Никто и не догадывался об этом, но...

После того, как хозяин подарил Добби носок, Добби больше не расставался с ним. И все бы хорошо, но Добби был испорченным и грязным эльфом. С виду он был вполне безобидным, даже жалким, но как говорится – внешность обманчива. Каждый день он доставал носок из тайного отделения своих одеяний, одевал его на руку и погружался в свои порочные мечтания. Из-за того, что Добби часто «играл» с носком, он затвердел и насквозь пропах кончой эльфа. Добби эротично сбрасывал с себя наволочку, после чего оглаживал носком рельефы своего тела. Домовик прикрывал глаза и представлял, что он – распущенная танцовщица в кабаре. Распутный эльф отплясывал под музыку, известную лишь ему самому – под его собственный ритм. Его и носка. Он назвал носок Агриппин. Не Агриппина – а Агриппин. Никто и не догадывался об этом, но Добби предпочитал парней. Он пытался бороться с этим – бесполезно. Он был гомосексуалом и никак не мог это исправить. Сейчас же Добби сантиметр за сантиметром исследовал свое тело носком, тихонько постанывая. Внизу живота заныло. Это встал его член. Никто и не догадывался об этом, но член Добби был просто огромным. И сейчас он, твердый, как кол, уперся ему в нос. Добби выдохнул и провел Агриппином по члену. Мурашки пробежали по его телу, холодной россыпью сбегаясь к ждущему большего средоточию страсти. Добби снял носок и одел его на член. Бедный Агриппин едва не порвался от его размеров. Одной рукой Добби стал надрачивать себе носком, другой – зарылся в густые волосы на лобке. Никто и не догадывался об этом, но в волосатости он не уступал бороде Хагрида. Никто и не догадывался об этом, но иногда он любил плести из лобковых волос косички. Добби глубоко вздохнул и выдернул пучок лобковых волос. - Плохой, плохой Добби! Никто и не догадывался об этом, но Добби был еще и мазохистом. Он любил, когда его били, любил, когда на него «случайно» проливали раскаленное масло, любил боль и все вытекающие из его члена последствия. Он в последний раз провел по члену, облаченному в Агриппина, рукой, затем снял носок и переключил свое внимание на задницу. Он погрузил в себя один палец и тут же стал насаживаться на него, представляя, что это Хагрид. Никто и не догадывался об этом, но Добби был тайно влюблен в этого шикарного мужчину. Постепенно он добавил еще два пальца, и теперь громко стонал под собственными ласками, насаживаясь на них. А Хагрид в его фантазиях тем временем снял с себя шубу, носки и подштанники, и начал лихо отплясывать сальсу, немного – а нет, много – походящую на стриптиз. Икры его, массивные и крепкие, тряслись в такт движениям. Никто и не догадывался об этом, но икры Хагрида – фетиш Добби. Тем временем эльф поставил твердый, как камень, носок на землю и прыгнул на него сверху, натянувшись задницей. Добби представлял, что это Хагрид с силой толкается в него, каждый раз задевая блаженную точку, что это великан входит в него до самого конца и еще глубже, что это он сейчас занимается с Добби горячим великанско-эльфийским сексом... Добби бурно кончил, забрызгав себе нос и уши. - Плохой, плохой Добби! – он начал биться головой об дерево, роняя слезы на ковер еловых иголок. – Порочный Добби! Внизу живота снова заныло. Кажется, на этом его сладкие самопытки не кончились.