Когда идут осенние дожди

На меня всегда так влияет волейбол. Чувство опустошенности, никчемности, собственной бесполезности начинает с горла, к которому подкатывает комок и заканчивается трясущимися охолодевшими кончиками пальцев. Поле с натянутой поперёк сеткой - лучшее место для самобичевания, занижения самооценки и уничтожения собственной личности. У меня началось это после того, как во время одной из игр одна команда отправляла меня к другой, а другая - обратно. Они готовы были хоть подраться, лишь бы я была не в их команде. После этого мне не хотелось общаться ни с кем из этого класса. Так, постепенно, шаг за шагом эта школа перестала меня замечать, как человека. Естественно, они меня видели, иногда спрашивали по поводу домашнего задания. Но место по соседству со мной всегда пустовало, почти никто не здоровался со мной по утрам и не прощался, когда я уходила. Надежда, что все же они ценят меня все ещё жила, хоть и светилась, как разряжающийся маленький светодиод, который то мигнет, то на пару секунд погаснет, а потом снова засветится неярким белым светом. Я снова поправила ботинки, в которых язычок сместился снова чуть в сторону. Физрук поставил меня на поле сзади, но чуть дальше подающего. В голову лезли разные мысли. И они абсолютно не касались игры. Снова внутри зазвучал монолог, который я уже знала наизусть. Как же мне научиться играть в команде, когда другие совершенно не воспринимают меня, как члена команды? Не делают мне подачи, не хвалят за отобранный и удачно переданный мяч прямо перед прекрасным попаданием, даже не ругают за плохой удар, что провалил всю игру. Я - внешний фактор. Я - ветер для них. Горькие размышления прервал резкий удар мяча в спину. Застрявший ком в горле чуть не выплеснулся наружу в виде слез и приглушенного крика боли. Враг не должен видеть слез. Чтобы не закричать, я сипло проговорила что-то вроде: "Идиот...", - но осеклась. Сейчас, я ожидала какие-то слова от одноклассника, хотя бы бесчувственное, сказанное на автомате "прости". Но никто ничего не сказал. Я... Я стала пустым местом для них...? Это... Они.. Они не посчитали нужным удостоить меня одного слова...? Одного... Обычной вежливости... На лице начали проступать красные пятна. Мне стало страшно, что кто-нибудь это увидит. Я изо всех сил сдержала слёзы и быстро прошла к выходу, чего все равно никто не заметил... Я вбежала в раздевалку. Встала перед раковиной, включив ледяную воду и оперевшись дрожащими и подгибающимися руками на холодную и мокрую керамическую раковину. Горькие и горячие слезы, от которых глазам становилось только больнее, пошли по щекам. Дыхание прерывисто и шумно останавливалось где-то возле горла, захлебываясь слезами, из-за чего тут же следовал следующий судорожный вдох, чтобы не задохнуться. Тихо текла вода из крана в тёмной раздевалке, заглушая мои вскрики боли. В голове пронеслись слова, что почему-то были так до боли знакомы: "Ну что, кучка атомов, признай уже, что всем на тебя плевать."