Когда она шагнула ко мне

      Ее дикие глаза видят в человеке только грехи. Они находят дьявола внутри каждого, как суеверные люди приписывают вину за свои неудачи черной кошке, перебежавшей дорогу, даже если животное направлялось к своему хозяину, чтобы потереться о его ноги. Кошка... Глаза выброшенной и озлобленной кошки - наверно, так бы я описала ее взгляд, когда она шагнула ко мне. Почему я согласилась? Мне нужно было примкнуть к какой-то команде. Но я бы соврала самой себе, если бы сказала, что это была единственная причина.       Интерес СэБёк вызвала с первых минут, оказавшись на полу под ударами грузного мужчины с темной татуировкой, похожей на размазанный пепел от сигареты. Девушка не защищалась, но ее убийственный взгляд, метнувшийся сквозь упавшую челку, давал понять, что это не жертва, 67-ая может постоять за себя. А также постоять за спиной и всадить в нее нож.       Что-то особенное появилось в девушке, когда она стала сближаться с 456-ым. Она начала доверять. Доверие - это слабость и сила в одном лице, особенно здесь. Но это качество изменило СэБёк. Черная шерсть перестала угрожающе стоять дыбом, челка упала вниз. Хотя это было от пота и усталости, скажу себе, что причина в закравшемся в дикую кошку доверии.       Именно тогда я поняла, что ошиблась, приняв ее за очередную девчонку без будущего. Она еще жива.       Жива. Живы я и она. Мы без денег, но с огромными синяками, выбрались из игры после победы большинства голосов "против". Нас бросили на обочину как мешки с мусором. Но, если я мусор, почему нельзя было кинуть меня ей под ноги?       Нельзя. Поэтому "... четыре-пять, я иду искать".       Скрывающуюся северную кореянку не так легко найти, однако я знала ее место обитания. Так можно назвать территорию, где СэБёк старается выжить, воруя. А заметить небрежно обрезанные волосы, запылившиеся из-за места, в котором она ночевала, не заняло у меня больше четырех дней. Хотя не мне говорить о внешнем виде после скитаний по улице, ведь идти было некуда. Я и не хотела быть где-либо кроме места, где есть она.       В этот раз я подошла первой. Моя протянутая рука долго держалась на весу, пока кончики ее пальцев потянулись вперед. Теперь я обратилась к ней по имени, а не озвучила номер, вышитый на зеленом спортивном костюме. Предложила разделить на двоих самую дешевую газировку, на которую хватит оставшихся в моем кармане монет. Звук поезда, мчащегося по рельсам, заглушил ее слова, и я так и не узнала, какой вкус она выбрала, улыбаясь только кончиками губ.       Я проснулась от скрипа многочисленных кушеток. Люди поднимались, чтобы узнать о новой игре, правила которой легки и пугающи одновременно.       Это были "Камушки".