Найди меня.

НАЙДИ МЕНЯ.

      Все еще эхом разносилось в голове, когда Гермиона, как обычно, проснулась в своей спальне.       Последние три месяца ее посещает один и тот же сон. К ней приходит юноша. Его лица запомнить не получается, но слегка вьющиеся чёрные волосы и глаза, отливающие серебром, не могут выветриться из памяти.       Как бы Грейнджер не пыталась вытравить из своей головы странного парня, у неё не получалось.       Зелье сна без сновидений делали только хуже, восстанавливая гул в голове и образ, только уже наяву, как галлюцинации.       Девушке казалось, что она видела его. В Косом переулке, в библиотеке, да даже у своего дома, на летних каникулах, в обычном магловском районе.       Ей начало казаться, что шизофрения уже навестила ее и расположилась в светлой голове юной ведьмы, разложив свои вещи по полочкам. Да только что-то подсказывало, что все по-настоящему, что все реально.       Скоро Гермиона должна была отправиться на встречу с друзьями, после долгих летних каникул. И уже собравшись с силами, она отправила странного юношу на задворки сознания, как первая же картина на площади Гриммо, куда ее привела Молли Уизли, показала его лицо.       Сейчас она была точно уверена, что это он. Чёрные вьющиеся волосы и серые холодные глаза.       Сейчас девушка могла во всех деталях рассмотреть острые черты лица, что делали его чертовски красивым, а аристократическая бледность только еще больше завораживала, делая его похожим на загадочного принца из обычной маггловской сказки.        — Вижу тебе понравился мой брат, — раздался позади голос Сириуса, хоть он и старался делать непринужденный вид, Гермиона заметила в нем нотки грусти и скорби. — Регулус, — произнёс имя Блэк, делая большой глоток из бутылки огневиски, словно старался утопить его звучание в ней, — мы похожи. Оба писанные красавцы, — сказал Сириус, делая очередной глоток, его глаза покраснели, — упрямый был, жутко. Пропал без вести, — последние слова дались ему тяжело, он допил бутылку огневиски, поставив ее на комод и немного пошатываясь, пошёл в сторону своей спальни.        — Регулус, — невесомо касаясь кончиками пальцев портрета, прошептала она столь далёкое имя, что почему-то отдавалось приятным теплом в груди.

ИЩИ… ИЩИ…

      Разнеслось в разуме Грейнджер, больно давя на виски. Если бы она могла. Она бы давно нашла его. Давно бы остановила эту боль. Давно бы остановила сердце, рвущееся куда-то. С каждым ударом делая больнее, словно пытаясь разбить ребра в щепки и убежать к этому странному, как привыкла она его называть, юноше.       Ей очень хотелось его найти, да только никак не получалось. Достигая его во сне, она начинала задыхаться вместе с ним. А мутное, как сквозь воду, зрение не давало даже посмотреть на столь желаемое лицо.       В одну секунду ее притягивало, как магнитом, а в другую, словно потеряв полярность, он отталкивал ее, заставляя вынырнуть из этой тёмной пучины. Очнувшись ото сна, где никакого Регулуса, никакой воды, через которую не рассмотришь ничего кроме серого отблеска глаз и чёрных кудрей. Где нет никого. Может, его не существовало, а может она сама не хотела его найти, убедив себя, что это лишь ее игры разума