Возродившиеся из пепла

Сердце огрубело под литрами сладкого чая, Жилы стянулись, как струны гитары, случайно. Кровь загустела, привлекая мух, словно джем - Плоть загнила, валясь на ходу, но я её съем. Даже у голубой крови, бывает чёрный лейкоз, Но я сожру себя даже так. Уроборос Пытается восстановиться, но это жалкие попытки. Смотреть в битое зеркало души - невозможные пытки. От меня не осталось ничего. Сухая оболочка, Вместо глаз, как изюм, сверкают две точки. Сколько ни старайся и над листами себя не калечь, Но раны иссохли... тут просто нечему течь. Нет идей, чтобы жить хорошо в этой жизни суровой, Ты был бестселлером, теперь же ты книга Донцовой. И для классики нетленной всегда найдётся чеснок, Вчера была в музее, а завтра украсит собою толчок. Уйти бы красиво и жизнь театрально прервать, Ты коршуном прыгнешь в свою пустую кровать. И на последних силах, выползаешь из комы, Лишь для того, чтобы глотнуть горького рома. Начнётся таинство - священный обряд, Свечей нет, но вместо них глаза безумно горят. Пятьдесят оттенков белого на столе наспех собраны: Ты вызываешь музу-демона, сжимая перо под рёбрами. Жилами стянув самый крепкий переплёт, Она сделает то, что никто никогда не поймёт... В книге из своей кожи ты режешь посмертно стихи, Жаль, что такое не ценно людьми.