I’ll make you love me

Мужчина был в бешенстве. С этими детьми было много проблем, и в этом не было вины СуРён, нет, просто ДанТэ в силу своей занятости и наличия денег закрывал глаза на многое, считая, что от близнецов можно просто откупиться (хотя так и было). Вначале он доплачивал учителям, чтобы те следили за успеваемостью, потом платил директору, чтобы тот в случае чего непременно звонил именно ЕМУ, и в конце концов увеличивал карманные расходы детей, чтобы те ни в чём не нуждались и с радостью ходили в школу. У них было всё: личный водитель, отдельная гардеробная с одеждой, размер которой превышал некоторые квартиры в тех же районах Кансог или Кванджин–гу, но детям было и этого мало. Отец всегда потакал всем желаниям близнецов, считая, что так будет лучше. Но как же он ошибался. У председателя зазвонил телефон, и на экране появилось: «Любимая». Мужчина не задумываясь ответил на звонок, сразу меняя тембр голоса: — Да, родная? Ты дома? – Девушка улыбнулась, проезжая мимо торгового центра GOTO: — Нет, я как раз звоню по этому поводу. Я решила съездить в салон красоты, тут, в центре Сеула. Помнишь, мы сюда приезжали на годовщину нашей свадьбы? — Ну как я мог забыть? Конечно, я знаю, где это. И во сколько мне ждать тебя дома? Может заехать за тобой? – Мужчина поправил галстук, и сев в машину, дал по газам. — Нет, нет, не нужно. Я думаю это займёт пару часов, а потом я хотела заглянуть ещё в пару магазинчиков. Наверное это затянется надолго. – СуРён улыбнулась, сворачивая направо. Машин почти не было, и она могла ехать, полностью сосредоточившись на дороге. – А ты сейчас где? Ты куда-то едешь, милый? Снова неотложные дела? – Жена засмеялась, остановившись на светофоре. — Я уже еду домой. Близнецы уже дома, и я хотел в кои-то веки проверить у них домашнее задание. Сегодня был в школе, но с учителем мне поговорить не удалось. Так хоть косвенно поучаствую в их воспитании. Я молодец? – Джу улыбнулся, на всей скорости проезжая одну улицу за другой. Терпение было на пределе, и мужчина надеялся, что сегодня дети точно вынесут хоть какой-нибудь урок. Благо, СуРён не будет дома. — Я очень благодарна тебе, ДанТэ. Ты всегда поддержишь и поможешь ребятам. Я постараюсь закончить побыстрее, и сразу поеду домой. – СуРён заехала на стоянку, оплачивая сразу несколько часов. — Ну тогда до встречи. Можешь не волноваться и спокойно заниматься своими делами. Позвони, как будешь выезжать, хорошо? — Хорошо. Люблю тебя. — А я тебя. – Мужчина отключился, подъезжая к воротам дворца Геры. Девушка тем временем уже была в салоне. СокХун и СокГён только вернулись из школы. Настроения не было совсем, а выходка брата выводила девушку из себя ещё больше. Парень скинул пиджак и сел за стол. Объемы домашнего задания только увеличивались, а значит и времени для его выполнения понадобится больше. СокГён облокотилась о стол, буквально нависая над парнем и загораживая ему весь обзор: — Что это было в школе? Разве ты не должен быть на моей стороне? Я начинаю думать, что ты неровно дышишь к этой гадкой РоНе. Что скажешь в своё оправдание? – Парень устало вздохнул, вставая из-за стола: — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? Девчонка не сделала тебе ничего плохого. А в том, что у неё лучше успеваемость по вокалу, чем у тебя, виновата только ты. СуРён предлагала тебе нанять репетитора, но ты отказалась, считая это унижением. Так что ты хочешь от меня услышать? – девушка вспыхнула. Её брат сильно изменился за последние пару месяцев. Если раньше он просто молчал, позволяя сестре принимать все решения за него, то теперь СокХун ещё и огрызаться начал. Это начинало раздражать ещё больше: — Ты хочешь сказать, что у тебя успеваемость лучше? Посмотрите на него, защитник униженных и оскорбленных. Речь сейчас не о занятиях, а об этой девочке! Мне не нравится, как ты на неё смотришь, как думаешь о ней, в конце концов как ты разговариваешь со мной! СокХун, что с тобой произошло? – парень мягко улыбнулся, и встав, обнял девушку со спины. Пусть выпустит пар. Он знал, что через пару минут сестра успокоится: — СокГён, я очень переживаю за тебя. Тебе не кажется, что твоя агрессия и ненависть ко всему миру, с каждым днём становится всё больше? Представь, что было бы, если учитель позвонил отцу. Ты думаешь, он закрыл бы на это глаза? Или ты не помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз, когда ты получила четверку по сольфеджио? Я прошу тебя, одумайся как можно скорее. Послышался звук захлопывающейся двери. Кто-то вернулся домой. «Госпожа Шим? Нет, она уехала совсем недавно, а значит…. остаётся только отец...» – парень отстранился от сестры, закрывая её спиной. Предчувствие подсказывало, что мужчина не в настроении, и в подтверждение этого из кабинета послышался звук опускающегося тонарма на пластинку. Через мгновение зазвучала композиция Antonio Vivaldi – The Four Season No. 4 – The Winter. Эта мелодия говорила сама за себя. У ДанТэ было много пластинок, и каждая из них была для определенного случая. Например, композиция Niccolò Paganini – 24 Caprices, включалась на торжественных случаях, в то время как Бетховен был совсем для другого рода ситуаций. Девушка поморщилась, взяв за руку СокХуна. Чтобы не случилось, она не отпустит его. Послышался голос из кабинета: — СокХун! СокГён! Живо идите сюда! Мне нужно с вами поговорить! – близнецы, переглянувшись, направились к нужной двери. Мужчина стоял лицом к окну, сложив руки за спиной в замок. Такая поза помогала ему сосредоточиться. Дети зашли в кабинет, останавливаясь у самой стены, не рискуя идти вперёд. Обстановка напоминала ситуацию, когда два кролика, увидев недалеко удава, старались спрятаться за деревом, не понимая, что перед ними куст папоротника, и удав всё равно их увидит. Хотя откуда об этом знать кроликам? Они же глупые. Близнецы продолжали молчать, ожидая своего приговора. Отец развернулся к ним, скрещивая руки на груди: — И? Догадываетесь, для чего я позвал вас сегодня? Или даже на это мозгов не хватает? – близняшка посмотрела отцу в глаза и тут же прижалась к брату сильнее: — Пап… Если ты по поводу успеваемости, но я всё исправлю. Прям сегодня сяду репетировать, а СокХун мне поможет. Я обещаю, такого больше не повторится, честно, пап… – на глаза девушки навернулись слёзы и брат обнял её сильнее, словно хотел защитить от всего мира. Это всё, что он мог сделать сейчас. Ведь он много раз видел отца в гневе и уже знал, чем всё закончится. СокХун каждый раз заступался на сестру, и в последний раз на его спине не осталось живого места. Парень тяжело сглотнул, мысленно подготавливая себя к повторению сценария. ДанТэ вздохнул и отрицательно помотал головой. — СокХун, мальчик мой, отойди от своей сестры, пожалуйста. То, что я сейчас сделаю, тебе не очень понравится, – близнец не послушал, лишь сильнее прижимая СокГён к себе: — Отец… Отец, пожалуйста. Не делай этого. Да, СокГён провинилась, и тебе уже наверняка позвонили, но я прошу тебя, дай ей ещё один шанс, пожалуйста… – парень бормотал настолько быстро и не разборчиво, что казалось, что он молится самому Будде, соединив руки в молитвенной позе. Джу взглянул на сына с отвращением, и подойдя к детям, оттолкнул парня от сестры, подпирая его за горло к стене: — Вонючий сопляк! Сколько раз я просил тебя не вмешиваться! Сколько раз я говорил тебе, что члены семьи Джу никогда ни перед кем не склонятся, никогда не будут умолять о чём-то! Почему ты настолько глуп, чтобы понять это? – мужчина сжал горло немного сильнее, наблюдая за сыном. Он попадал под влияние своей сестры, и это бесило председателя ещё сильнее. Отец отпустил парня, поворачиваясь к СокГён, которая побледнела настолько, что вот-вот могла потерять сознание: — Тупая дура! Неужели ты не понимаешь, что из-за тебя может пострадать и твой брат! Почему ты никак не угомонишься! Надеюсь, мне не придется повторять это дважды! – ДанТэ засучил рукава рубашки, и подойдя к девушке влепил ей мощную пощечину, второй рукой хватая её за волосы. Парень хотел было броситься к сестре, но отец, одним жестом остановил его: — Хватит, СокХун, мальчик мой. Пришло время показать твоей сестре, что случается, когда проявляешь непослушание. Ты свободен, не хочу, чтобы ты видел подобное. Всё-таки подростковая психика такая хрупкая вещь. И если ты не выйдешь сам — я выведу тебя силой, – близнец замер на месте, ноги отказывались слушать его, но разум кричал бежать куда глаза глядят. СокХун закусил губу, и мысленно извинившись перед СокГён, покинул комнату. Девушка осталась наедине со своим отцом, не в силах произнести ни слова, зато у председателя было, что сказать: — Ну что, может ты мне сейчас продемонстрируешь свой характер? Давай, попробуй. Ответь мне хоть что-нибудь! Ты всегда умела оскорблять людей, которые слабее тебя, ведь они не могли дать тебе отпор, ну а что насчёт меня? Почему ты молчишь? Страшно? – девушка всхлипнула, но мужчина сжал её волосы сильнее, оттягивая её голову на себя. В глазах СокГён не было ничего: ни раскаяния, ни злости. Она всего лишь ждала, когда это всё закончился. ДанТэ злился ещё больше, наблюдая за бездействием дочери. Мужчина отбросил близняшку на пол, и перевернув её ногой на живот, встал. Отвратительное зрелище. Джу сразу вспомнил своё грязное, бедное прошлое, когда он сидел без гроша в кармане, выпрашивая у людей на улице милостыню. ДанТэ закашлялся, стараясь выровнять дыхание. Удар. Ещё один. Ещё сильнее, пока дочь не будет просить его о пощаде. Председатель продолжал пинать девушку, не оставляя на теле ни одного живого места, за исключением лица. Такую симпатичную мордочку грех было трогать. СокГён сдалась, и упав на колени стала умолять отца: — Папа, пожалуйста…хватит. Я извинюсь перед РоНой и классом. Я принесу извинения всем учителям и больше никогда не потревожу тебя, клянусь. Отец, пожалуйста, прости меня… – ДанТэ выдохнул, и поправив галстук ответил: — Это очень хорошо. Я рад, что до тебя наконец дошло. Но вы с СокХуном побудете на домашнем аресте. В школе предупрежу, что вы простудились. Ты придёшь в норму и подтянешь школьную программу. Маме на глаза старайтесь не показываться, уж я вас прошу. А сейчас позови горничную, у неё есть медицинское образование, и она подлатает тебя хорошенько. Через недельку будешь как новенькая, я не целился в жизненно важные органы, можешь не переживать, – дочь всхлипнула, и поправив одежду, скрылась за дверью. ДанТэ вымотался совершенно. Мужчина сел за стол, и достав из ящика бутылку виски, не долго думая открыл её. Близнецы были у себя в комнате, и пока женщина занималась ушибами девушки, брат всеми силами успокаивал СокГён, прося прощения за свою трусость. СуРён тем временем вышла из магазина, и полностью удовлетворенная своими покупками, села в машину, направляясь домой. День был долгим и девушка хотела провести остаток вечера в кругу семьи. Настроение было хорошее, куча пакетов с вещами лежали на заднем сидении. Девушка успела посетить парикмахера, визажиста, сходить на массаж и купить всё то, что она так давно хотела. СуРён улыбнулась своим мыслям и набрала скорость.