(не)красочная осень

      Ни один местный бал не обходил Чонгука. Но так же ни одна дама никак не заседала в его сердце. Когда же началась осень, парень впервые сбежал с места, где все тебе улыбаются, даже если впервые видят. Где все говорят о музыке, и книгах. О высоком. Это совсем не его.       И вот, длинные улицы стелиться у его ног. Первые капли дождя падают на его лёгкий пиджак, а ветер продувает под рубашку. Никто в городе ещё не был готов к похолоданию. Возможно, свою лепту вложил и вечер, что ложился темнотой на бегущих людей. Но Чонгук чувствовал, что это вновь идёт холодная осень.       Листья совсем серые. Откуда все взяли эти красивые слова о красочной осени? Разве не наоборот? Всё становится бесцветным. Так было. Но похоже больше не будет…       Дождь пускается всё сильнее, но Гук даже не думает ускорять шаг. Холодные капли пробираются за воротник, впитываются в волосы и бережно выглаженный костюм.       Недавно пошел его 17 год. В тот же день отец сказал, что жениться на очередной даме. Ему до звёзд, что они просто пользуются его статусом и деньгами. Это Чон понял намного раньше, чем сам отец. Но вот причина ему никак не доходит. Раз уж отец так любит его родную мать, зачем же ходит по других женщинах?       Его матушка ушла давно. Это был ужасный позор для всей семьи, но она и не думала возвращаться. Она сбежала с кудрявым парнишей, немного младшим от неё. На года два. Её было 19, Чонгуку 2. Единственным воспоминанием об этой даме было то, как она рыдала над колыбелью, извиняясь, всё целуя мальчика в лоб. Она не переставала говорить о том, как любит сына, и ненавидит мужчину, от которого он появился. Он от всего сердца ненавидел ту самую кучерявую макушку с беретом, что за руку тянул мать, и со слезами на глазах просил уйти. Лицо не запомнилось, ведь сам мальчик не понимал происходящего. Зато лицо матери он никогда не забудет. Каждый день из зеркала на него смотрит эта женщина своими глубокими глазами, улыбается кроличьими зубками и крутит милым носиком.       С того дня он ни разу не слышал ни о ней, ни о парне в берете.       Сейчас же почему-то вспомнился тот самый кудрявый парень. Уже, наверное, мужчина. Дождь пустился во все тяжки, а улицы начали освещать фонари. Посреди одной из улиц стоял мужчина над холстом. Быстро собирал краски обратно в чемодан, а они всё не слушались, выпадая из рук. Те кисти, что уже вроде бы были спрятаны, выпадали с другой стороны. По холсту пошли подтёки. Мужчина плакал. Заметить это было очень сложно из-за дождя, вот и Чонгук понял это только тогда, когда всё, что мужчина собирал и держал в руках упало на дорогу, а плечи начали дёргаться в такт слезам, что падали на землю. Художник подошёл к холсту и начал водить по очертаниям лица длинными пальцами. А позже начал громко кричать в небо, и обнял мольберт, упав на колени. Кажется одна из ножек сложилась не в ту сторону, и с треском сломалась. Мужчине всё равно. Его прекрасные линии лица искажает боль. Чон, до этого стоявший на одном месте, сорвался на бег. Не жалея брюк, он упал на колени рядом и обнял мужчину. Плечи невольно начали содрогаться. Парень плачет. Впервые за пятнадцать лет. Когда же мужчина поднимает на него свой взгляд, начинает что-то неразборчиво говорить себе под нос. Что-то о том, что это невозможно, и его крыша окончательно поехала. — Я. я могу Вам чем-то помочь? — Да. Уйдите. Исчезните! — в конце он совсем сорвался. Гук же вновь попытался обнять художника, но тот только начал сильнее кричать, а когда парниша всё же коснулся его плеча, ударил его. Слабый парень упал обратно на мокрую дорогу и с непониманием начал следить за движениями мужчины. Он быстро собрал вещи, подхватил мольберт и убежал в неизвестном направлении. А Чон так и остался плакать на дороге. Сам не знал из-за чего.       Но даже в темноте можно было заметить, как вывеска над дверью бара стала ярче, а листья на деревьях обрели новые краски, почти начиная сиять.

***

      Холода всё ближе, а воспоминания о художнике никуда не деваются. Чонгук успел сменить несколько пальто и каждый день приходил на ту улицу, где с ним повстречался. Сегодня необычайно морозно, из дома вообще выходить не хочется, но Чон собирается. Это уже как традиция. А что если он именно сегодня там будет?       Вышел парень поздно. Сегодня не хотелось возвращаться домой. Долгая прогулка той самой улицей, а потом и местным парком, а за ним и набережная. Кажется сегодня художника ему вновь не видать. Ещё несколько минут и настанет завтра, но сегодня он проведёт в обществе холодного водоёма. Когда же на карманных часах стрелка зашла за 12 Чон уже собирался уйти, как рядом послышался голос. — Это вам.       Мужчина в берете протягивает руку, с картиной в ней, и, когда её берут, быстро уходит. — А вы… — ничего и не успел сказать, его бы попросту уже не услышали, — кто…?       Только тогда, когда бежать за тенью, что скрылась за поворотом, было бессмысленно, Чон понял. Это художник.       Путь домой казался бесконечным. Перед самим входом даже умудрился поскользнуться на брусчатке и завалиться на дорогу попой, но это совсем не убило интерес к картине. Как только лестница на второй этаж была преодолена, Чон забежал в свою комнату, быстро закрывая большие двери.       Бумажная обёртка, беспощадно разорванная, была на полу, а Чон в изумлении смотрел на картину. Там он, но не он. Там она. Мать Чонгука…       Так это он! Тот самый кудрявый парнишка, что ушёл с матерью в тот день. Тот самый человек, которого Чон проклинал каждую секунду своей жизни. Человек, кого Чон обещал ненавидеть всеми фибрами души, но в итоге… Что ж это?.. Как это?..       Когда парень пригляделся, он увидел в нижнем правом углу красиво выведенные инициалы «KTH», и подтёки под верхним слоем краски. Это та картина, которую он писал в день их знакомства, на улице. С другой стороны написано, видимо, быстро и, потому, мало разборчиво:       «Я ненавидел всё ваше семейство, но появилась Она. Она заставила меня жить. Когда же я потерял Её, смысл во всём был утерян вместе с Ней. Но в тот чёртов день появился ты. Сукин сын, точная Её копия. Я не смог. Я дважды лишился души, но эта картина. Она ваша. Как напоминание о Нас. Я же уйду за Ней. Навеки влюблён в вашу Мать. КТН»       Чонгук хватает пальто и бежит обратно на улицу. Он не знает куда бежать, но знает одно точно — если он не найдёт художника, закончится история.       Он долго блуждает по улицам, где мог бы его встретить, и в последний момент, уже на рассвете, думает о набережной. О месте, где пришвартовались мелкие лодки. О месте, где ему дали ту картинку. Он бежит, не зная ног, и кажется готов умереть от жгучей боли в области груди, он не привык так бегать, но и останавливаться он не решался. Обдертая кошка, по имени шестое чувство, которая спала всю Чонову жизнь, решила проснуться, и начала дряпать его душу, как в последний раз.       Что-то происходит, Гук сам не до конца понимает, что. Он видел этого человека всего дважды, и не знает, может он уже давным давно спит, но та самая кошка говорит бежать. Бежать сломя голову, потому что что-то происходит… Произошло. Тревога всё больше нарастает, а потом в один момент прерывается. Всё вновь становится серым и бесцветным. Он добежал на рассвете. Добежал, но не успел. Одинокий берет лежит на дороге. А под ним письмо…       «Я, Ким Тэхён, никому не нужный, без гроша за пазухой, художник, пишу в здравом уме. При всей огромной ненависти к семье Чон, я хочу отдать свои картины, до единой, им, без возможности их продать. Я оставлю ваши души в покое, только тогда, когда вы исполните мою просьбу. Чон ЧонГук. Ваша Мать была прекрасным человеком, и я думаю Вы в самом деле Её заслужили. Я посчитал долгом дописать её именно для Вас. Ведь Вы — чёткое напоминание о Ней, для меня. Я прошу Вас, несите с гордостью её лицо! Поклонник Вашей с Матерью любви, КТН».       Чон сжимает берет, роняя слёзы на брусчатку, начинает выть от досады. Что это?.. Почему именно здесь? Так много вопросов, а ответ лишь один. — Вон там! Где стоит этот человек! Оттуда он прыгнул!       Теперь всё стало просто. Теперь все мысли накрыло пустотой. Теперь без сожаления Чон прыгает туда же, куда, кажется, недавно прыгнул Художник.       Холодная вода пробирает до костей, во всё тело будто врезаются тысячи ножей, всё острое в этом несчастном мире. Чон пытается выплыть, но тяжёлое пальто мешает шевелиться и тянет вниз. Он пытается вдохнуть, но в лёгкие попадает только вода. Шум на берегу уже не доходит до его слуха.       Какой дурак. Введён в оману момента, в оману души. Ещё столько не поведано, а всё уже кончается. Ещё несколько попыток повернуться и конец. Последнее, что он видит в тьме, в мутной солёной воде — Художник… что так же не смог закрыть глаза… Теперь навеки рядом.

«Ну что ж, Чонгук, ты же желал видеть его вечность…»