Карамель и подсолнухи.

Подсолнух — очень умное растение.

За Солнцем следует с почтением.

Болит, конечно, шея перед сном,

Но надо примириться с этим злом.

      Это был обычный вечер. В гостиной привычно устраивали дебаты орлята, вставая на место ограниченных в своих суждениях политиков, трещал огонь, ограниченный камином, по углам сидели тихони, которые, то хмуро зыркая на расшумевшихся активистов, то утыкаясь носом в очередной фолиант, лишь изредка переговаривались между собой. В круговой гостиной всегда было много книжных шкафов, но теперь, когда на факультет мудрых и пытливых стало приходить почти в два раза больше народа, книг стало куда больше, Декан сам распорядился.       — Гарри, — послышался тихий, почти неземной голос, и Поттер открыл глаза, смотря на Луну, приподнимая бровь в вопросе, — тебя ждёт Седрик. Он хотел сам зайти, но, как я поняла, Орёл задал ему слишком сложную загадку.       Гарри тепло улыбнулся и поднял голову со скрещенных на столе рук. Он посмотрел на предплечья, на которых отпечатались кривоватые чернильные строчки от ещё не успевшего высохнуть эссе по трансфигурации. Палочка из оливы, что очень хорошо подходила юным волшебникам-созидателям, приятно легла в ладонь, чуть потеплев. Очищающее заклинание словно ластиком стёрло с кожи буковки, обдавая магией парня. Когтевранец встал и потянулся, послышалось, как хрустнули позвонки.       — Спасибо, Луна. Прости, что тебя побеспокоили. — Поттер смущённо запустил пальцы в и без того лохматую шевелюру, а яркие глаза заблестели озорством за стёклами очков, — Я буду должен!       Но девушка лишь понимающе улыбнулась и покачала головой:       — Не стоит, Гарри. Я рада была помочь. — и, напевая какую-то незамысловатую песенку, Лавгуд направилась в спальню для девочек, — Передавай своему парню от меня привет.       — Он не… — попытался оправдаться юноша, но четверокурснице, видимо, было либо всё равно, либо она была уверена в своей правоте. В общем, она даже не обернулась.       Гарри огляделся, пытаясь определить, не обратил ли он на себя внимание софакультетников, но никто даже не оторвался от своих дел. Парень облегчённо выдохнул. О, он, определённо, не жалел о том, что согласился со шляпой. Именно тут, на факультете орлят, он смог стать «просто Гарри». В Слизерине на него бы слишком сильно обращали внимание. Ещё бы, опекаемый самим Северусом Снейпом, он был бы либо неприкасаемым, либо наоборот, изгоем. А, ну да, ещё и фамилия Поттер в списке змеят сама по себе нонсенс. Для Гриффиндора он недостаточно храбр, и тут же стал бы посмешищем. Хотя сам Гарри был готов поклясться, что он скорее недостаточно сильно любит рисковать. А вот Пуффендуй…       Как-то так вышло, что с представителями данного факультета в тот момент у него не задалось.       Парень не искал себе проблем, когда, ещё будучи мальчишкой, впервые ехал на Хогвартс-экспрессе в самую лучшую школу магии в мире. Он всего лишь заметил плачущую девочку в пустом купе, и подошёл, чтобы её успокоить, но он не успел и слова сказать — в купе забежал взрослый парень в чёрно-жёлтой мантии и тут же, закрыв девочку собой, угрожающе навис над, и без того испуганным, мальчишкой.       Гарри аккуратно обошёл какого-то первокурсника, что удобно развалился прямо на пушистом ковре с длинным ворсом. Толкнув резную деревянную дверь, он выскользнул в прохладный коридор. Холодный воздух обжёг лёгкие, а холод разукрасил нос и щёки в мягкий розовый цвет. Но, на самом деле, это не от прохлады в коридоре Когтевранской башни, а от того, что прямо над ним, улыбаясь, склонился парень, выдыхая в его лицо облачко пара.       Тогда Поттер решил, что не стоит идти на Пуффендуй. Он не хотел проблем, и сам боялся оказаться проблемой для других.       — Ты плохо одет, Гарри. Опять. — в противовес его взволнованному, чуть-чуть, совсем капельку недовольному голосу, на лице Пуффендуйца появилась нежная улыбка. Он расставил руки в стороны.       Пока не познакомился с Седриком немного ближе. В тот день, почему-то, все страхи где-то… потерялись.       Гарри не нужно было повторять дважды — он обнял юношу, утыкаясь холодным, покрасневшим носом в тёплую шею за жёлто-чёрным шарфом. Он почувствовал, как парень чуть вздрогнул, и немного усмехнулся: он знал, что теплолюбивый Диггори никак не может привыкнуть к подобной бесцеремонности, а что до самого Поттера… он, мерзляк, лишь радовался тому, что его Пуффендуец с горячей кровью в венах — его кожа всегда такая тёплая, на щеках всегда яркий румянец, а губы… всегда горячие.       — Скучал по мне? — тихо шепнул он, а Гарри понял, что краснеет ещё сильнее, чувствуя поцелуй в лохматую макушку, — Молчишь? Ладненько, можешь не отвечать. Я вот очень скучал…       А Поттер всё молчал, вдыхая запах карамели и какао, прикрывая глаза и пытаясь унять бешено стучащее сердце. Чего уж говорить, он так и не привык к такому беззастенчивому проявлению чувств. О, он знал, что если сейчас кому-то вдруг захочется выйти из гостиной, Седрик, скорее всего, просто немного отодвинется с прохода, но не отпустит.       — Пойдём прогуляемся? — позвал внезапно замолчавшего Диггори парень, расцепляя руки. — И, кстати, какую тебе наш Хранитель загадку-то загадал, раз мне о тебе Луна сказала?       Седрик перестал его обнимать, но сплёл их пальцы в замок и направился в сторону лестниц. Юноша тихо рассмеялся, лукаво прищурив глаза. Он уже понял, что Когтевранское любопытство высунулось из своей норы и теперь искало ответы.       — Ну, знаешь, — он улыбнулся, — Орёл спросил «Обитает где-то рядом, Убивает одним взглядом. Кто это?» Ну я и… завис.       — Ну ты даёшь! — воскликнул Гарри, посмеиваясь, — Это же Василиск. Загадка для первокурсника…       — Думаешь? Ну и ладно. Главное, что ты вышел ко мне из своей норы, полной книг, синих знамён и умных мальчиков. — ворчливо пробормотал Пуффендуец и улыбнулся.       — Подожди-ка, Седрик, ты что, ревнуешь меня к моим же софакультетникам? — парнишка удивлённо и даже недоверчиво посмотрел на него своими зелёными, колдовскими глазищами.       — Конечно, малыш, — он не стал комментировать тихое бурчание «я не малыш!» от своего парня, — ты ведь у меня самый-самый лучший, как я могу не ревновать тебя к другим? Вдруг кто-то захочет тебя отобрать, а я тут как тут, приду тебя спасать!       — Дурак! — рассмеялся Поттер, смущённо пряча покрасневшее лицо в ладонях.       И из-за этого он не видел нежную улыбку на лице Диггори. Они шли по коридорам Хогвартса, и уже никто не обращал внимания на парочку, или, по крайней мере, не так сильно пялились, как в самом начале.       Юноша убрал ладошки Гарри от лица и немного оттопырил локоть. Да, он знал, что иногда Когтевранцу хочется не только быть ближе, но делать так, чтобы все видели что он ближе всех к нему, Седрику, и безошибочно определял, когда на лохматое недоразумение нападёт очередной порыв собственничества. И он был прав — тот сразу же воспользовался ситуацией, вцепившись в его локоть своей узкой, вытянутой ладошкой с тонкими пальцами.       — Куда пойдём? — нарушил их спокойное молчание Диггори, и в ответ получил рассеянный взгляд и пожимание плечами, — Ты серьёзно?       — Мне главное, что рядом ты, а куда идти с тобой не столь важно. — открыто, по-доброму улыбнулся Гарри, и поправил лёгким движением очки, съехавшие на кончик носа. Пускай Снейп и предлагал исправить зрение с помощью зелий, Поттер, знающий, как дорого стоят подобные составы, отказался, отложив исправление своего зрения «на попозже».       — Может тогда на мост? — предложил Пуффендуец, и вызвал этим тихий смех Гарри.       — Символично, место, где мы друг другу признались. Ты специально?       — Может быть.       Гарри, как ребёнок, надул губы и недовольно тыкнул его острым локтем в ребра. Диггори мастерски скорчил страдающую физиономию и взвыл:       — За что?! — он уже смеялся, привлекая внимание младшекурсников, словно не корчился от не существующего перелома рёбер пару секунд назад.       — Да так, за всё хорошее! Что это за «может быть»? Признавайся, ты специально меня вытащил на улицу именно сегодня? — нахмурившись, он пробурчал себе под нос: «Взял, все планы мне поломал…»       — Милый, ну чего ты? — казалось, пуффендуец был совершенно сбит с толку резкой сменой настроения своего парня.       — Молчи. Ни-че-го не го-во-ри. — чеканя слоги, сказал Гарри. Он покопался в карманах и, краснея, пихнул в руки парня какую-то коробочку, с криво завязанным бантиком. — С днём рождения. Я планировал подарить вечером, вместе с тортом и свечками, но не успел из-за долгов, заснул, а потом Луна…       — Солнышко, — перебил взволнованно тораторящего парня, — спасибо за поздравление. Это для меня очень ценно. Можно я его открою?       Поттер слушал его, спрятав лицо в мягком свитере Пуффендуйца, словно боясь поднять на того взгляд. Потом, словно что-то для себя решив, он отошёл.       — Можно, но если я не буду рядом. М-мне и так стыдно. — и он даже честно попытался уйти вперёд, но его очень ловко поймал Седрик, — не зря он ловец в сборной Пуффендуя, — и сжал в объятиях.       — Чтобы ты знал, обычно в таких ситуациях говорят «да». Так что вопрос был риторический. — и, пресекая тем самым любые возражения, наколдовал согревающее на подоконник, сел сам и посадил на свои колени Гарри. Тот сопротивлялся, но недолго, и вскоре, уже упираясь подбородком в плечо своего мучителя, лишь иногда дул ему в ухо, показывая своё недовольство.       — А вот я особенный. Стесняюсь. Понимаешь? — буркнул он, глядя на то, как Диггори тщетно пытался развязать мутировавший бантик.       «Надо же, и вот это — идеальный Седрик Диггори?» — с добрым смешком подумал тот.       Спустя пару минут с ленточкой было покончено. Видимо, Пуффендуец ценил его старания, и не стал разрезать, разрывать упаковку. Это приятно согрело душу Гарри. Всё таки, хоть он потратил совсем немного времени на упаковку — торопился, — но стараний приложил не меньше, чем на сам подарок. Просто вышло… кривенько.       Там, за обёрточной бумагой с ярко-жёлтыми подсолнухами, что-то блеснуло. Гарри почувствовал прилив стыда, ведь до сих пор сомневался, стоит ли его безделушка такого внимания? Но всячески пытался отогнать мрачные мысли. Не сегодня.       — Гарри… это… — Седрик не мог подобрать слов, запнулся, а потом и вовсе замолк.       Когтевранец, что сейчас боялся поднять взгляд, тихо хмыкнул:       — Всё так плохо?       — Нет-нет! Ты что! — тот сунул небольшой кулончик, сочетающий в себе яркий, сияющий янтарь и глубокий синий сапфир, прямо тому под нос, всем видом как бы показывая свое несогласие с ним, — Он прекрасен. Спасибо.       — Тогда… — Гарри поднял голову и улыбнулся, успокоившись, — с Днём Рождения, Седрик.       — И тебя тоже! — словно поняв, что он сказал, парень густо покраснел, — То есть… эм, прости. Спасибо. Ещё раз.       Поттер рассмеялся, глядя на необыкновенно рассеянного Пуффендуйца. На своего парня.       — Знаешь, я думаю не надо никуда идти. — послышался его тихий голос, а счастливое «Угу!» поддержало идею остаться на подоконнике.       Солнце скрылось за горизонтом, окрашивая свои последние лучи в яркие цвета стёкол витражей. Пламенем сверкнул снег, где-то вдалеке заухали проснувшиеся совы.       В коридоре людей было всё меньше и меньше. Усталые ученики разбредались по гостиным, чтобы завтра снова встретиться друг с другом, с учителями, и новыми знаниями. Словно затихший на ночь улей, замолк и Хогвартс.       Почему-то никто не гнал с насиженного места парочку. Казалось, дежурные учителя специально обходили это место, а старосты, закрывающие глаза на посиделки лучших студентов двух выпусков, притворялись слепыми.       Непривычная тишина объяла древний замок. И лишь двое парней сидели тихо, словно мышки, и делились теплом в прохладном коридоре.

Всё было хорошо. Конец.