Цветочные грезы

Сидя за ужином и слушая спокойный разговор родителей, Саске напряженно сверлит взглядом гладкую поверхность стола, все еще не в силах отпустить обиду на отца. Подобная ситуация была для юноши не новой, однако, после переезда, он думал, что доверие к его персоне укрепится. Он стал взрослее и неплохо вникал в дела семьи. Неужели, для главы семьи он до сих пор оставался ребенком? И мать и отец любят его, в этом не стоит даже сомневаться. Однако, когда возникали ситуации, в которых он действительно мог проявить себя, выбирали именно Итачи. Поморщившись, парень принялся за еду, стараясь выбросить из головы тяжкие думы, но, вопреки всему, перед внутренним взором вновь и вновь возникало лицо брата. Серьезный, собранный... Для семьи он был идеалом. Думая об этом, в душе начинал шевелиться какой-то мерзкий комок, так напоминавший зависть. Завидует ли он брату? Хочет ли равняться на него? Мечтает ли, чтобы отец общался с ним так же, как со старшим? От подобных вопросов ничуть не полегчало, вопреки всему, ухудшая состояние. - Я наелся... - Выходит совсем тихо и Микото тут же поворачивает к нему лицо, становясь чуть печальнее. - Ты почти ничего не съел. Плохо себя чувствуешь? - Все в порядке. Лягу раньше. - Скорее отвечает мальчик и, старается скорее скрыться из вида, пока не решил заговорить отец, явно понимая такую разительную смену настроения у младшего ребенка. Пройдя лестничный пролет, брюнет на миг задержался у окна, выходящего на территорию поместья, осматривая владения, которыми теперь управляла его семья. Яркий закат постепенно затухал, погружая облагороженную территорию в легкие сумерки. Небольшая аллея и сад. Подняв взгляд к стенам северного крыла, парень приметил окна старшего брата. Сейчас, в его отсутствие, свет зажигался только когда там прибирали горничные, а сейчас... Легкое шевеление внизу и парень тут же выхватывает, в отблеске последних лучей, светлую шевелюру, чуть приоткрывая рот от удивления. Тот самый садовник. Разве его рабочий день еще не окончен? Узумаки, тем временем, поднял в руки увесистую лейку и, приблизившись к тщедушному отростку вишни, тому самому, что отказался выдрать по велению младшего Учиха, принялся поливать, держа на губах странную улыбку. Закусив губу, ощущая как в душе разом вспыхивает странная неприязнь, Саске стремительно подается назад, затем шагая к себе и с шумом захлопывая дверь. Вот же уволень! Как он вообще позволил себе, ставить слова члена семьи, на которую работает, под сомнение? Говорить о разрешении Итачи или самого хозяина поместья, из-за чахлого деревца! Подобным поведением он словно бы унижал юношу, так, будто тот не имеет в поместье права голоса. Так... Словно он еще ребенок... С силой перехватив подушку со своей постели, Саске отшвырнул ее в стену, затем валясь на мягкий матрац и прижимая ладони к лицу. - Идиот! - Вырывается изо рта полушепот, приносящий с собой странную печаль. Неужели, даже прислуга видит в нем только мешающегося под ногами мальчишку, поступая с ним, точно так же, как и отец?