Шоколад

— Чайку? Джереми с удовольствием взглянул на девушку, чьё детство виделось лишь в острых локтях и целой коленке, зато грудь высокая, налитая, так и просится в руки. Парень мечтательно причмокнул губами, наслаждаясь видом оголенной спины девушки, которая чувствовала себя в безопасности в их доме, легко могла снять с себя свитерок, стянуть джинсы и кинуть ботинки куда подальше, оставаясь чуть ли не нагой. И Джереми стыдно было признать, но в один из таких дней, когда она была расслабленной, уверенной в собственной безопасности и том, что её никто не обидит, он сделал нечто ужасное, пока она дремала. Слава богу, что она была сонной и ничего не помнила, забыла об этом, как о страшном сне, практически сразу, стоило раскрыть глаза и выпить тёплого, немного горького чая. — Я бы с удовольствием. — О, вот как ты заговорила. Джереми коварно усмехнулся, наклонившись к девушке и поцеловав её в уголок рта, высунув язык. Она как раз сидела к нему спиной, развернув свою голову, и позволила ему обнять себя, придерживая за лопатки. Её язык робко скользнул по его рту, лаская нёбо; русые локоны девушки были собраны в пучок, но парню не хотелось тягучих неспешных минут удовольствия, просто краткий миг счастья. Через несколько причмокиваний, объятий, поцелуев и добрых слов, он отодвинулся от неё и улыбнулся. Его усмешку, такую похожую на усмешку Шелли, Дарья будто бы не заметила. — Так что насчёт чая? Ты обещал мне ещё шоколад принести сегодня. — Так тебе от меня только шоколадки нужны? Ах ты, хитрюга! — Джереми откинул одеяло, прикрывающее грудь девушки, и опустил свои руки на её живот, намеренный пощекотать её нежную кожу. Будь у неё здоровая нога, она бы смогла вскочить и отбежать на далёкое расстояние, дразня и играя с ним, но вместо этого Кофеманочка лишь откинулась телом на выцветший диван, где иногда скрипели пружины. — Сейчас познаешь всю ярость... — Я расскажу всё Шелли! Слова были произнесены раньше, чем она осознала их, из-за чего сейчас Даша лишь глядела на него. Её золотисто-карие глаза переливались мёдом, губы цвели неуверенной, смущенной улыбкой, розовый румянец делал её такой юной и милой, что хотелось простить такую оговорку. Но Джереми не смог. — Кхм... Ты что-то говорила о шоколаде? И помог ей вновь закутаться в тёплое одеяло.

***

Одеяло очень крупное, тяжёлое, по-настоящему зимнее, накрыло их так, будто они были хрупкими останками, позволили Джереми прижиматься к девушке настолько близко, чтобы складывалось ощущение вынужденной необходимости для тепла, а не его собственного желания, заставляющего легко прикасаться губами к маленькой вымке меж ключиц, на которых находилась серебристая нитка цепочки с маленьким кулоном в виде сердечка. Смешно ли: у неё целых два сердца, серебряное и его, только одно на шее, а другое она принимать не рискует, боится, точно раскаленных углей или тварей, ходящих около их дома каждой ночью. Парень сложил руки девушки на её же груди, крест-накрест, как обычно лежат покойники, прикоснулся своими губами к её бледной, дрожащей щеке и нежно провел по мягкой коже языком, будто слизывая сладкую присыпку, как на пирожном; Даша под ним дёрнулась, как напуганная кошка, но покорно позволила сунуть язык себе в рот, дабы облизать щёки ещё и изнутри, собирая сегодняшний шоколад, застрявший между зубами. Одеяло немного спало, показывая ему полосу белой, как сметана, кожи и россыпь еле заметных в темноте веснушек; он знал каждую из них, запомнил губами, пальцами и глазами, потому что это одна из прелестей самой Кофеманочки; когда она краснела, то они походили на капли апельсинового сока, наливались её злостью или смещением. На лице у неё веснушки тоже были, но на груди и плечах — больше, чем на щекам и носе. — Джем? — Тихо пробубнила девушка, откидывая голову назад и пытаясь повернуться на живот, с чем он, — истинный джентльмен — разумеется, помог ей. Его руки идеально легли на её бёдра и приподняли их, помогая той укладываться удобнее. — Я так хочу спать... — Конечно-конечно. А одеяло специально для этого, чтобы тебе не было холодно. Мы же не хотим, чтобы твоя здоровая нога замёрзла. Он смазанно поцеловал её в висок, сдерживаясь от желания стянуть с неё одеяло и взять прямо так, на плоханькой кровати, в старом доме, с оторванной ногой, сонную и разомлевшую от его приятных поцелуев и прикосновений. Рукой она скользнула ниже, но Джереми убрал её ладонь, сжав в своей; желание потухло, а шрам на животе вспыхнул новой болью, острой, точно тысяча осколков, впившихся прямо в тело, глубоко, на всю длину. — Спи, КофеБосс. — Кофеманочка, — Сонно поправила она, вновь спрятавшись в кокон из одеяла.

***

Носки были тёплыми, а Кофеманочка краснела, как барбарис. Тёплые, шерстяные, под цвет её щёк: ярко-алые, переходящие в розовые помпончики, пушистые изнутри, а снаружи напротив — колючие, с торчащими нитками. Она поправила один из них на целой пятке; второй принадлежал её руке, создавая ощущение, что Даша собирается устроить купольное шоу в домашних условиях. Попивая чай — жиденький, светлого оттенка, похожего на лимонад «Буратино», — девушка изредка поглядывала на Джереми, вспоминая все счастливые моменты с ним. Он не был грубым, как Шелли, не пытался подавить её своей маскулинностью, как это обычно делали с её другими подругами их парни; Джем был обычным, добрым, умным мужчиной, который готов помочь тем, кто в этом нуждается. Ещё и красивый, хоть и совсем не похож на Шелли: тёмные волосы, чёрные глаза, волевое лицо и подбородок, будто нарисованный терпеливой рукой художника, настолько он точеный и острый. Ну, он не понимал её особую любовь к платкам, зато помогал собирать ей коллекцию, находил более-менее чистые кусочки ткани, иногда сам мог постирать их, укладывал аккуратно, чтобы не оставалось складок. — Даша, всё нормально? Она отвлеклась от мыслей и улыбнулась ему, поглаживая свою чашку. — Всё прекрасно. Спасибо за чай. – Скоро будет и шоколад. — Я так скоро стану толстой, уродливой, и ты меня разлюбишь, — Нарочито обиженным тоном сказала она, закрываясь чашкой. — А потом на корм тварям оставишь. Джереми рассмеялся, подойдя к ней. Протянул руки, обхватил ими её голову, взялся за распущенные волосы, наклонился и бережно поцеловал в лоб. — Да, разве я могу так поступить с тобой? Я люблю тебя. Кофеманочка продолжила прятать глаза за чашкой, молчала, из-за чего нарастало нетерпение парня. Эту тему они не поднимали, хотя о базе, Шелли и прошлом друг друга говорили почти ежедневно, вспоминая хорошие и плохие моменты. Им нравилось быть вместе, жить, говорить, но идея самой любви — нет. Джереми любил, а Кофеманочка просто была потребителем. После того, как Даша являлась лишь вещью, игрушкой Шелли, разве не имеет она права на чужую любовь, обожание?... А чтобы его получить, нужно хотя-бы сделать вид, что чувствует она то же самое. — Я тоже люблю тебя.

***

— Ты помнишь, как выглядела первая девушка, в которую ты влюбился? Они лежали на диване, прижавшись друг к другу. Кофеманочка лежала прямо, подложив под голову руки, скрещенные. Джереми лежал сбоку, подперев щёку кулаком и глядя на девушку. Их тела были накрыты одеялом, но они слишком хорошо помнили тела друг друга, чтобы не помнить про то, что они оба в дурацких носках — красно-розовых. — Зачем мне её помнить, если я вижу её каждый день, каждое утро и каждый вечер, причём в своём доме, на своём диване или в своей постели? Она спит, разметав свои русые волосы по подушке, еле слышно храпит, а её золотистые ресницы дрожат. Кофеманочка ударила его ладонью по плечу. — Я не храплю! — Храпишь. Как паровоз. Удивительно, что твари не сбегаются сюда каждую ночь из-за твоего храпа. — Я вырву твои глаза, язык и нос, если не перестанешь так шутить! — Да, разве ты сможешь? Любовь моя, я слишком прекрасен, чтобы портить моё лицо. К тому же, тогда тебе не с кем будет поговорить о своих проблемах. А ты ведь хочешь не только говорить? Моему языку ты можешь найти и лучшее применение. Дарья густо покраснела, остановив свою руку прямо в воздухе. Её карие глаза переливались мёдом, а губы, краснеющие и припухшие, так и манили поцеловать. Джереми спрятал усмешку в уголке рта. — О, ты опять покраснела! Как мило. — И вовсе не мило, когда я краснею, то становлюсь похожей на помидор. Пожалуйста, не нужно врать хотя-бы в таких мелочах... Джереми лишь прижался своим ртом к её, не целуя, просто дыша в него. Шоколад, пронеслось у него в голове. Она пахнет шоколадом, она и её дыхание. — Я не вру. Просто нахожу тебя такой. Целуя Кофеманочку и позволяя ей обнимать себя за лопатки, Джереми невольно подумал, что в их близости виноваты носки, шоколад и одеяло.