяцев? Жутко... Всё чаще он видел Криса во снах, просыпаясь с солёными капельками в уголках глаз. Интересно, что бы с ним сделал Хайзенберг, если бы мог видеть его сны? Что бы он сделал с Крисом, если бы он сейчас оказался у него в плену? Наверняка бы просто медленно убивал его, стараясь причинить как можно больше боли, а Итана бы просто заставил смотреть на мучения своего мужа. Он встряхнул головой, отгоняя дурные мысли прочь. Он бы никогда не смог поймать в ловушку парня, как Крис Редфилд. Он бы не позволил совершить с собой такое. Он был профессионалом с огромным опытом. Он вертел таких, как Карл Хайзенберг. И скоро он обязательно спасёт его из его мерзких лап. Обязательно. По ощущениям Итана, Хайзенберг вернулся примерно через час или полтора. Вернее не вернулся, а влетел. В буквальном смысле этого слова. Итан успел лишь разглядеть взлетающий плащ, как его тут же резко подняли на ноги, используя всё тот же приём - за цепь. Светлые глаза, сейчас казавшиеся красными, как у демона, буравили его собственные, словно пытались заглянуть глубоко в душу, испепелить её. Уголки верхней губы дрожали, будто у дикого озверевшего волка. Его руки сминали его тело, яростно впиваясь в кожу, оставляя синяки и порезы от ногтей. -П-папочка.. что случи.. -Заткнись, блядь! Заткнись нахуй, а то придушу, понял?! - Злобно выкрикнул Хайзенберг, вгоняя Итана в глубокий страх. Да, всё его положение было несладким, но он, по крайней мере, знал, чего ожидать от этого психа. Мог читать его настроение и хотелки. Уже научился. Но сейчас было что-то новенькое. Сейчас правда было страшно. А от непонимания становилось ещё страшнее. Чем он разозлил его? Что он такого сделал, что тот сейчас впечатал его в стену, не давая пошевелить и мускулом? Хайзенберг, и так было понятно, не обладал здоровой психикой, но он, по крайней мере, был до сих пор стабилен в своих действиях. Что теперь? Зарежет его, как свинью? Разорвёт на кусочки? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. По его щекам покатились беззвучные слёзы, когда крепкая мужская ладонь оставила на его щеке сильную пощёчину, следом сжимая его горло. -Запомни раз и навсегда, Итан Уинтерс.. - шипел мужчина напротив. -Ты - моя шлюха. Только моя, ясно? Да он и так это знал. Ему по сто раз на дню это повторяли. -Я твоя шлюшка, папочка, конечно же, твоя. Только твоя. - мямлил он, стараясь унять чужую ярость. Но у него явно ничего не выходило. Карлу было плевать на все слова, что он ему повторял. Обычно, не смотря на всю грубость и животность немца, он никогда не бил его ради того, чтобы избить. Всё заканчивалось на шлепках по заднице руками, либо ремнём брюк. Но сегодня что-то было не так и тот огрел его по сраке цепью, которую он предварительно изъял из стены. Той цепью, которая использовалась в качестве поводка. Было пиздец, как больно. До этого Итану казалось, что он познал все прелести боли, но он ошибался. Толстые звенья мощно рухнули на мясистые булки, звеня, и он на какие-то секунды даже не понял, что произошло. Видимо, болевой шок. А потом его глаза округлились, а рот раскрылся в ужасающем крике. А потом ещё раз. И ещё. Его тело сотрясалось, его задница горела, а слёзы струились из глаз, пока он лежал на матрасе лицом вниз, вцепившись пальцами в волосы, тяжело дыша и рыдая. За что, блядь. За что ему всё это? Он хотел домой, домой. К мужу и дочери. Хотел проснуться в тёплой кровати, пока родные руки нежно обнимали его сзади. Хотел чувствовать сонное тёплое дыхание возле своего уха. Хотел коснуться сладких губ своими.. Но вместо этого он был здесь. На грязном чумном матрасе, непонятно в какой коморке. А его пленитель насиловал его каждый день во все доступные щели. Он и правда был шлюхой. Его шлюхой. -За... за что... -Замолчи. Закрой свой рот. Карл отошёл от него, в панике расхаживая взад и вперёд, заламывая пальцы. Что-то явно произошло, не нужно было быть детективом. Хайзенберг сильно нервничал. Минуту спустя он подлетел к столу, и, схватив один из бутыльков и шприц, быстро наполнил его, возвращаясь к Итану. Очередная лошадиная доза афродизиака? -Папочка.. ты правда хочешь сейчас секса? Может.. может лучше я тебе отсосу, пока ты не придёшь в себя, не успокоишься? - повернул Итан голову в его сторону, мутными от боли глазами рассматривая жидкость. -Я тебе, кажется, сказал, чтобы ты заткнулся, не так ли? - гавкнул Хайзенберг и воткнул иглу ему в шею. -Поспи, малыш.. папочка должен успокоиться и подумать.. Его глаза слипались, а разум уплывал. Но он чувствовал, как чужая ладонь довольно нежно оглаживала его гудящие ягодицы, лишь ещё больше заставляя их болеть. Неприятно морщась, Итан погрузился в темноту.

***

Он не знал, сколько он проспал, но открыв глаза, он увидел, что был он в незнакомой ему комнате. Вернее, не комнате, а тюремной камере. Видимо, он сейчас был под землёй или в горах, ибо стены были каменными, как и пол. Единственное, что здесь было из другого вещества - это прутья решётки, отделяющие его "комнату" от такого же каменного коридора, да всё тот же легендарный матрас, с многочисленными пятнами засохшей спермы Хайзенберга. Даже ведро ему не предоставил. Что здесь творилось, чёрт подери? -Проснулся, малыш? -Хайзенберг? Что происходит? Кое-как поднявшись с матраса, Итан добрёл до железок, хватаясь за них слабыми руками. Только сейчас он заметил, что он не был голым. На нём болталась непонятная старая рубашка и такие же потрёпанные брюки. Будто и правда он был столетним тюремным заключённым. -Ничего страшного, не волнуйся. Скоро я верну тебя обратно. Просто нужно было.. спрятать мою игрушку подальше от чужих глаз. -Чьих глаз, папочка? Что случилось? -Некий Крис Редфилд ищет тебя, Итан. И я ни за что не позволю ему украсть тебя у меня. Сердце Итана бешено забилось и он приложил не мало усилий, чтобы скрыть улыбку счастья и облегчения, пытавшаяся просочиться наружу. Карл резко просунул свою руку через прутья, хватаясь за ворот рубашки блондина, вжимая в железки. -Ты - мой. Можешь забыть о нём, понятно? Он тебя никогда не найдёт. Не переживай, малыш, здесь ты в безопасности. Ты навсегда останешься со своим папочкой, как ты того и хотел. Зло впившись ему в губы и буквально цапнув за нижнюю, Карл выпустил его из захвата и удалился прочь. Осев на пол, Итан не знал сейчас, что ему следовало чувствовать: радость или отчаяние? Крис был близко. Почти нашёл его. Искал всё это время. Но найдёт ли? А если не найдёт, то сдастся и плюнет? Подумает, что Итана больше нет в живых? Но надежда всегда умирала последней. И Итан надеялся.