Take myself home

— И где тебя носило? — с порога начинает бурчать Хонджун. — Мам, не сейчас, — отбрыкивается Сонхва, который даже войти нормально в коридор не успел. Хонджун слишком любит все контролировать. Людей это тоже касается. На самом деле, качество-то неплохое. Сонхва не впутался в десятки не очень хороших историй только благодаря своему другу, который всегда отговаривает его от безрассудных вещей. Но сейчас он правда не готов слушать какое-то почти родительское ворчание. — Добрый день, Хонджун, меня зовут Сон Минги. Я — друг Сонхва, — улыбается Минги, не разуваясь пока, вдруг не пригласят внутрь, — Он вчера немного перебрал, вот решил проводить его и убедиться, что все в порядке. Хонджун с подозрением рассматривает незваного гостя. Он тяжело идет на контакт с новыми людьми, но улыбчивый парень кажется вполне себе милым и добрым. И совсем не потому, что этот Минги чертовски сексуален, словно Джаред Лето в его лучшие годы. Хонджун отряхивается от совсем неподобающих мыслей и решает, что пора бы уже обзавестись парнем или, на худой конец, постоянным сексуальным партнером. — Приятно познакомиться, спасибо, что позаботился о нем, — Хонджун толкает Сонхва в сторону комнаты, — Иди проспись, от тебя все еще несет перегаром. — Неправда! Я три раза почистил зубы, — возмущается Сонхва. — Значит плохо почистил, — скалится Хонджун. — Вали хотя бы переодеваться. Я пока разогрею вчерашний суп и сделаю крепкий чай. — Да-да, все понял. Только на ухо мне не кричи. Дверь в комнату Сонхва захлопывается, и Хонджун выдыхает облегченно: — Не стой на пороге, проходи. Хочешь перекусить, чай, кофе? Минги неловко переступает с ноги на ногу: — От чашечки кофе никогда не откажусь. — Заказ принят, — рапортует Хонджун и скрывается на кухне. Минги спешно развязывает шнурки на кроссовках и идет за ним вслед. На кухне он не отказывает себе в удовольствии поглазеть на Хонджуна. Невысокий, очень хорошо сложенный, а задница какая… Минги готов только на нее смотреть хоть сутки. Волосы светлые, почти пепельные уложены аккуратно вверх и немного назад. Минги нечасто кто-то цепляет внешне, в конце концов, у него очень завышенные стандарты. Но этот сексуальный ворчун умудрился захватить внимание. Минги бы узнал его поближе. Не сейчас, конечно, но в ближайшем будущем. Когда Сонхва выползает из комнаты в растянутой футболке и спортивных штанах, на столе его уже ждет ароматный суп и огромная чашка крепкого пшеничного чая. — Хонджун, ты божественно готовишь, выходи за меня, — восторгается Сонхва, с аппетитом поглощая предложенный суп. — Еще чего. Ходить тебя по барам забирать, потом откармливать. Зачем мне такая морока. Сам Хонджун медленно потягивает кофе, закусывая каким-то злаковым батончиком. — Вредный. — У меня просто стандарты высокие. — Вы такие милые, — врывается в диалог Минги. — Сразу видно, что очень давно знаете друг друга. — К сожалению, ты прав, — вздыхает Хонджун. — Как познакомились на первом курсе университета, так вот это чудо и не может от меня отлипнуть. Они еще долго разговаривают о всякой ерунде. Минги интересуется профессией Хонджуна и с удивлением и восторгом узнает, что он пишет музыку. Просит его как-нибудь сделать трек для выступления. Хонджун тушуется, но вроде даже соглашается. Минги в полнейшем восторге. Нет, с этим парнем точно надо продолжить общение. Такой строгий, властный, немного ворчливый и до чертиков горячий. Минги сидит у них до позднего вечера и возвращается только убедившись, что Сонхва — сытый и трезвый, — ложится спать. С Хонджуном же они обмениваются айди в катоке. Маленькая, но победа. К возвращению Минги домой Юнхо уже спит. Ему не хочется расспрашивать о подробностях поездки, как все прошло и чем закончилось, потому что одну из версий слышать не хочется. С Саном они расстались лишь через несколько часов, обсудив все на свете. А после Юнхо остался в квартире совершенно один. Приготовил что-то поесть, не особо заботясь о качестве, лишь бы можно было закинуть в рот. Засел за приставку и, проходя уровень за уровнем, прокручивал мысли и чувства внутри. Усложнять не хотелось, искать выход тоже, да и зачем. Если отбросить все лишнее, оголив всю суть, Юнхо просто хотелось внимания, а его можно получить и без лишней шелухи. Он потягивается, принимая решение внутри себя и идёт в кровать. До съёмок осталось совсем немного времени, нужно сосредоточится на тренировках, а дела сердечные никуда не денутся. Следующим утром Сонхва уже чувствует себя гораздо лучше. Голова больше не раскалывается, еда не лезет обратно. Но он все-таки пишет боссу, что сегодня поработает из дома. На всякий случай, а не потому, что Сонхва безбожно проспал пять будильников. Хонджун уже уехал, в холодильнике шаром покати, а нормально позавтракать очень хочется. Сонхва, недолго подумав, решает выбраться в ближайший магазин за едой. Надевает простой спортивный костюм, хватает с собой шоппер и выходит в слегка прохладное утро. Ночной город, освещенный огнями витрин, подсвеченный неоном, никогда для Юнхо не уступал по красоте тому, что едва просыпается ото сна. Ему нравилось, стоя где-нибудь на крыше, смотреть, как лучи солнца заглядывают за поворот. Как неловко, едва слышно, день касается перил и огромных зеркальных площадей зданий. В то утро Юнхо понимает, как соскучился по всему этому, как давно не чувствовал город под своими ногами. Он выходит из дома на рассвете, полностью запакованный в черное, так, что внешности и не разобрать, ему не нужны лишние проблемы. Он касается рукой холодного бетона и улыбается, ощутив, как с трепетом бьется сердце. Прыжок, еще один. Весь город — твоя песочница, игровая площадка, на которой нет запретов. Увидя знакомое лицо, Юнхо не сдерживается. Воздух жжет легкие, подгоняя, словно дразня, и вслед за ним хочется бежать вперед. Резко приземлившись перед Сонхва, Юнхо не ожидает такого эффекта, стоило подумать заранее, но действия оказались быстрее мысли. — Прости, прости, что напугал, — опуская капюшон, Юнхо с трудом успевает схватить Сонхва, чтобы тот не ударился головой о стену. — Привет. Это я. Прости, не подумал. Когда кто-то резко толкает тебя к стене, причем до этого явно прыгнув откуда-то сверху, не испугаться просто невозможно. У Сонхва пульс подскакивает резко, глаза начинают бегать, а мысли только о том, как бы побыстрее вызвать полицию. Но в следующую секунду он уже узнает в “нападавшем” Юнхо. — Откуда ты такой? — почему-то шепотом спрашивает Сонхва, — Ну и напугал, я чуть приступ не схватил. — Оттуда, — Юнхо показывает на какой-то выступ на пару метров выше их. — Я паркуром уже давно не занимался, а тут потянуло. Потом тебя увидел. Ты живёшь рядом? Или работаешь? — Еще и паркуром занимаешься, — бурчит Сонхва. — Есть что-то, что ты не умеешь делать? Да, я живу тут рядом, сегодня взял работу на дом, проспал, если честно. — Все остальное не умею, — Юнхо улыбается и потягивается. — Но мозги, конечно, проветривает. Я как человек паук, — он смеется и кидает взгляд на шоппер. — Помочь? Или пригласить на завтрак? В качестве извинения. — Приглашай, — радостно соглашается Сонхва. — Я купил только клубничное молоко и готовые сырники, так что лучше поем. — Где у вас поблизости вкусно кормят? Я, признаться, в еде непривередлив, так что могу ошибиться с выбором. Доверяю это тебе, или поехали вот сюда, — Юнхо открывает в телефоне какую-то локацию. — Ребята говорили там вкусно, я сохранил. — Здесь рядом только кофе с собой, так что поехали. Судя по карте, это не так далеко. Да и погода хорошая, прогуляемся. Сонхва перекидывает шоппер на другое плечо, берет ладонь Юнхо в свою и улыбается. Утром буднего дня на улице не так много людей, вероятность словить косые взгляды минимальная. А чужое тепло почувствовать в своих руках очень хочется. Потрогать счастье кончиками пальцев, каким бы иллюзорным оно в итоге не оказалось. Юнхо согласно кивает. Он и сам не против позавтракать, а чужая рука ощущается очень естественно. Юнхо переплетает пальцы и чувствует себя ребенком, привязавшим к запястью воздушный шарик, чтобы тот не улетел. До кафе они добираются примерно через полчаса. Внутри уютно, расставлены растения на полу у окон. Мягкий свет обнимает спинки деревянных стульев. Тихая музыка из колонок не мешает разговорам. Юнхо тащит Сонхва подальше от входа, хотя людей и так немного. Они почти сразу делают заказ, останавливая свой выбор на яичнице с аппетитными тостами и холодном американо. Сонхва довольно переводит свой взгляд с большого панорамного окна на Юнхо. Смеется, отмечая с каким аппетитом он справляется с завтраком, как активно скребет приборами по тарелке, оставляя ее кристально-чистой. — Ты такой милый, — не думая, произносит Сонхва, касаясь волос Юнхо, слегка поглаживая непослушные, немного ломкие от частых окрашиваний, пряди. Взгляд напротив на секунду становится очень серьезным, словно произошло что-то неожиданное, требующее внимание. Но по щелчку он меняется на обычный, довольный с легкими смешинками. Юнхо улыбается и, не сводя взгляда с Сонхва, произносит: — А ты мне нравишься. Спасибо. Сонхва тут же смущается, чувствует как лицо мгновенно начинает идти красными пятнами, до самых кончиков ушей. Это признание? Или просто выражение симпатии? Сонхва любит выдумывать, мечтать и представлять, как бы потом не обжечься. Он тушуется немного, отводит взгляд, тут же убирая руку. Хотя совсем не хочется. Юнхо вызывает в нем слишком много эмоций, пока не очень понятных и осязаемых. От них вроде и хорошо, но чуть-чуть страшно. Страшно привязаться к человеку, которому в итоге все это окажется не нужным. Поиграются и выкинут. Ведь, судя по всему, раньше Минги и Юнхо именно так поступали с третьими в их постели. — Не смущай меня, — Сонхва хмуро сводит брови, но не может сдержать легкой, довольной улыбки. Все-таки, это “признание” от Юнхо было действительно приятно услышать. — Мне нравится как ты смущаешься, так что придется немного потерпеть. Улыбаясь, Юнхо дотягивается до чужой руки и кладет свою ладонь сверху. Сонхва не дергается в ответ, хотя и оглядывается по привычке, не смотрят ли на них. Днем он не так смел и открыт, как ночью в клубах и барах, под изрядным градусом. — А ты мастер, комплиментов Чон Юнхо. Я не так красноречив. — Иди сюда, — подозвав жестом к себе, Юнхо шепчет на ухо Сонхва. — Я бы тебе отдался. Он говорит это совершенно спокойно и явно не шутит, хотя и подмигивает, только отстранившись. Просит официанта принести им десерт и еще кофе. — Подожди, подожди, — Сонхва пересаживается на сторону Юнхо, а то говорить через стол не так удобно, — Я же запомнил. И очень бы хотел это сделать. Сонхва говорит тихо-тихо, на ухо, почти касаясь губами колечка пирсинга в мочке: — У тебя очень аппетитная задница. — Если хочешь, то я действительно не против. В этом правда ничего интересного. Я все же не Минги и немного, — Юнхо подбирает слово, — деревянный в этом. — Ты себя недооцениваешь. Конечно, Минги прекрасный боттом — весь такой гибкий и сладкий. Но трахнуть тебя, Юнхо, — это отдельный вид влажной фантазии, — Сонхва облизывается, покусывая пластиковую трубочку. — Овладеть подобной красотой не каждый сможет. — А говорил, что не красноречив, — Юнхо легко обсуждает секс, иначе они бы с Минги не были вместе так долго. Третий в их постели — один из результатов таких разговоров. — Мне очень приятно, что я вызываю такой интерес. Но кушать не забывай, — Юнхо отламывает пирожное и дает ложку в руку Сонхва. — Я тут развожу тебя на секс, а ты все о еде, — Сонхва почти обижается, но сладость съедает с удовольствием. К сожалению, сам он готовит крайне редко, Хонджун чаще, но у него сейчас какой-то безумно важный проект. А значит, нормальной еды дома еще не будет долго. Так что надо соглашаться, пока дают. Да еще и угощают. — Меня не нужно разводить, — Юнхо смотрит на Сонхва стараясь уловить во взгляде что-то, легким ветерком улыбка касается губ. — Поехали? Если хочешь с Минги, то к нам, если нет, — это желанное, но внутри отзывается едва уловимым уколом вины, — к тебе? — Моя квартира ближе, а Хонджун не вернется из студии до ночи, а может и до утра. Выбор очевиден. Думаю, Минги не обидится, — Сонхва все-таки кусает Юнхо за мочку уха. Быстро, чтобы никто не заметил. Юнхо хотел бы ответить поцелуем, но не время. Он расплачивается за заказ и выходит из кафе, снова держа Сонхва за руку. Дорога до дома кажется бесконечной. Сонхва со стыдом понимает, что у него стоит от одной только мысли, как прекрасен будет Юнхо в роли боттома. Он весь такой большой и сильный, будет выгибаться, стонать и просить еще. Это просто невероятно. Сонхва начинает целовать Юнхо уже в коридоре. Просто не может себя сдержать в руках. Сжимает ладонями его крепкую шею, чуть склоняет голову, чтобы было удобно. — Мне нужно в душ, — говорит Юнхо между поцелуями, каждый раз с трудом отрываясь от чужих губ. Он не был в такой позиции уже довольно давно, и это заставляет нервничать. К тому же Сонхва не хочется разочаровать. — Да, конечно. Ванная слева от кухни. Полотенце можешь взять любое. Буду ждать тебя, — Сонхва касается губами шеи Юнхо и скрывается за дверью. Иначе он просто не сможет себя остановить и тоже полезет в душ. Юнхо тщательно моется, не отделывается пятиминутным душем. Он перебирает гели для душа на полке, выбирая аромат под настроение. У Минги обычно много подобного, ему нравится задавать некую отправную точку. Но здесь все по-другому. Юнхо на чужой территории и это сбивает с толку. Не считая секса в вип комнате клуба, он крайне редко занимался этим вне дома. Юнхо знает их с Минги комнату до сантиметра, где что лежит и как прогибается кровать. Вытерев волосы, Юнхо выходит из душа обмотав вокруг пояса полотенце, одеваться не имеет смысла. Сонхва в спешке достает из ящика смазку и несколько презервативов (не то, чтобы в надежде, но на всякий случай). Сбрасывает с кровати плед прямо так, на пол. Его педантичное эго не очень-то этим довольно, но на что-то более аккуратнее нет времени и тем более желания. Сонхва сразу раздевается, в одежде нет никакого смысла, только мешать и отвлекать будет. Юнхо заходит в комнату в одном полотенце. Конечно, он уже не раз видел его обнаженным, но вот так, без Минги — впервые. Ощущения более острые и яркие. Это все как-то… интимно? И почти запредельно. Сонхва молча подходит к Юнхо, развязывает узел на полотенце, и тут же кладет свои ладони на его подкачанные, округлые ягодицы. В комнате нет сквозняков, но Юнхо вздрагивает. Он спал и без присутствия Минги, все же при их типе отношений это нормально, они друг к другу не привязаны. Но это впервые, когда партнёр их общий, и Минги нет где-то рядом. Потянувшись за поцелуем, Юнхо гладит плечи Сонхва, его руки, обвивает пальцами запястья. Он подаётся вперёд, чтобы быть максимально близко. После поцелуем касается подбородка, скулы. Юнхо вновь находит губами губы и тихо стонет, давая разрешение на все. Сонхва отвечает, прикрывает глаза, шарится руками по такому уже знакомому телу, плавясь от жары и нереальности происходящего. Он хватает Юнхо за запястье, тянет и заваливается вместе с ним на кровать. Меняет положение, нависнув сверху, и с довольной ухмылкой проходится поцелуями от основания шеи до живота и бедер. Приподнявшись на локтях, Юнхо наблюдает за ним. И ему определенно нравится это. Он по старой привычке окидывает взглядом комнату и мысленно переносится в студенчество, когда они с Минги не имели своей квартиры и трахались по чужим, правда, не всегда друг с другом. Интересное было время. Но губы Сонхва не дают помечтать и задержаться в воспоминаниях. Каждым прикосновением он привязывает к себе. Юнхо расслабляется, падает на спину и прикрывает глаза. — Сонхва, ты… — он прикусывает губу — не время для признаний. У него и самого было пару моментов, когда кто-то с горящими глазами шептал о любви, и секс приходилось сворачивать, потому что ответить Юнхо не мог, а пользоваться не хотел. Не стоит портить момент. — Что я? — выдыхает Сонхва в изгиб чужой шеи, целуя чуть влажную кожу, прихватывая ее губами. Он чувствует свою власть, и это отдается горячим удовольствием внизу живота. Юнхо под ним такой прекрасный и плавкий, словно пластилин. Податливый, но строгий. — Можешь свести с ума кого угодно, — шепчет Юнхо, подставляясь. Ему хочется запомнить ощущения, так, словно у кожи есть память, и она может где-то записать каждое прикосновение. Он выгибается, пытаясь угадать наперед движение, гладит чужую спину и руки, отзывается стоном. Сонхва проводит ладонью по крепкому бедру Юнхо, гладит невесомо, царапается, оставляя чуть выпуклые белые полосы. Наклоняется только чтобы коснуться губами сосков, лизнуть их подразнивающе, сцеловать кожу вокруг. Сонхва пальцами шарится по подтянутому животу, тянется выше, к ключицам и предплечью. Языком он проходится, кажется, по каждому сантиметру горячей, влажной кожи. Это не похоже на их привычный секс, но Юнхо гонит от себя подобные мысли. Нет ничего хуже ложной надежды, когда начинаешь цепляться за сущую ерунду, вроде взглядов, или кому отдана первая чашка кофе. Он сминает простынь ладонями, стараясь не мешать, не сковывать чужие движения. Сонхва давно уже перестал думать. Он просто отдается своим желаниям, подчиняется им и даже не пытается сопротивляться. Сползает чуть ниже, подхватывает ногу Юнхо под коленом, приподнимая, целует внутреннюю поверхность бедра, прикусывает, подбираясь к члену, но не трогая. Словно специально оттягивает удовольствие. Сонхва прихватывает зубами кожу под подвздошной косточкой и перекатывает, всасывает, неизбежно оставляя маленький, пока еще красный след. На утро там точно будет уже красоваться фиолетовый синяк. Крохотная метка. Юнхо касается этого места пальцами, словно может что-то почувствовать. Затем рука вплетается в чужие волосы, скользит по скуле и вниз к подбородку. Юнхо выхватывает себе пару секунд времени, чтобы насладиться видом, тем, как Сонхва на него смотрит. — Тебе нравится мучить меня, — шепчет он с улыбкой. — Я не против. Продолжай. — Я еще не начинал, — улыбается Сонхва, вновь оставляя засос, только уже на бедре. Укусы горят красным на коже. Сонхва облизывает их языком, словно пытаясь залечить, но на самом деле еще сильнее вгрызаясь зубами. Россыпь небольших отметин не может не радовать. На светлой коже Юнхо засосы выделяются особенно сильно и смотрятся просто прекрасно. Сонхва надавливает большим пальцем на самый большой в перспективе синяк, намеренно, проверяя реакцию. Юнхо шипит и вздрагивает, приоткрывает рот, чтобы вдохнуть. Он не сводит взгляд с Сонхва и не уходит от таких прикосновений, скорее наоборот, приподнимается, чтобы усилить давление. Это неприятно и волнительно одновременно. От смеси ощущений дрожь лишь усиливается, прокатывается легким, едва уловимым ознобом. Сонхва ухмыляется довольно. Не убирая пальцев с красных пятен, он касается языком члена Юнхо, помогая себе свободной рукой, удерживая его у самого основания. Сонхва не сосет, а просто издевательски лижет, будто сладкую конфетку. Эти ощущения хочется стряхнуть, все разом, просто ударить по рукам и избавиться от зудящего чувства под кожей. Но Юнхо лишь закусывает губу. Он кладет руку себе на живот, проводя рядом, совсем близко к члену, чтобы как-то выровнять этот контраст. — Тебе нравится? — тихо спрашивает Сонхва, рассматривая Юнхо сквозь налипшую на лоб челку, влажную от духоты, повисшей в комнате. Воздух между ними и так накален до предела. Еще и эта жара. Сонхва с легкостью забрасывает обе ноги Юнхо к себе на плечи, подтягивает чуть выше и дышит ему тяжело в шею. — Да, — Юнхо бегает взглядом по фигуре Сонхва, словно не может сосредоточится на чем-то одном. Затем, чуть запрокинув голову назад, продолжает. — Ты можешь придушить, если хочется или что-то еще. Даже ударить. Последнее сказано совсем на грани слышимости. Юнхо не верит, что произносит это. Ему хочется добавить, что только не по лицу, впереди съемка, но он сглатывает слова застрявшие комом в горле. — С удовольствием. Сонхва облизывается и кладет одну ладонь Юнхо на шею, слегка придушивая. Тут важно прочувствовать границы дозволенного. Пальцы второй руки он прососывает в чужой, горячий рот, глубоко, надавливает на язык, гладит его шершавую поверхность. В глазах Юнхо на несколько секунд вспыхивает паника, животная, неконтролируемая. Приходится зажмуриться, чтобы спрятать ее. Он вновь открывает глаза почти сразу, трогает языком пальцы, стараясь сосредоточится на этом. Хочется вздохнуть полной грудью, и от невозможности этого действия тело снова обдает ознобом. Холодный липкий страх выступает потом на висках. Но Юнхо прекрасно контролирует себя и не пытается остановить эту игру. Сонхва, довольный реакцией, вытаскивает свои пальцы и опускает руку вниз, между ягодиц Юнхо. Гладит, надавливает на вход и даже просовывает внутрь, буквально на одну фалангу. Все это напоминает игру — кто быстрее сдастся? Сонхва чуть крепче обхватывает шею Юнхо, внимательно наблюдая, стараясь не причинить дискомфорта. В голове мутнеет, не сильно, но сосредоточиться на чем-то, кроме руки на шее становится сложно. Юнхо ерзает, дыхание становится все тяжелее, прерывается. — Поцелуй меня, — голос сухой, скрипучий и почти чужой. Сонхва не надо просить дважды. Он накрывает чужие губы своими, грубовато и нагло пропихивает внутрь язык, кусается. Сонхва чувствует невозможную жажду. Не чего-то конкретного. А просто… Ему мало. С рыком он вытаскивает пальцы, находит почти вслепую смазку, услужливо оставленную под подушкой. Открывает, выливает достаточное количество, промахиваясь мимо, пачкая постель. Все это становится второстепенным и неважным, когда он толкается сразу двумя пальцами внутрь, разводя их и сгибая. От неожиданности Юнхо ударяет рукой по кровати. Напрягается, теряя контроль над телом. Он стонет в поцелуй, почти скулит, кусает в ответ. Это походит на маленькую месть за все происходящее. Юнхо не был снизу очень давно, не так, чтобы не вспомнить, но все же. Он разводит ноги чуть шире, подстраивается, понимая, что напряжение сделает только хуже. Не просит нежнее или осторожнее, скорее даже рад, что все идет именно так. Сонхва смелеет, добавляет третий палец. Он не спрашивает разрешения, просто понимает, что Юнхо сможет это выдержать. И самое главное — ему подобное не доставит боли. Палец входит с трудом, мышцы поддаются неохотно, явно отвыкшие от подобного растяжения. Но Сонхва упрямо толкается внутрь, словно в раскаленную лаву. На Юнхо он смотрит прямо, не отводя взгляд, слегка запыхавшись от поцелуя. Хватка на шее ослабляется, а затем усиливается — игра на контрасте. Пальцы двигаются быстро и ловко. Сонхва на пробу приставляет еще один, затаив дыхание, думая, изучая. Юнхо уже не отдает отчета своим реакциям. Стоны и шипение чередуются с моментами, когда он просто замирает, дышит через раз, вытягиваясь по струнке. Жар внутри и снаружи — везде. Горит кожа от прошлых прикосновений, задница от того, что происходит сейчас, легкие при каждом вдохе словно обдает кипятком. Юнхо не знает куда деть руки. Он скользит пальцами по ладони Сонхва у себя на шее, по мокрой уже простыне, касается чужих волос и кожи. В конечном итоге просто сжимает их в кулаки и выгибает спину. — Достань презерватив, у меня тут немного руки заняты, — рычит Сонхва, сумев пропихнуть четвертый палец, пусть и на одну фалангу. Ему хочется побыстрее оказаться внутри, попробовать этот на жар на вкус. Юнхо окидывает взглядом кровать. Он обхватывает рукой запястье Сонхва и сжав, в одно движение убирает руку со своей шеи, иначе не дотянуться. Поиски не занимают много времени. — Помочь? — Юнхо улыбается, держа пакетик между пальцев. — Не откажусь, — Сонхва тянется за очередным поцелуем — абсолютно пошлым и влажным. Нет времени и выдержки оттягивать такое близкое удовольствие. Юнхо столько раз проделывал подобное на себе, что может повторить с закрытыми глазами и даже завязанными руками. Порвать упаковку, вытащить, раскатать — это занимает каких-то пару секунд. На поцелуй требуется чуть больше времени. Сонхва выдавливает еще немного смазки на пальцы, смазывает член и Юнхо, и входит одним рывком. Сразу на всю длину не получается, но это не нужно. У Сонхва и так от удовольствия глаза подкатываются. Он едва находит в себе силы, чтобы вернуть одну руку на шею Юнхо, а второй обхватить его член, хаотично надрачивая. Сонхва чувствует, как сжимаются мышцы, как горячо и хорошо внутри. Юнхо не сопротивляется, хотя у него явно давно подобного опыта не было — слишком узко. Сонхва не нежничает. Сжимает пальцы на шее сильнее, сам дышит едва, через раз. Юнхо чувствует пульсацию каждой клеткой своего тела. Она стучит в висках, на шее, отдает легким покалыванием в кончиках пальцев и собирается где-то внутри. Юнхо придерживает Сонхва за локоть, создавая иллюзию контроля. Воздух толчками вырывается из груди, какими-то рваными ошметками, застревая в горле вместе со стонами. Юнхо принимает все, но даже не пытается подстроиться под ритм, лишь сжимает сильнее чужой локоть, когда становится слишком. Сонхва прекрасно понимает, что долго они так не протянут. Когда все просто… чересчур. Чересчур хорошо, душно и плавко. Даже стены словно сжимаются вокруг, оставляя их в пустом пространстве вакуума и компании друг друга. Сонхва, чувствуя, что уже совсем на грани, резко вытаскивает член, заполняя пульсирующую пустоту пальцами, снимает презерватив одним рывком. Руку с чужой шеи он переводит на собственный член, проводит по нему несколько раз и кончает на грудь и живот Юнхо. Его первый полноценный вдох выходит судорожным. Горячая волна проходит от шеи вниз, но кончает Юнхо не сразу. Он сжимает свой собственный член, на секунду замирая в этой точке. Чувствует капли на своем животе и тогда отпускает. Резко вниз, почти до боли, давая возможность вырваться стону, длинному и сладкому. То что копилось внутри, пульсировало и било по окончаниям, расходится по телу теплой волной. Юнхо тянет Сонхва на себя, неважно как, лишь бы лежать рядом, смотреть в глаза. Отголоски дрожи еще чувствуются в теле, когда он впивается поцелуем в чужое плечо, отдавая в это оставшиеся внутри эмоции, чтобы опустошить себя до дна. — Я был не слишком груб? — ласково мурлычет Сонхва, утыкаясь Юнхо в шею. Дыхание удается восстановить с трудом, а перед глазами до сих пор прыгают черные пятна. — Нет, — Юнхо забирается пальцами в волосы, гладит по спине второй рукой. — Хотя пару дней дискомфорта мне обеспечено, — он улыбается, целует куда получается. — Я не жалею. — Прости, — Сонхва целует Юнхо куда-то в висок. — Кажется, у меня немного слетели тормоза. Но как перед таким устоять? Юнхо проводит рукой по шее Сонхва, касается поцелуем губ, прикрыв глаза. — Я польщен, — целует скулу. — В душ? Или еще поваляемся? Сонхва оглаживает плечи Юнхо, невесомо осыпает поцелуями шею и лицо. — Поваляемся. Мне не хочется тебя отпускать, — признается Юнхо. — И есть хочется. Я закажу что-нибудь? — Давай возьмем самую большую и жирную пиццу. Я готов съесть слона. Ну ты и вымотал меня, Чон Юнхо, — шутливо жалуется Сонхва. — Это был десерт к завтраку, — Юнхо посмеивается и переворачивается на спину. У него урчит в животе и от смущения вспыхивают щеки. — Прости. Видимо мысли о пицце завладели моим телом. В душ поместимся вдвоем? — Кажется, я не так сильно потолстел, чтобы с тобой не влезть, — посмеивается Сонхва. — Одолжить тебе белье? — Это было бы прекрасно, — Юнхо резко садится на кровати и шипит от неприятных ощущений. — Ты же не один живешь. Я только вспомнил. Мне проваливать или просто одеваться? Или до вечера ты мой? — Хонджун сегодня до ночи в студии, у него там какие-то очередные дедлайны. Так что оставайся. Можем подремать или посмотреть фильм, если хочешь, — Сонхва обеспокоенно смотрит на Юнхо. — Еще раз извини, что я… так грубо с тобой. — Все нормально, это просто с непривычки, — Юнхо улыбается очень тепло и складывает из пальцев сердечко. — Сначала еда, потом можно и фильм или соединить, если, конечно, я как компания, подхожу. Мы чаще по клубам, так что я даже рад просто посидеть с тобой. — Надеюсь, на твои танцевальные способности это не повлияет. Тогда в душ, а потом займемся выбором фильма и поеданием пиццы. Сонхва улыбается, и почему-то от волнения (а не от голода) у него немного скручивает живот. Он пытается отмахнуться от этих незнакомых ощущений, перебирая ящик с бельем, пытаясь выбрать для Юнхо самые приличные. Очень эгоистично вот так постоянно просто забивать на происходящее и игнорировать слона в комнате. Но Сонхва не сильно готов к каким-то серьезным разговорам. Кажется, они только все разрушат. Юнхо делает заказ на дом, спрашивает адрес, на всякий случай забивая его и себе в заметки телефона. Позже, когда они принимают душ вместе с Сонхва, очень сложно не увлечься процессом. Юнхо украдкой наблюдает и улыбается. Сонхва очень старательный в мелочах, аккуратный. Возможно, его сосед такой же, или наоборот — полная противоположность, Минги что-то рассказывал про него. Юнхо целует чужую мокрую макушку и не перестает улыбаться. Дискомфорт становится меньше, а может дело в теплой воде. Юнхо ерошит влажные волосы и берет в руки телефон, проверить мессенджер. Там тихо, что, впрочем, к лучшему. — Где будем смотреть? — Давай в моей комнате, на ноутбуке. Не хочу вылезать больше из-под одеяла. Да и если Хонджун вдруг решит раньше вернуться, мы ему особо не помешаем. Сонхва потягивается лениво и снова заваливается на уже застеленную кровать. Он не большой любитель валяться на грязных, влажных простынях. — Я согласен. После того, как приносят пиццу, они садятся поудобнее, и Юнхо, придержав за талию, придвигает Сонхва ближе к себе. Горячая еда приносит массу удовольствия. Тянущийся сыр, корочка теста. Юнхо как большой кот урчит, прикрывая глаза от удовольствия. Сонхва, в итоге, засыпает на коленях у Юнхо, довольный и абсолютно счастливый. Хонджуну потом приходится общаться с милым, но совершенно незнакомым парнем, который очень приятно улыбается и быстро покидает их квартиру. Домой Юнхо возвращается довольно поздно. Минги пропадал на тренировке, так что вечер уходит на обсуждение последних новостей. На следующий день Юнхо исчезает из дома с первыми лучами солнца, словно тень, гонимая ярким светом. Съемки совсем скоро, и ему хочется выглядеть не просто хорошо, отлично. Возможно, это шанс, как лично для него засветиться на экране, так и для ребят из студии. К тому же, счета нужно оплачивать, и некоторая популярность будет в плюс. Юнхо тренируется на износ, общаясь только с Минги, к которому приползает под бок побитой собакой где-то на границе дня и ночи. Целует в щеку, обнимает крепче и засыпает на несколько часов, продолжая даже во сне прокручивать связки и движения. Они общаются и днем, перекидываясь сообщениями как мячиками, а когда выдается перерыв, Юнхо думает о Сонхва. Мысли никто не зовет и не ждет, они приходят сами, сквозняком, заставляющим неожиданно вздрогнуть. Тот день запомнится надолго, если не навсегда. Юнхо кажется, что будучи в сединах будет вспоминать момент, когда был настолько уязвим. Он не знает, понял ли это Сонхва, скорее всего нет, возможно для него в этом не было ничего особенного. Но Юнхо чувствовал себя совсем по-другому. И сейчас, сидя в студии на полу, прислонившись спиной к стене, он думает о том, что готов был на все. В сексе Юнхо пробовал многое, были и подобные практики, и гораздо жестче, вот только в те моменты ничего не стоило сказать “стоп”. Это было само собой разумеющимся и не требовало даже обсуждения. Юнхо думает о том, мог ли сказать Сонхва “стоп”. Если бы тот захотел пойти дальше, если бы желал этого. Нет. Ни в тот момент, ни после. Юнхо чувствовал, что хочет отдать все, что может. Одна мелодия сменяет другую, как в калейдоскопе они перемешиваются между собой, но мысли остаются прежними. Они бродят хороводом вокруг одного человека, каждый раз осторожно трогая его за плечо в надежде что-то уловить во взгляде. Юнхо думает о том, что им стоит поговорить. Возможно, где-то на долю секунды ему кажется, что Сонхва чувствует подобное. В тот день они ели пиццу, обнимались. Сонхва был так близко, лежал на плече, потом на коленях. Его волосы пахли шампунем, и все было естественно, словно дома. Юнхо в душе рассматривает еще не зажившие отметины на своем теле, вспоминает чужой взгляд. В такие моменты возбуждение накатывает горячей волной. Он дрочит, прикусывая запястье, чтобы снова ощутить отголосок той легкой боли. Своей формой Юнхо доволен. Минги говорит, что тот выглядит классно, и такими темпами от Чанмо останется в клипе только голос. Юнхо смеется, а потом целует его сладко. Это круто и здорово, с Минги восхитительно хорошо, но не так. Маленькое отличие, сбой, зарывшийся в систему, не дает Юнхо спать ночами, запуская водоворот мыслей. Они словно в ванне закручиваются, закручиваются, закручиваются, и никак не заткнуть. Перед съемками Юнхо ужасно нервничает, обнимает Минги, обещает сообщить как все закончится, пишет Сонхва с просьбой думать о нем. Сан в мессенджере желает удачи, и это тоже сейчас ужасно важно. Юнхо на площадке быстро вливается в компанию, схватывает задачи и позже, осмелев, даже предлагает пару идей. Съемочный процесс очень тяжелый. Не все идет легко, порой далеко не с первого раза. Они меняют локации и углы съемки, что-то переснимают. Юнхо путается в часах и не понимает, сколько уже времени провел на площадке. Он раз за разом все отрабатывает на отлично. С ним решают добавить еще пару сцен, на что тот лишь кивает. Проходит больше тридцати часов, прежде чем Юнхо совершенно вымотанный возвращается в их с Минги квартирку. Он снимает обувь, шепчет в пустоту раннего утра “я дома” и открывает дверь в спальню. Увиденное там быстро прочищает мозги. Юнхо сжимает дверной косяк, быстро улавливая взглядом детали — выдвинутый наполовину ящик тумбочки, вещи валяющиеся на полу, смятая постель и Сонхва в объятиях Минги. Юнхо дергается от оповещения телефона и подносит его к лицу, не сразу понимая, почему дрожит и не может сосредоточится на словах. “Я узнал, что съемки закончились. Ты был крут! Ребята тебя очень хвалят!” Сообщение Сана преисполнено радостью и гордостью, но Юнхо не может чувствовать того же. Ощущает лишь боль и какую-то совершенно детскую обиду, словно лучшую машинку, которой он всегда чистил стекла от грязи, отдали другому. Юнхо пытается себя убедить, что все не так, да и чего он ожидал. Но тот маленький мальчишка внутри бьет в грудь кулаками и рыдает. Зажмурившись Юнхо набирает номер Сана и закрывает за собой дверь в спальню. — Привет. Не хочешь выпить? — говорит он в трубку. — Отметить мой дебют. — А тебе поспать не надо? — голос Сана отдает волнением, но в тоже время радостью. Ему явно приятно такое внимание. — Говорят съемки почти на два дня растянулись. — Нет. Я отлично себя чувствую, — врет Юнхо даже не задумываясь. — В клуб? — Да. И возьми вип кабинку. Отметим как следует. Юнхо нажимает на сброс вызова, оставляет свой рюкзак и выходит за дверь.