А для чего это, собственно, было?

-Помни, нас двое, - Ран заплетает свои волосы в косы, наблюдая за младшим.

-И нахуй нам никто не нужен.

Так было всегда. Риндо не помнит момента без брата. Иногда в голове проскальзывали мысли: «А если бы его не было? Если бы мать не решила оставить второго ребенка?» Но оба выбивают эти мысли, как выбивают дух из несчастного заместителя командира. Этот ебанный адреналин не дает остановиться, лицо под кулаками старшего все больше превращается в месиво. В глазах Риндо – человеческое отвращение. Не к брату – нет. К тому как слабо человеческое тело, как от нескольких ударов по лицу начинает течь кровь. Как просто расхуярить чью-то пустую голову об асфальт, как легко выламываются чужие суставы и надламываются кости. И вся эта слабость кайфа не приносит. Но рядом с братом нихуя не страшно. Даже когда их вяжут мусора. Ран думает, так что мысли пожирают сознание, а виноват ли Риндо? Заслуживает ли младший сидеть рядом с ним? И черт возьми, да. Они оба отбитые долбаебы, убившие человека. С Раном и на каторге, рядом с психом Курокавой, ни капельки не страшно. Даже когда Изана с легкостью разъебывает обоих, подбивая под себя, не кого-то там, а самих братьев Хайтани, возглавлявших Роппонги. После этого авторитет падает на дно, каждый мудак считает своим долгом вызвать одного из братьев на драку. И конечно в сухую проебаться. Рану давно не в кайф, а Риндо ищет такие же яркие ощущения, как в драке с Изаной. Не это ли счастье, когда противник остается на ногах после одного удара? Когда от его руки мозги ходуном ходят, а кровь заливает глаза, и ты будто под дурью, опьяненный адреналином и межвселенской злостью, выламываешь кости с особым удовольствием. За кем-кем, а за младшим Хайтани точно закрепилось прозвище «цепного пса», которого если раззадорить, уложить просто нереально. В этих ударах – чистая эссенция ненависти, жажда свободы и признания, желание размазать мозги по стене. Оно затуманивает сознание, и не слышно ничего: как кричит противник в агонии, как хрустят кости. В ушах только бьет кровь, да и тихий смех брата просачивается в сознание. Для Рана каждая драка – цирковое представление, где в роли дрессировщика – Риндо, до смерти мучает жалких животных. Но со временем все надоедает. Соперники не становятся сильнее, а Ран частенько теперь подмечает выражающийся рельеф тела младшего. Драться к Хайтани больше никто не лезет – все боятся за свою шкуру. Да и сами братья остыли. Казалось до момента их освобождения прошло больше века. Как их вообще отпустили с тем, что вытворял Риндо – хуй их знает, но сейчас они на долгожданной свободе. Да вот только нихуя. Изана забирает их к себе в Поднебесье. Опять в тюрьме, только поменьше, с таким же повернутым, на мести, надзирателем.

-Помнишь?

-Нахуй никто не нужен.

-Правильно. Нас все еще двое.

-И будто с этой хуйнем мы не справимся.

Впереди их ждет война с Свастонами. Может хоть там найдется кто-то, кто мог бы разбудить тот голод, прячущийся в закоулках души братьев? Кто-то, с кем бы крышу сносило, в обоих смыслах, чтоб кровь вновь закипала, как раньше? Ох, как веселились братья с теми двумя, которые вышли против них. Гребаные крики этого парня сводят с ума. Глядя на его испуганное лицо, хочется смеяться, оттого насколько жалко он выглядит, как он слаб, при всех тех речах, которые он задвигал с своим дружком, которому Ран сейчас ебальник превращает в грязь, что потом противно прилипнет к обуви. Он ревет как девчонка, и Риндо хочется уже поскорее освободить паренька от страданий, заломив его пополам. Младший немного охуевает, когда Ран пытается остановить его. «-Отойти? Прекратить? Братец, ты серьезно? Я только вошел в раж, только чудо остановит меня». Что ж, этот удар можно было назвать таковым. На памяти Рана, это первый раз, когда его цепного песика уложили одной левой. А потом и его самого. А потом похуй. Начинаются семейные разборки генерала и «непобедимого Майки», а им уже не до них. Главное - брат рядом и живой. В взгляде младшего нескончаемая усталость, да и Рану хочется уже домой. Те выстрелы поражают всех. И вот пристреленный Изана Курокава падает на землю. «Как слабо человеческое тело»… Когда-то так думал Риндо. Он, конечно, согласен с этим и сейчас, но сравнивая командира, сильнейшего из сильнейших, того, кого боялись все, и слабого, ревущего Ханагаки Такемичи, улавливает разницу. Желание жить и отчаянная попытка найти выход хоть в чем-то, даже в смерти. И опять все повторяется. Опять кутузка на несколько суток, желающие разъебать братьев, опять гнилая скука и выгорание. -А для чего это, собственно, все было? Риндо затягивает ремень на форме Рокухара Тандай, глядя на себя в зеркало. -Не ебу, - Ран залетает косы, наблюдая за младшим, - наверное, жизнь стебётся над нами, показывая, что все взаимосвязано и все циклично… Сказал бы я так, будь ебучим занудой. Младший усмехается отражению брата, копируя его улыбку. Они снова выходят вдвоем против всех, драться до смерти, защищая спины друг друга. И потом вернутся домой живыми, праздновать победу над павшими небожителями вместе, как и было до этого с другими. Ведь все циклично?