you've changed, my little duckling

— Мама! Мама! — отталкиваясь от коры старых могучих деревьев, прозвенел детский голос, приглушенный их кроной с множеством ярко-зелёных, как молодые побеги, листочков. Мальчик лет восьми бежит по лесу, огибая колючие кусты ягод и иногда спотыкаясь о корни старых раскидистых дубов. Русые волосы раскачиваются из-за бега, жёлтая панамка чуть ли не сваливается, когда мальчик перепрыгивает через овраг. Нежно-салатовый свитер, что с такой любовью вязала для него мама, небрежно натянут, сваливаясь с одного плеча; такого же цвета ботинки, немного заляпанные в грязи после ночной грозы, что не щадила ничего: множество деревьев и кустов пострадали. Жители леса будут ещё долго чинить свои домики и разбирать завалы из дряхлых веток, которые не устояли под напором ветра и дождя. Раздвигая ветви и чуть не спотыкаясь о громадное бревно, которое каким-то образом примостилась на тропинке, мальчик выбегает из леса и поднимается на холм, усыпанный различными цветами, запах от которых был невероятный. Низенький заборчик с распахнутой калиткой, аккуратная дорожка из камня ведёт прямо к дубовому двухэтажному домику. Женщина с белыми пушистыми, подобно морской пене, волосами, с пиратской шляпой на голове сидит на крыльце, что-то вышивая. Её красное старомодное платье с корсетом струйками стекало по ступенькам, сквозь облако волос иногда просматривались немного подрагивающие ушки с маленькими золотыми серьгами, два радужных пера торчали из шляпы, что так плотно сидела между крепких рогов. Мальчик подбегает к матери с радостными криками и рассказами о том, как он встретил бобра с семьёй около реки, пытающихся восстановить последствия ужасной грозы, белку, собирающую жёлуди, что она только что выронила, завидев непонятное существо в неестественно ярком для природы салатовом свитере. Малахитовые глаза светятся от радости, в них озорно пляшет отражение темных крон могучих дубов, что росли в лесу за их домом, откуда и прибежал ребёнок. Жёлтая панамка съехала набок, из-за чего теперь из-под неё торчит облако русых, таких же непослушных волос, как у матери. — А потом мы с Джорджем и Сапнапом устроили бой! И я выиграл! Представляешь! — продолжил мальчик, удобно усаживаясь на коленях девушки и активно размахивая руками во время рассказа. — Конечно, утёнок, ты у меня самый сильный! — хихикая, ответила она сыну, чмокнув того в лоб и осторожно обхватив его руками, чтобы тот не упал. — А где же ребята? Позвал бы их с нами пирог печь. — Их домой позвали, но они сказали, что вечером обязательно придут ко мне, и мы отправимся на о-о-озеро, Панз рассказывал, что там очень краси-иво в полнолуние, — промурлыкал мальчик, растягивая гласные. — Панз — это двоюродный брат Ника? — подхватывая на руки сына и поднимаясь с крыльца, спросила девушка. — Ага-а, он носит золотые цепи, кру-уто, правда же, мам? — Ты для меня круче всех, утёнок, — улыбнулась та, чмокнув мальчика в нос, из-за чего тот зажмурился и веснушки на его щеках заплясали. — Пойдём скорее готовить твой любимый клюквенный пирог, я уже всё подготовила. — Ура-а-а, а потом, когда Джордж с Сапнапом придут, мы их угостим и я скажу, что приготовил пирог са-ам! — Хорошо, утёнок, договорились, — хихикая, ответила женщина, входя на кухню и усаживая сына на деревянный стул.

—

Небо быстро окрасилось в серый, и за окном послышался тихий летний дождь. В отличии от минувшей убивающей всё на своём пути грозы, это был лишь успокаивающий шум. — Ха-ХА, утёнок, не-е-ЕТ! — прокричала девушка, задыхаясь от смеха и отражая очередное нападение сына, измазавшего всё лицо и руки в муке, что сейчас всеми силами пытался запачкать как можно больше вещей на кухне, в том числе и бедную овечку. Вся кухня была измазана в муке с куриными яйцами и ягодным соком, который между прочим очень трудно оттирается. Паффи, вовремя ухватив поднос, успела спрятаться за него от огромного снежка из крахмала, что фейерверком разлетелся при столкновении с расписанной керамикой. Мальчик, кашляя от пыли, присел на запачканный пол, широко улыбаясь и хихикая, наблюдал за тем, с каким видом девушка осматривает поле боя. Затем она хищно улыбнулась и, схватив яйцо, вмиг оказалась перед мальчиком и разбила шарик об его голову. — Мама! — прокричал тот, пока она, хихикая, присела рядом с сыном и потрепала того по волосам, размазывая желток с белком ещё больше. — Давай, утёнок, нам надо ещё всё это убрать, пока ребята не пришли, и поставить пирог в духовку, чтобы он успел как следует испечься. Я, кстати, уже и не уверена, жив ли наш пирог после всех этих войн, — насмешливо проговорила девушка, поднимаясь с пола и протягивая руку мальчику. — Да нет, с ним всё хорошо, мам, — промурлыкал блондин, указывая на металлический поднос около окна, по которому с другой стороны редко били капли дождя.

—

Всё ещё измазанный в муке блондин сидит на стуле и, хихикая, наблюдает, как овечка пытается оттереть столешницу от ярко-красного клюквенного сока, что за пару минут уже успел сильно въесться в деревянную поверхность. Женщина устало косится на сына и вздыхает. Воздух приятно пахнет рассыпанными по всему столу травами и ягодами. Покончив с этим нелёгким заданием, женщина подходит к мальчику и отряхивает его блондинистые волосы. Мука, что всё ещё осталась в них, разлетается фонтаном и мелкими частичками опускается куда-то на пол. Девушка тихо хмыкает, видя, как недовольно сын смотрит на неё. — Давай же, дорогой, помоги мне. Мальчик вздыхает и поднимается со стула: — Хорошо, мам.

—

Из коридора доносится звук хлопнувшей двери и весёлые детские голоса. В ту же секунду в проёме появляется мальчик. На вид он чуть младше блондина, с волосами цвета смоли; белоснежный свитер в чёрную полоску прекрасно сидит на нём, нити поблёскивают в тусклом свете кухни, на ногах почти белые меховые носки. Свои красивые, немного заляпанные в грязи после грозы кеды в чёрно-белую клеточку мальчик оставил в прихожей, чтобы не испачкать разноцветные старые ковры с причудливыми узорами, а вокруг головы небрежно натянута повязка с огоньком. — Привет, Паффи! — громко восклицает он. Из-за его спины появляется брюнет чуть выше его друга. Он скромно выглядывает и машет блондину и девушке рукой, тихо произнося: «Привет, Дрим, привет, Паффи.» Темно синий плащ почти полностью закрывает нежно-голубого цвета футболку под ним, солнцезащитные очки в странной, непривычно-белоснежной оправе выглядывают из-под блестящих темно-шоколадных волос. Маленькие капельки воды медленно стекают с его плаща и блестят в тёплом свете кухонной лампы. — Привет, мальчики! Проходите скорее, — с улыбкой проговорила девушка, поворачиваясь навстречу детям. — Мы с Клэем как раз готовили клюквенный пирог, он уже почти готов, — открывая духовку и проверяя их с сыном творение, сказала она. — Да, я готовил его са-ам, ну, Паффи немного помогала, — широко улыбаясь и поднимаясь со своего стула, ответил блондин. — Идите пока в гостиную, а я сейчас, как пирог допечется, всё принесу. — Хорошо, Пафф! — радостно прокричал Ник, уже уносясь в соседнюю комнату. Клэй, хихикнув, подаёт руку более низкому мальчику, за которою тот со скромной улыбкой и уже розовыми щеками сразу же хватается, и они следом за Ником идут в комнату, что-то увлечённо обсуждая. Овечка минуту наблюдает за этой картиной с широкой улыбкой, затем, хмыкнув, отворачивается обратно заваривать чёрный чай с мелиссой и лавандой. Небольшой чугунный чайник стоит на плите, пока девушка нарезает клубнику с лимоном и несколькими травами.

—

Удобно устроившись на диване и обернувшись разноцветным покрывалом из разных квадратиков с множеством заплаток, три мальчика обсуждают странных свиней, помешанных на золоте, и очередной захват выдуманной башни с грозным драконом из странной книжки Бэда, что им так увлечённо читала Паффи вчера. Дрова в камине напротив дивана, на котором они так хорошо устроились, приятно потрескивают. Окна зашторены красивыми старыми занавесками болотного цвета с прелестными золотыми цветами, и сквозь них почти не пробивается холодный свет застеленного серыми тучами солнца. Лампа приятно освещает комнату, окрашивая её в оранжево-золотистый цвет. Паффи с подносом проходит в комнату, ставя его на туалетный столик между камином и диваном и садясь в своё кресло-качалку рядом. Ноги мягко касаются пушистого ковра. Металлический поднос не стучит по стеклянной поверхности стола, а приятно опускается на шёлковую розовую скатерть. В середине подноса стоит большой, уже разрезанный на части ягодный пирог, украшенный нарезанными дольками клубники и несколькими травинками; чугунный чайник, из которого тоненькой струйкой идёт пар, и вокруг расставлены четыре фарфоровые чашки и тарелки, расписанные зелёными веточками и листочками. Девушка наклоняется и разливает чай по чашкам, затем берёт себе одну и усаживается обратно. — Думаю, на озере будет красиво после дождя, кстати, он уже почти закончился, — отпивая немного жидкости, промурлыкала Паффи. — Ага-а, а прикиньте, там туман будет такой же, как в сказках. Правда, не круто будет, если и утопленники существуют, — хватая самый большой кусок пирога и раскидывая крошки по мягкому ковру, проговорил Ник. — Согласен, утопленники некрутые, — прижимаясь к теплому боку блондина, недовольно прошептал Джордж. Клэй нежно улыбнулся и провёл рукой по гладким шоколадным волосам, на что Ник недовольно фыркнул и изобразил, будто его сейчас стошнит. — Да, утопленники противные, — начала овечка. — Говорят, это зомби, что долгое время не могли выбраться из воды. Но шанс встретить их на обычном озере крайне мал. А вот на болотах, где обитают чёрные коты и страшные ведьмы с огромными носами, живущие в своих маленьких разваливающихся домах над водой, и огро-омные зелёные слизняки, готовые вмиг проглотить вас, они делятся на сотни таких же поменьше и оставляют противный склизкий след за собой, — вполне реально. Закончив свой рассказ, девушка хитро улыбнулась и снова отпила из чашки: — Но я надеюсь, вы не полезете на болота. — Не полезем, — отрицательно покачал головой блондин и хихнул, заметив, как старший уставился в пол. — Ой, да мы же всего лишь на полнолуние идём смотреть. Паффи, прекрати запугивать Джорджа, он вон уже весь дрожит. Обещаю, я тебя защищу, Гоги, если Клэй струсит, — жуя кусок пирога, проговорил Ник. — Эй! Что значит струсит, ничего я не... я... не струсю? — Глупый! Нет такого слова! — возмутился пришедший в себя брюнет. — Я знаю!

—

Дождь давно стих, лёгкий туман опустился на поляну, окутывая мощные стволы деревьев, и огромная круглая луна выплыла из-за облаков. Паффи рассказала легенды, наверное, уже обо всех монстрах, о которых когда-либо слышала или которых видела сама. Наблюдать, как дети обсуждают очередную небылицу было так же весело, как и смотреть на то, как Джордж каждый раз вздрагивал, представляя новое чудовище и сильнее хватая Клэя за руку. — Мальчики, я думаю, сейчас самое время вам выходить, будьте аккуратнее. — Хорошо, мам, обещаю, мы только на озеро и обратно. — А нам же потом с Сапнапом ещё домой идти, о не-ет, — прохныкал Джордж, выбираясь из кокона покрывал. — Вы можете остаться у нас на ночь, чтобы не идти через лес в темноте одним, а я просто пошлю голубя с письмом вашим родителям, — проговорила Паффи. — Урааа да, да, да! — подпрыгивая с дивана и роняя разноцветную подушку, прокричал Ник. — Я могу сварить какао, когда вы вернётесь. — Давай, мам, а мы постараемся побыстрее. — Какао! — прокричал Джордж, убегая в прихожую. Сапнап уже убежал обуваться, шумно обсуждая с подошедшим брюнетом рассказы Панза о том, как он пару дней назад ходил к заводи, как он описывал всю красоту этого озера, и истории, которыми он пытался запугать их, впрочем, трусливого брюнета ему вполне удалось напугать до смерти. — Будьте аккуратнее и надолго не задерживайтесь, — попросила подошедшего блондина девушка. — Повеселитесь, — чмокнув сына в нос, промурлыкала та. — Хорошо, люблю тебя, мам! — хихикнув, звонко ответил мальчик. — И я тебя люблю, утёнок. Блондин улыбнулся и убежал к ребятам одеваться. Через секунду послышался звук хлопнувшей двери, и голоса стихли.

—

За окном снова дождь, солнце спряталось за огромными мрачными тучами, что куполом нависли над Дрим СМП. Противный липкий холод окутал поляну, дрова в камине неприятно потрескивают, раздражая этим хозяйку дома, но ничего не поделаешь, лишь они помогают хоть как-то согреться. Девушка в свободной белой рубашке и простых полосатых пижамных штанах, подвязанных красной лентой, как обычно сидит в кресле-качалке, копыта мягко касаются пушистого немного смявшегося с годами ковра. Кудрявые радужные волосы проглядывают из-под её натуральных белых с несколькими тёмными прядями, которые со временем стали только пышнее. Рога и уши виднеются из-под шляпы, крепко сидящей на её голове. На диване всё так же разложено то разноцветное покрывало из разных квадратиков с множеством заплаток, окна до сих пор зашторены теми отвратительными занавесками болотного цвета с неприятно пёстрыми для глаз золотыми цветами. Старая лампа освещает комнату, окрашивая её в оранжево-золотистый цвет, чтобы хоть как-то создать то ощущение уюта. Стол, как и раньше, стоит между камином и диваном и покрыт шёлковой розовой скатертью. Даже крошки клюквенного пирога так и остались лежать между ворсинок ковра. Всё точно так же, как раньше, всё лежит на прежних местах, распорядок дня тот же, и даже ингредиенты для ягодного пирога не изменились. Но в доме и на поляне больше никогда не прозвенит звонкий детский голос, меж стволов старых могучих дубов больше не промелькнёт неестественно яркий для природы зелёный свитер, у озера больше никогда не услышишь очередную страшную историю об утопленниках и ведьмах, а затем недовольный визг брюнета, которого в какой раз хотели столкнуть в воду, якобы как это сделал бы зомби. Дрим, её маленький и любимый утёнок, считается самым опасным и жестоким преступником на всём СМП. Наверное, даже Уилбур, если бы тот по своей глупости не умер, не воспринимался бы так серьёзно, хотя и он сделал не меньше гадостей за всю свою жизнь. Но нет! Во всех бедах людей виноват именно он — мальчик с такими добрыми и чистыми глазами, мальчик, будто поцелованный солнцем, мальчик, что и мухи бы не обидел! Сейчас он заперт в этой безжизненной коробке, и девушка даже не знает, жив ли её утёнок до сих пор. Его могли бы запросто убить после того, как Томми навестил блондина в камере и еле вышел оттуда живым, а затем поднял всех на уши о том, что сделал с ним Дрим в тюрьме за ту короткую неделю. И Паффи была первой, кто поддержал подростка, кто оказался рядом и не дал ему сломаться окончательно. Она буквально променяла своего утёнка на этого надоедливого британца, она бросила его гнить одного в этой отвратительной тюрьме, буквально забыв о том, как обещала беречь его до конца своей жизни. Да, Клэй больше не тот маленький мальчик в нежно-салатовом свитере и жёлтой панамке, который беззаботно играет в прятки с друзьями, быстро проносясь мимо деревьев и готовя вечные ловушки для водящего. Он жестокий и властный террорист, что несколько раз подрывал огромную сильную нацию, что манипулировал детьми и взрослыми, что доставлял столько бед всем жителям СМП, что не заботился о чувствах ни своих друзей, ни своих родных, каждый раз оставляя после себя всё больше и больше уродливых шрамов. Хорошо, люблю тебя, мам! Он больше не любит её, и она прекрасно понимает почему. Она отвернулась от него, не помогла, когда ему было так плохо, не помогла, когда начала замечать странные вещи в его поведении, просто посчитала неважным уделить ему больше времени. Этого всего могло не произойти, если бы она была более внимательна к собственному сыну! Он изменился, он чертовски сильно изменился, но она всё так же любит его, как клялась много лет назад, когда только нашла мальчика, бродящего за ней по лесу. Сейчас она сидит одна в дубовом двухэтажном доме, где нет никого на протяжении уже нескольких лет, и давится слезами, пытаясь восстановить в голове картинку с самыми яркими и чудесными воспоминаниями. Она отдала всё бы, лишь исправить ту ужасную непоправимую ошибку. Я так тебя люблю, мой маленький утёнок…