Ό Παϊς Ηδονου

Жена Дока открыла глаза. С минуту смотрела вверх и не шевелилась. Была глубокая ночь, однако это был уже третий раз, когда женщина просыпалась. Это было странным, учитывая то, что бессоница редко посещала ее. Док спал в постели рядом с женой и бессоницей не страдал. Его грудь вздымалась при каждом вдохе, а на лице была блаженная улыбка. Наверняка он в этот момент видел красочные сны. Счастливчик… Осторожно привстав с кровати, Жена Дока протерла глаза и потянулась было к тумбочке за очками, но — передумала. Опустив руку, женщина чуть вздохнула. В последнее время на ее душе было тревожно. Словно нечто непоправимое или ужасное должно произойти в скором будущем. Как же ей не нравилось это предчувствие. Все же в порядке, так почему оно у нее есть?! Снова вздох. Док позади перевернулся на другую сторону, утаскивая за собой одеяло. Жена Дока отвернулась от него и взглянула на большой предмет, стоявший напротив супружеской кровати. Сей предмет появился у них недавно. Это была колыбель. Высокая, белоснежная, с продолговатыми ножками. Подойдя к ней, жена Дока с замирающим сердцем заглянула внутрь. Внутри люльки на большой перинке лежал младенец, завернутый в пеленки. Ему на вид было не больше трех месяцев. Жена Дока улыбнулась, глядя на спящего ребенка. — Федечка… — прошептала она чуть дыша. — сыночек…

***

Однажды кто-то сказал, что люди не приходят в мир просто так. Что у каждого есть свое предназначение, своя судьба. Для Дока и его жены малыш Федя был самым бесценным сокровищем. Мир был злым. Как цепной пес, он рычал, скалился и грозил расправой. Супруги все больше и больше уставали от давления со стороны других людей. Док — на работе с сеансами, постоянными криками Психа и алкоголизмом Хованского. А жена Дока — от постоянной работы по дому и невменяемости учеников на репетиторских занятиях. Все словно ополчилось против них, заставляя тяготиться собственным существованием. В какой-то момент Док и его жена поняли, что в их жизни нужно что-то, что будет для них утешением, глотком свежего воздуха, лучиком света. Чтобы оно было их опорой, стимулом и, наконец, источником радости против горя и несчастий. И оно появилось. А точнее — он. Долгими были эти девять месяцев. Истерики, переживания, недопонимание и страх расшатывали двоих супругов больше полугода. Лишь любовь и взаимовыручка помогали Доку и его жене пройти через эти испытания. И, наконец, под покровом ночи, несмотря на поздние роды и пятничные пробки, на свет появился Федя. Сын Дока и его жены, прямое продолжение их рода. Жена Дока как сейчас помнила эти минуты. Было больно, очень больно. Долгие схватки выворачивали наизнанку. В глаза бьет кислый свет ламп, над койкой склонились врачи, контролируя процесс. Было страшно, из горла женщины исходили безудержные рыдания, переходившие в сдавленные крики боли. Единственное, что придавало сил — это ощущение крепкой руки Дока в ее ладони. Терапевт смог добиться присутствия во время родов, он был рядом с женой, крепко держал ее и хрипло шептал не то слова поддержки, не то молитвы. А потом в какой-то момент все прекратилось. Сквозь гул в ушах раздался громкий плач, а помутневший взор разглядел маленькое существо, лежавшее у женщины на руках. Мокрые волосы, красное тельце и широко раскрытый в плаче ротик. А затем — тихий шепот Дока: — Все хорошо, милая, все хорошо…все закончилось… …       Было решено назвать ребенка Федором. Долго беседовали по этому поводу, спрашивали совета. Наконец сошлись на Феде. Во-первых, потому что малыш родился семнадцатого числа во второй половине июля. И, выбирая между Евфимием или Феодотом, ответ был очевиден. Во-вторых, особо настаивал на этом имени Док. Будучи человеком достаточно образованным и приличным, несмотря на буйную молодость, ему было приятно осознавать, что сын будет Федором Михайловичем. Своего рода дань уважения великому писателю Достоевскому. И, наконец, в третьих, имя «Федор» с греческого переводится как «Божий дар». И жене Дока казалось, что это было более правильной причиной выбора такого имени для ребенка. Тот действительно был настоящим подарком с небес, бесценным сокровищем.

***

Жена Дока протянула к ребенку руки, осторожно обхватила и достала его из колыбельки. Тот не проснулся и лишь издал тихий скулящий звук, продолжая дремать. Женщина крадучись вышла с ребенком из спальни, остановилась и чуть осмотрелась по сторонам. Глаза, несмотря на минусовость зрения и отяжелевшие веки, умудрились привыкнуть к темноте и разглядеть темный силует дивана. — Отлично… — еле слышно сказала она, медленно присаживаясь с ребенком в центр дивана. Расправленная спина облокотилась на спинку, руки продолжили держать младенца. Она так делала уже несколько ночей. Вставала, брала ребенка и подолгу сидела с ним на диване, пока ее душа как-то не успокаивалась. Жене Дока было страшно. Не столько от неуверенности в том, будет ли она хорошей матерью. А от того, что же будет дальше. Женщина испытывала страх перед будущим в целом, ведь всё вдруг так изменилось, пусть даже они с мужем это и планировали. Не понесет ли это плохих последствий? Все ли у них будет хорошо? Или что-то вдруг пойдет не так? Жена Дока боялась этой неизвестности, нуждалась в чьей-то поддержке. И ничего не могла с собой поделать. Но вместе с ее ненаглядным Федей женщина чувствовала себя гораздо лучше. Как маленький лучик света, он придавал ей уверенности, отгонял все плохие мысли. Тревоги отошли прочь, беспокойство исчезло, уступая место умиротворению. Чуть наклонив голову, жена Дока легонько поцеловала сына в макушку и прикрыла веки, чувствуя легкую дремоту… — Дорогая? Все в порядке? Жена Дока обернулась и увидела, что ее муж проснулся и стоял в дверях. Она не видела его лица, но по интонации поняла, что тот взволнован. Он переживал за нее. С минуту женщина молчала, не зная, что сказать. Неловкость и любовь овладели ею. — Извини. — наконец прошептала она, опустив голову. — Мне не спится. Док тоже зачем-то посмотрел вниз и кивнул. Он все понял без лишних слов. За столько лет совместной жизни он многое знал и понимал, как настоящий психолог. — Все хорошо, милая… Все хорошо… Док присел рядом с женой, его правая рука взяла супругу за плечо, притягивая к себе. От такого простого действия женщина почувствовала себя спокойнее и положила на плечо мужа голову. Ей стало тепло и уютно. С ним она как за стенами крепости. Никакое зло не сможет проникнуть через его стены. Он всегда рядом с ней. Вне зависимости от обстоятельств. И она знала, что ее Док готов на все, ради своей семьи. Даже наорать на Психа и Хованского. — Он такой хорошенький. — нежно сказал терапевт, прикасаясь пальцами к маленькой голове ребенка. — На тебя похож, Наташ. Такое же личико. Жена Дока приподняла руку, придерживая голову и шею сына. Младенец засопел во сне и причмокнул губами. Из-под его шапочки торчала светлая прядка первых волос. Женщина расплылась в улыбке. Совсем как у нее. Ее сыночек, ее счастье… — Да… П-похож… — ответила она. Эмоции переполнили ее грудь, душа рвалась наружу. В воздухе повисла тишина, но никто из супругов не хотел нарушать ее. Не хотелось слышать посторонние шумы и суету — им и без этого было хорошо в их маленьком рае. В ушах отдавался только стук трех сердец. Держа на руках спящего сына и чувствуя тепло, исходящее от руки и плеча мужа, женщина молча закрыла глаза, позволяя накопившимся слезам свободно течь по ее щекам. Но это не слезы грусти или тоски, нет — это слезы радости. Слезы радостного осознания того, что все хорошо. И у нее, и у него. Тот трудный путь, по которому они так долго шли, наконец-то стал чуть легче. Тяжелое прошлое осталось позади, ведь теперь у них есть отрадное настоящее, дающее им надежду на светлое будущее. А большего и не надо. Жена Дока думала о том, как будет расти ее сын. Как она будет его воспитывать, учить тому, как устроен мир, давать советы, хвалить за послушание или ругать за проказы. Как она покажет ему все на свете, защитит ото всех бед, научит различать добро от зла и не позволит никому встать на пути его счастья. И все это — с чистой, искренней любовью матери. Док тоже думал. Думал о том, как его сынишка будет самопознаваться, шалить, стараться порадовать маму с папой. Как он пойдет сначала в детский сад, потом в школу, затем в универ. Он будет учиться, знакомиться с новыми людьми, преодолевать жизненные трудности, а может быть и сам в будущем найдет себе спутницу всей жизни, с которой будет жить так же счастливо, как и его родители. Но самое главное — он будет видеть своего отца, в качестве примера. Доку стало радостно от таких мыслей, хоть они и кажутся лестной надеждой. Мужчина чуть вздохнул от нахлынувших эмоций. Он тоже плакал вместе со своей женой… Плакал от счасться… Этих слез никто не увидит. Пациенты не узнают о том, что их терапевт умеет плакать. Псих и Хованский даже представить себе такого не смогут. Да и куда им, понять причину этих слез… За окнами начинал брезжить рассвет. Наступало утро. Док и его жена молча сидели на диване, держа перед собой спящего младенца. И они чувствовали себя по-настоящему счастливыми. Известно, что время и обстоятельства бессильны перед счастьем. Ибо настоящее счастье — бессмертно и вечно. Его невозможно разрушить или забыть. Когда в жизни есть что-то, что приносит счастье, то она перестает быть монотонной и наполняется чем-то новым, прекрасным. И искать смысл существования больше не требуется.