Смело выдыхай и бей

— Ну ты и баран, Гром! Упертый, блять, баран! Пиздец, дядь, как я вообще с тобой работаю, это уму непостижимо! — Петя зло бросает Игорю в лицо, сверкнув глазами. Они уже минут сорок не могут спланировать, как именно им проводить захват предполагаемого преступника. Игорь стойко выслушивает все аргументы, кивает и продолжает гнуть свою линию, иногда добавляя туда для разнообразия отдельные детали из плана Хазина. По Пете видно, что он прекрасно осознает преимущества идей Игоря над своими, но собственная гордыня не позволяет пойти на попятную или признать условное поражение. Он-то назвал Грома бараном, да только сам не лучше. — Хазин, блин, остынь. Хватит мне мозги своими истериками... — Игорь многозначительно молчит, предоставляя Пете возможность самому мысленно подставить необходимое слово. Так-то майор Петр Хазин любит не только мозги ебать, но и когда его самого Игорь раскладывает на любой горизонтальной, а иногда и вертикальной, поверхности. У них уже был марафон с утра перед работой, но, видимо, этого не хватило, раз Петя такой бешеный. Вечером стоит еще проработать данный вопрос. Гром улыбается своим мыслям и едва заметно кивает: — На тебя весь отдел пялится. Будь скромнее, майор. Петя резко вскидывает голову, обводя взглядом их рабочий, мать его, оупен-спейс: все спешно опускают головы обратно к своим мониторам и бумажкам, изображая занятость. У Пети кончики ушей начинают алеть, выдавая то ли его смущение, то ли зашкаливающую злобу. — Знал бы ты, как мне хочется прописать тебе в табло, — Хазин шипит и откидывается на спинку стула, тяжело дыша. «А, все же злоба», делает для себя вывод Игорь, довольно хмыкая. Честно говоря, видеть вот такого Петю всегда очень забавно. Он, конечно, сколько угодно может строить из себя страшного добермана без намордника, но для Грома он всегда остается очаровательным ручным шпицем. И угораздило же влюбиться в такого… придурошного. — Выйдем покурить? — Игорь задумчиво вертит между пальцами ручку, стараясь не уронить, кладет ее на стол и поднимает глаза на Хазина. — Да пошел ты, — Петя хмурится и взгляд отводит, нервно проводя пятерней по волосам. Игорь пожимает плечами и встает, накидывая на плечи свою кожанку. Нет так нет. Берет со стола пачку сигарет, зажигалку и безбожно старую нокию, при виде которой Петя почти каждый раз нос морщит. Игорь шустро что-то тарабанит пальцами по клавишам и, огибая свой стол и Хазина вместе с ним, хлопает того по плечу, чуть задерживая руку. Петя ощутимо вздрагивает от прикосновения, но ничего не говорит и не делает, голову только в другую сторону отворачивает и подбородок гордо задирает. Ну ничего, побесится — и успокоится. Гром едва успевает закурить и блаженно выдохнуть в серое питерское небо, как служебная дверь позади него хлопает и рядом оказывается недовольный Петя. Игорь смотрит на часы в телефоне, потом на Хазина. Довольно хмыкает и снова затягивается. Готовится к буре, которая едва не разразилась в отделе, но была отсрочена благодаря шутке. — Быстро ты, однако, — Игорь с усмешкой протягивает ему свою сигарету, и Петя, все еще злой как черт, затягивается прямо из его рук. Горящими глазами дыру в Громе прожигает, тонкими губами обхватывая фильтр и ненароком задевая чужие пальцы своими. Потом прикрывает глаза и выдыхает дым в сторону, постепенно расслабляясь. — Подостыл? — Почти, — Петя делает маленький шаг вперед, становясь еще ближе к Игорю. Грому неожиданно вспоминается какая-то песня, которую он то ли в плейлисте у Хазина, то ли где-то на улице слышал. Мелодия там еще такая, приятная очень, и слова… срываются с губ раньше, чем он успевает осмыслить их ироничность: — Моя правая щека подставлена, Теперь бей смело, Смело выдыхай и бей. Игорь видит, как петин рот от этих слов удивленно приоткрывается, и в глазах вновь вспыхивает едва потухший огонек, а в следующий миг щеку резко обжигает болью. Сука. «Язык мой — враг мой», мелькает в голове у Игоря. Действительно. Гром слишком часто наступает на эти грабли, и сейчас вот особенно остро чувствует это левой стороной лица. Холодные пальцы ошеломленного Пети ложатся на пылающую скулу, и Игорь придерживает его аккуратную ладонь своей широкой, не позволяя отстраниться. Губами касается тонкого запястья, легко целуя — Петя вздрагивает и мгновенно тушуется. От такой резкой перемены в поведении в груди у Игоря растекается необъяснимое тепло: он готов снова и снова вот так вот приручать своего Петю, делая из дикого зверя ручного питомца. — Лучше? Хазин глаза отводит, потому что стыдно, но Игорь чувствует что да, теперь лучше. Он прижимается к Грому, тычется чуть влажными губами в изгиб его шеи и шепчет тихое «Прости».