Ещё немного

— Погоди, — удивлённо проговорил путешественник, недоуменно хлопая своими большими глазами. — Ты обиделся? — внимательно глядя на Сяо, стоящего напротив, вопросительно добавил он. Адепт же на эту фразу только сильнее нахмурил брови, выглядя очень недовольным. Его руки, лежащие сложенными на груди, то и дело сильнее напрягались, пока Итер смотрел на него с лёгким недоверием в глазах. Балкон на постоялом дворе Ваншу сегодняшним вечером выглядел очень пустынным, и только один единственный тусклый фонарь освещал фигуры двух парней в нахлынувшем сумраке. — Не говори глупостей. Адепты не обижаются, — ровно ответил Сяо, отводя собственный тяжёлый взгляд куда-то в сторону. И все потому, что правды он до конца не договаривал. Сяо никогда не мог объяснить свои чувства, а сейчас и подавно. Однако он почти физически ощущал себя очень дискомфортно в последнее время. С тех самых пор, когда Итер покинул Ли Юэ для путешествия в Инадзуму. Да, ему определенно стало намного хуже. Несмотря на то, что Сяо позволил Итеру звать его, когда понадобится, парень ещё ни разу не пользовался данной привилегией и не позвал Сяо во время боя. Например, во время битвы с Электро Архонтом, когда он чуть не погиб — слухи в божественных кругах разлетались очень быстро. Он только и делал, что пару раз звал его по пустякам, например, поесть тофу или что-то продегустировать, однако никогда по-настоящему важным делам. И защитник Якша не мог не принимать это на свой счёт. Неужели Итер считал его слабым? Неужели не хотел принимать от него помощи? Или же дело в том, что Сяо ему и вовсе не нужен? И от этих мыслей становилось очень тяжело, словно огромный камень лежал на груди, не давая вздохнуть: он крошил ребра и давил лёгкие в кашу, заставляя вновь и вновь умирать изнутри от собственных мыслей о своей бесполезности. Все, что Сяо мог предложить — свою силу и тело. Ведь он просто оружие. Которое случайно так по-наивному глупо привязалось к путешественнику из другого мира. Итер был светлым, чистым, прекрасным. Сяо чувствовал в нем божественное, красивое, недостижимое, и даже Архонтам или богам Селестии было не дано иметь то, что имел путешественник. Он никогда не приказывал, не требовал, не подчинял. Он заботился и любил, действительно любил Сяо, несмотря на то, что душа охотника на демонов была уродлива и насквозь отравлена скверной. Поэтому не мудрено, что защитник Якша ослабил бдительность и позволил себе увязнуть в Итере, в его жестах, волосах, голосе, словно в топком и очень смертельном болоте. Однако Сяо так же прекрасно знал в глубине своей прогнившей души, что Итера окружало множество прекрасных людей каждый день. Они были намного лучше, чище, легче, чем Сяо, и Итер в любой момент мог опомниться и понять, что находиться рядом с таким отвратительным существом, как отравленный скверной адепт, смысла никакого нет. Смертным требовалось от Сяо исполнение желаний и помощь, Архонтам — его сила и подчинение, но когда Сяо собственноручно вложил освободившийся после «смерти» Моракса поводок в руки путешественника, тот даже ни разу его не натянул. И это пугало. Оружие не может считаться нужным, когда его сложили в ножны и больше не достают. Такое оружие вскоре заржавеет и развеется пылью, поддавшись неминуемой коррозии. И это было намного хуже, чем просто умереть. Сяо не хотел быть забытым, не хотел быть ненужным, не хотел наблюдать в отдалении за тем, как Итер, это чистое и прекрасное солнце, забывает о нем, закрутившись в переплетении дней. И все эти мерзкие, эгоистичные желания, пробудившиеся в нем, адепт старательно запихивал себе в глотку вновь и вновь до кровавых пузырей изо рта и очередной попытки больше не проснуться после нового боя с перегнивающими остатками злости ушедших в небытие божеств. Сяо хотел сорваться, хотел перелететь океан и штормы на пути в Инадзуму, не взирая на возможную смерть в процессе, хотел быть рядом с Итером. Но до сих пор сидел здесь, в Ли Юэ, как скулящая, бесполезная, грязная, привязанная к забору псина, ждущая, когда хозяин вернётся и уделит ей немного внимания. Ведь Сяо не смел требовать от Итера больше, чем тот ему давал. Но мог предложить. Когда Итер вдруг открывает рот, чтобы ответить после нескольких секунд паузы, Сяо тут же спешно и ловко подходит к нему, безвольно опускаясь на колени. Адепт, чувствуя жжение в районе груди и некий фантомный страх, скручивающийся узлом внизу живота, начинает дрожащими пальцами стягивать с остолбеневшего от неожиданности Итера его свободные штаны. Итер точно останется, если Сяо его как следует ублажит. Он не покинет и не забудет его, если Сяо станет полезным не только в битве. Если только адепт постарается и доставит Итеру удовольствие, то, возможно... — Сяо, прекрати! — испуганно кричит путешественник, отходя от Сяо на несколько шагов и натягивая спущенные штаны обратно на бедра. — Что на тебя нашло? — уже более осторожно спрашивает он, когда первичный шок, охвативший его при взгляде охотника на демонов, сидящего перед ним на коленях, прошел. Сяо сейчас выглядел ненормально, дико и испуганно. Словно адепт за секунду пережил немую истерику, совсем теряя нить контроля, заставляющую его изо дня в день давить из себя все ненужное, человеческое, лишнее. Итер никогда не боялся Сяо — и, он был уверен, так и останется далее, — однако он очень страшился за Сяо. Ведь адепт никогда ничего сам не скажет, информацию из него надо вытягивать клещами, долго и муторно. А путешественник никогда не хотел давить и быть слишком навязчивым. Наверное, иногда зря. — Итер, я... чудовище. мерзость. слабак. Дышать вдруг становится очень тяжело, тело, сидящее на коленях, предательски дрожит, будто в лихорадке, а Сяо чувствует, как десять тысяч мертвых душ оплетают его, как отчаяние забивается в ноздри, в лёгкие, под кожу и пачкает кровь. Он видит перед глазами смазанные картины прошлого, они такие красные-красные, и сознание затапливает животный, почти осязаемый страх. Он оказывается там, где пустота разъедает плоть, где тьма срывает наживую кожу и дробит кости в мелкие осколки. Это место наполнено кармической болью, вековой злостью и бесконечными страданиями. И хочется вырвать себе сердце, вены, нервные окончания, чтобы не чувствовать, как первородная боль течет по бренной душе, оседая в теле физическом. Сяо приходит в себя, когда чувствует на спине вес чужих рук, а около уха — торопливый шепот и жаркое дыхание. Его тело было плотно прижато к телу Итера в объятиях, таких теплых и надёжных, и Сяо не может сдержать всхлипа, вырвавшегося из саднящей глотки предательским звуком отчаяния. Адепт ненавидит себя за то, что привязался, ненавидит, что не может отпустить и из-за этого же страдает. Итер не обязан быть с ним, не обязан обнимать его, не обязан быть таким добрым и ласковым. Но, вопреки всему, Сяо только утыкается лбом в чужое плечо и хватается пальцами за одежду путешественника, ощущая, как ком в горле мешает говорить, а ведь сейчас как никогда ему нужно это сделать. Итер всегда много говорит рядом с ним. У него такой красивый голос. Однако Сяо удается выдавить из себя лишь невнятное бульканье, жалкий скулеж. Итер гладит его по спине, по лопаткам и линии позвоночника, успокаивающе шепча, что все хорошо, адепт не должен себя заставлять и они могут просто посидеть вот так. Охотник на демонов верит, доверяет Итеру, и просто жмется к его телу, такому по-человечески мягкому и живому. А когда его голова наконец отрывается от плеча путешественника, Сяо приближается к его лицу своим, торопливо мажа губами по скуле, подбородку и рту напротив. Это даже не похоже на поцелуи, адепт просто трётся губами о его лицо, пытаясь таким образом дать понять о своих чувствах. Физический контакт с Итером приятен, он успокаивает, и Сяо инстинктивно делает то, от чего ему становится легче. Это нормально и естественно, путешественник все прекрасно понимает, поэтому отвечает, нежно прижимаясь к пересохшим губам адепта своими. Ведь то, что происходит сейчас — далеко не то безумие, которое было, когда Сяо безвольно осел перед ним на колени. Поцелуй вышел немного смазанным, ведь Сяо торопился, отвлекался, стараясь притиснуться к Итеру ещё сильнее. Его истерика плавно перетекала в бездумное желание стать ближе, получить то, о чем он грезил все это время, лёжа раненый и окровавленный посреди многочисленных полей битв. Его самоконтроль покрылся трещинами, разум опустел и под ребрами зашевелилось нетерпение. Адепт резко начал тянуть за топ Итера, пытаясь неуклюже его снять. Касания рук Сяо к талии вызывало мурашки, тело Итера реагировало на действия подобного рода вполне однозначно, но путешественник в ответ на это только нахмурился, отстраняясь от губ напротив, и посмотрел на адепта с сочувствием и нескрываемой любовью. — Сяо, ты не... — тихо начал говорить Итер, кладя свои ладони на мягкие щеки Сяо, далее слегка огладив их большими пальцами. — Пожалуйста, — вдруг перебил его адепт, кладя одну из своих рук сверху, на ладонь блондина, прижимая её ещё плотнее к своей коже. — Ты мне нужен... — прохрипел он, заглядывая Итеру в глаза. Молю. Болезненный, просящий излом тонких бровей Сяо, его плотно сжатые в полоску губы и с трудом выговоренные слова выбили из путешественника весь дух, словно пинком под ребра. Итер не знал, что ему делать, он не понимал, как помочь Сяо успокоиться и почувствовать себя лучше. Поэтому доверился адепту, решил выполнить просьбу с надеждой, что после об этом не пожалеет. Прикасаться к Сяо — восхитительно. Его кожа, запах, вес тела на руках заставляли все внутри Итера трепетать, а сердце — уходить в пятки. Несмотря на свой всегда отстраненный вид, адепт был очень отзывчивым на прикосновения, когда расслаблялся и чувствовал себя в безопасности. Он осторожно ластился, как дворовый кот, и старался инстинктивно прижаться ближе, потереться, потрогать, будто через секунду кто-то Итера заберет. Это было очень трогательно и горячо, настолько, что у путешественника сладко щемило в районе сердца, тянуло от жара в паху. Итер прижался губами в местечке за ухом адепта, руками продолжая гладить его по спине, где расположились витиеватые узоры татуировки, спускаясь ниже, к талии. Дрожь тела в его объятиях постепенно утихала. Крепкие руки Сяо чувствовались на плечах, они тянули за шарф, пытаясь его стащить, и Итер позволил этому случиться. Так же, как и позволил адепту снять с себя топ с плащом, тут же ощущая оголенной грудью лёгкую прохладу ночного воздуха. На юном лице Сяо впервые показались неровные пятна румянца, когда он заерзал, случайно потираясь стояком о чужое колено. Он был явно смущён тем, что сейчас делал, однако нужда, все ещё плескавшаяся на дне золотых зрачков, нисколько не утихала. Адепт смотрел на обнажившееся тело путешественника с почти раболепным восторгом, низменным желанием, не решаясь коснуться. И Итер решил взять все в свои руки, направить и показать, надеясь утолить то, что образовалось внутри охотника на демонов прожорливой черной дырой. — Все хорошо, — тихо прошептал Итер, нежно улыбнувшись. Парень потянулся руками и провел широкими ладонями сквозь обягивающую тело майку адепта по его рельефному животу, далее спускаясь касанием ниже, к завязкам на свободных штанах. Ослабить их — дело нескольких секунд, и потом Сяо приподнимается, чтобы позволить ткани, прикрывающей его бледные узкие бедра, свободно сползти вниз. Многочисленные амулеты звякнули в тишине, приземлившись на деревянный пол балкона, и двое парней вздрогнули от этого громкого звука. Белье охотника на демонов также было стащено с ног, оставшись висеть где-то в районе колен вместе со штанами. Взгляду путешественника открылся ровный, блестящий от смазки член адепта, который прямо сейчас очень крепко стоял от возбуждения. Сяо рефлекторно хотел прикрыть руками это безобразие, вдруг очень смутившись наготы, но Итер не дал, ловко перехватив запястья возлюбленного. — Позволь мне... — тихо прошептал путешественник, тут же прикоснувшись своей мозолистой ладонью к чужому члену. Итер впервые делал это с кем-то и, честно, немного смущался, но то, что Сяо был парнем — немного успокаивало. Путешественник решил ласкать своего адепта так, как любил он сам: огладить скользкой от предэкулята рукой по головке, после надавив на дырочку уретры, провести рукой по всей длине, немного сжимая хватку, чтобы усилить трение; пощекотать мошонку и мягким движением вновь вернуться к головке, растирая по ней смазку большим пальцем. Сяо же в это время тяжело дышал носом, сжав губы в тонкую полоску и широко распахнув свои золотистые глаза. Адепт отчаянно цеплялся за плечи Итера, ощущая, как всякое движение руки путешественника на его члене отдаётся сладкой пульсацией в каждую клеточку тела. Это было восхитительно приятно, настолько, что в уголках глаз непроизвольно начали собираться нежданные слезы. Сяо зажмурился, утопая в этом удовольствии, как в сладкой карамели. Однако совсем скоро поза сменилась и штаны Итера тоже были спущены вниз. Сяо оседлал его колени и прижался своим истекающим смазкой членом к обнаженной горячей плоти путешественника, который обхватил их обоих ладонью. И, Архонты, это оказалось ещё лучше, чем можно было себе представить. Подобный тесный контакт плавил кожу и превращал кости в желе, заставляя тереться, ерзать обнаженной задницей по чужим коленям и жалко, совсем недостойно адепта Ли Юэ просить большего. Сяо задыхался в охвативших его чувствах: они проникали прямо в легкие и отдавали неровным биением прямо в трепыхавшееся сердце. Поцелуи Итера в районе линии своей челюсти адепт чувствовал так отчётливо, словно нежные губы проходились прямо по оголенным нервам. А когда жар, охвативший тело, стал совсем невыносим, Сяо прижался влажными от слюны губами к уху путешественника и хрипло в него простонал, кончив в ласкающую его ладонь и на чужой член. Итеру, глядя на то, как красивое тело Сяо на его коленях дрожит в экстазе, хватило всего несколько крепких движений своей ладонью, чтобы кончить следом. Парни, пока не в силах до конца прийти себя, ещё несколько минут продолжали сидеть на одном месте, крепко обнявшись и пытаясь отдышаться. Совсем скоро Сяо и Итеру ещё определено предстоит разобраться с многочисленными проблемами. Но сейчас все, что надо парням — близость друг друга. И позволить эту слабость в данный момент разрешил себе каждый из них.