Он обещал...

Он обещал вернуться, когда лучи утреннего солнца насытят золото опавшей листвы в окрестностях Ваншу красками, обещал вернуться и спеть для него под мелодию лёгкого осеннего ветра... Обещал.. Осень за осенью, год за годом... Анемо архонт не умеет держать слово... Он, наверняка, забыл. А Сяо кажется, что подобное забыть невозможно. Пленка воспоминаний адепта за пару сотен лет протерлась до дыр на моментах с каждой из немногочисленных встреч. Он уже не уверен, было ли это на самом деле, но каждый раз, погружаясь в сон, снова и снова вспоминает, лепит пластыри фантазий, дополняя картину в своей голове... Сяо даже запах Барбатоса не помнит... Помнит, что он пахнет рассветом, пахнет нежностью и спелыми яблоками, и... мечтами? Наверно этот недостающий элемент — сесилии?... Сяо сложно сказать, ведь он слышал этот запах только от анемо архонта... Сесилий в Ли Юэ не растет, но если у них запах как у Барбатоса, то сейчас Сяо скучает по незнакомым Мондштадским утесам, зелёной траве и этим нежным цветам, которые доводилось видеть лишь в волосах любимого архонта. Вот бы насобирать сесилий и вплести их в тонкие косички с бирюзовыми концами Солнце нежно-нежно касается поблекшей травы, напоминая Сяо о давнем обещании. Верит ли он ещё, что такое возможно? Вряд ли... От места битвы до Ваншу меньше километра и Сяо уже не способен преодолеть это расстояние. Он не боится смерти, скорее жалеет о жизни. Жалеет, что так и не смог найти в себе силы быть честным... хотя бы с самим собой, жалеет, что так и не успел сказать Барбатосу то, что собирался сказать лишь увидев его снова... он смог бы. Если бы только сейчас он мог выжить... Он бы бросил все и нашел этого несносного и безответственного архонта... Нашел бы лишь для того, чтобы сказать, что любит. Он не требовал бы взаимности, не просил бы его остаться с ним. Сяо просто хочет, чтобы Венти знал... Стало бы ему тогда легче? Прохладный ветерок приятно окутывает тело, лежащее в собственной крови. Нежно обнимает за плечи и словно поёт. Поёт его голосом. Вперемешку с болью и чувством пустоты, адепт, словно погружаясь в сладкий сон, чувствует тот самый запах. Он не воспринимает реальность. Видит лишь утес, покрытый шелковистой зелёной травой. Яркой и насыщенной. Видит, как утреннее солнце неспешно пробирается сквозь лилово-серые облака, оставляя на белоснежных лепестках, покрытых утренней росой, своё сияние. Сесилии. Их на утесе, словно звёзд на небе. У Сяо в руках чья-то ладонь. Бледные изящные пальцы крепко переплетаются с огрубевшими от оружия пальцами яксы. Он знает, кто это. В конце концов, в мечтах охотника на демонов всегда присутствовал лишь один... и сейчас его волшебный голос пронзает душу Сяо. — Я... — говорит, но понимает, что в пустоту, — я люблю вас, господин Барбатос.. Щеки касается капля дождя, возвращая в реальность... Тут не цветут волшебные цветы и не гуляет свежий ветерок. Здесь страшно даже глаза открывать. Немеющее тело не чувствует боли, не чувствует ветра. Лишь пронзающий насквозь жар. Ещё одна капля падает на лицо. Сяо все же решается взглянуть на мир, возможно, в последний раз.. это стоит немалых усилий. Яркий с непривычки свет не даёт ничего рассмотреть. Тишина, длившаяся лишь секунду кажется вечностью, но адепту и не нужны слова, он уже все знает. Собрав ничтожно малые остатки былой силы, у Сяо все же получается начать диалог. — Вы сдержали... свое обещание... — Сяо? Прости... — прохладные губы мягко касаются горячего лба адепта нежным поцелуем, — Прости, что так поздно. Я тоже люблю тебя, Сяо. Любимый голос архонта, его холодные слезы и глаза, прекраснее и чище июньского неба, его нежные руки, так невесомо обвившие плечи адепта, его мягкие губы, которые ещё с самого первого взгляда показались Сяо слаще миндального тофу... — Поцелуйте меня... — почти нет сил на слова и признания, но они и не нужны. Венти целует. Мягко и осторожно. Его губы и правда мягкие, а поцелуй сладок, словно самый прекрасный сон. В нем вся их любовь, вся нежность и грусть. В нем вся гамма чувств и каждое протертое до дыр воспоминание о таких немногочисленных и долгожданных встречах. В нем весь смысл существования Сяо.