man in the mirror

Джорно не знал, почему в последнее время его кожа стала такой бледной. Может, это потому, что с каждым месяцем он всё реже выходил на задания, и солнечный свет покинул его. А может, дело было в чём-то другом… Близилось шестнадцатилетие. Его внешность всегда менялась стремительно, особенно в подростковом возрасте, но с момента, как его волосы стали светлее, черты лица заострялись быстро, как никогда. Джованна не похудел, даже наоборот, но уголки глаз стали темнее и заметнее, как в детстве, скулы начали выступать вперёд, и он всё меньше походил на ребёнка. Это совсем не пугало, но завораживало. — Я всё больше похож на тебя, — почти неслышно проговорил Джорно, проводя подушечками пальцев по бледной щеке и чувствуя, как оттуда на него тоже смотрят. — И ты выглядишь замечательно, — послышался хрипловатый голос. — Недоговариваешь, — подросток поправил прядь отросших волос, прищуриваясь. — Причёску стоило бы сменить. — Пока что не планирую. — Как скажешь. Последовало несколько минут молчания, в течение которых Джорно успел подрумянить щёки и начать выбирать блеск для губ. — Я сегодня собираюсь убить ту парочку, за которой мы следили две недели, пап, — поделился он. — Наконец-то, — отца было плохо видно на зеркальной поверхности, но ухмылка в его голосе просто чувствовалась. Нанося продукт на губы, Джорно еле сдержался, чтобы не ухмыльнуться. — Признай, что гордишься мной. Послышался заливистый, удивительно искренний смех. Наверное, так он общается только с сыном. — Пусть ты и принадлежишь к роду Джостаров, ты лучший его представитель… Нет, не так. Ты стал лучшим представителем Брандо, о да, поверь мне, ты обязательно превзойдёшь меня, Джорно. В твоём возрасте я лишь строил кровавые планы, а ты… — А на моём пути уже умерло так много человек. И… Как же те другие трое? Нетерпеливый вздох было отлично слышно сквозь зеркальную гладь. Повеяло ветерком. — Они глупы, как пробки, — Дио сделал короткую паузу. — Ты всё ещё переживаешь насчёт того ничтожного парня с карешкой? — Буччеллати не ничтожен, и ты отлично знаешь это, отец, — Джорно поджал губы, не злясь, а скорее показывая свою усталость. — Он был таким же добрым, как и тот, от чьего тела родился ты. И это сгубило его, а заодно и тебя, до сих пор страдающем по нему. Ведь вы не могли быть вместе… Из-за твоего возраста, верно? — Да, — кивнул Джованна, хмурясь. — Это было верным решением. — Даже если бы ты знал, что он умирает? — Конечно. — Ты безрассуден. — Сказал тот, кто решил отравить приёмного отца ради денег. Дио снова рассмеялся. Джорно это не обижало — ему и самому хотелось улыбнуться. — Разве ты никогда не хотел сделать так же со своим отчимом? Теперь уже Джованна не смог сдержать улыбки, но она постепенно погасла, отражая ход его мыслей. — Скажи, отец… Смех в зеркале утих. — Ты… Бессмертен? Шумный вздох и звон чего-то… Наверное, это был звук, издаваемый самим стеклом. — Нет, мальчик мой. Но если у меня есть несколько жизней, сейчас каждую из них я готов отдать тебе. Джорно Джованна… Нет, Джорно Брандо, спокойно улыбнулся, выражая свою благодарность. — Наклонись к зеркалу, сын. Он послушался. На от лишенном загара лбу остался слабый отпечаток зелёной помады.