"Моя милая Гэринфель..."

После той ночи Гэринфель не сразу переселилась в спальню Дилюка. Понадобилось ещё какое-то время, чтобы Рагнвиндр привык делить кровать с кем-то ещё. Да и девушке нужно было принять, что путь назад ей перекрыт навсегда... И дело даже не в Глазе Бога, который приковал её к Тейвату. Она стала всё чаще открываться Дилюку, рассказывала про себя, про свою жизнь до попадания в Тейват, про поездки в другие города… Рагнвиндр говорил мало, но и он стал откровеннее. Вспоминал детство, время, когда у них жил Кэйя, даже рассказывал про отца. Они подолгу лежали в объятиях друг друга после жаркой любви и разговаривали, разговаривали… Пока хозяин винокурни не уходил на ночную миссию, оставляя Гэринфель одну… К этому тоже приходилось привыкать. Дилюк заметил одну вещь. В своих разговорах о прошлом Гэринфель никогда не упоминала ни свою семью, ни своего жениха. Однажды он попробовал спросить её, задав совсем невинный вопрос. Девушка тут же сникла и отвернулась от него, чтобы Дилюк не видел её слёз. Больше он не пытался… Как-то раз ночью, когда Гэринфель снова спала на кровати Дилюка, она увидела сон, где снова очутилась в своём мире. Она лежала в квартире своего жениха. На ней были футболка и джинсы, вокруг темнота, но девушка поняла, что лежит на диване. На том самом, на котором обычно спал парень, вот только его не было рядом. Гэринфель осмотрелась и заметила тусклый свет, сочившийся из-под двери. Девушка встала и поспешила к источнику. Это горела лампочка в ванной. Подойдя ближе, она увидела своего жениха… Такого реального, но при виде его сердце защемило от боли. Он исхудал, жутко оброс, волосы были встрёпаны, а глаза покраснели от бесконечных слёз. На щеках пролегли две мокрые дорожки. - Солнышко?.. – позвала его девушка. – Милый… ты слышишь меня?.. Я здесь… Но парень не ответил, он смотрел на своё отражение в зеркале. Будто пытался решиться на что-то. А потом схватил какую-то баночку, открыл её и вывалил её содержимое себе в рот, взял стоящую на раковине кружку и начал жадно заглатывать воду. До Гэринфель дошёл ужас происходящего…Она рванула вперёд, пытаясь схватить его и заставить выплюнуть таблетки, но её рука прошла сквозь него. - Нет! Не надо!!! Было поздно. Кружка выскользнула из рук, рассыпавшись дождём осколков, а сам парень упал на пол. Девушка проснулась и резко села на кровати, отчаянно закричав. Рядом с ней был тёмный силуэт, который отчаянно тряс её за плечо. Гэринфель инстинктивно дёрнулась к нему и прижалась. Это был Дилюк, вернувшийся с ночной миссии. До рассвета девушка прорыдал в объятиях Рагнвиндра, который гладил её, обнимал и целовал, нежно шепча, что всё хорошо, что он рядом. Она так и не рассказала ему, что ей приснилось… Через пару месяцев Гэринфель окончательно переселилась в комнату Дилюка. Они перестали пытаться скрывать свои отношения, но и откровенничать с публикой не спешили. Вся винокурня и весь город были в курсе, что у одного из самых завидных холостяков появилась пассия. Многие втайне спорили, когда будет свадьба. Примерно в это же время в один день, когда Дилюк один сидел в своём кабинете, к нему зашла Аделинда. - Мастер Дилюк, могу я войти? – спросила главная горничная. - Конечно, Аделинда. Что вы хотели? – спросил Рагнвиндр. - Я бы хотела покинуть винокурню «Рассвет», - на одном дыхании выпалила девушка, скрестив руки на груди и опустив голову. Дилюк замер на несколько секунд, пытаясь осмыслить услышанное. Он знал, что рано или поздно это произойдёт, догадывался. Но всё равно был обескуражен… - Как скоро вы уедете? – спросил Дилюк. - Я хотела бы сегодня же вечером, - ответила Аделинда. Снова тишина. - Я вам выплачу жалование за текущий месяц. Вы можете порекомендовать мне кого-то на вашу должность? - Долорес. Она долгое время была моей правой рукой. - Куда вы отправитесь? - Мои родители давно хотели переехать в Ли Юэ. - Я напишу вам рекомендательное письмо. - Спасибо, мастер Дилюк… вы очень добры… - Даже в половину не такой, каким должен был быть для вас… - грустно сказал Рагнвиндр. – Вы многое сделали для меня. - Теперь у вас есть другой человек, - ответила Аделинда. – Я верю, что вы будете с ней счастливы. - Надеюсь, вы тоже найдёте своё счастье. Вечером главная горничная навсегда покинула винокурню, попрощавшись со всеми. А под покровом ночи в одиночестве Гэринфель открыла письмо, которое передала ей девушка с просьбой никому о нём не говорить. «Я не хочу в этом письме обращаться к вам. И думаю, что вы поймёте меня как никто другой. Вы навсегда останетесь для меня человеком, который разрушил мой мир, так же как и я останусь для вас человеком, которого вы ненавидите. Мы - две соперницы, полюбившие одного человека. И я признаю своё поражение без стыда. Вы дали ему то, что не смогла дать я. Я не желаю счастья вам, но знаю, что он будет счастлив с вами. И это меня успокаивает. Но я пишу письмо не для того, чтобы выразить свою ненависть. Мастер Дилюк наверняка сказал вам, что я уеду в Ли Юэ. Пусть хоть вы узнаете, что я не буду даже проезжать этот регион. Я уезжаю в Сумеру. Никогда не говорите об этом никому. Я пишу это вам, потому что знаю точно, что вы не разболтаете. Прощайте. Берегите его. Надеюсь, я больше не посмотрю в глаза ни вам, ни мастеру Дилюку» Под покровом ночи Гэринфель поднесла письмо к свечке и сожгла его. «Не волнуйтесь, Аделинда. Я никому не скажу, куда вы убежали от своей боли…» Однажды Рагнвиндр наконец-то решился и рассказал о том, чем он занимался по ночам и зачем уходил. Он не знал, какой реакции ожидал, но был очень удивлён, когда Гэри просто ласково улыбнулась и ничего не ответила. Дилюк подозревал, что она уже слишком давно обо всём догадалась… Потекли недели и месяцы совместной счастливой жизни. Девушка и мужчина уже чувствовали себя одной семьёй. Все жители винокурни в шутку называли Гэринфель, госпожой, хотя та и просила так не делать, неприятно морщась. Ей нравилось обычное обращение по имени. «К тому же, я даже не жена ему», - думала про себя девушка. А Дилюк тем временем чувствовал, что он готов к следующему шагу. - Чего же вы ждёте? – спросил его Эльзер спустя десять месяцев после битвы с Вестником Бездны. Он и Дилюк сидели вдвоём в кабинете. - Не тороплю ли я события?.. Готова ли сама Гэри?.. – размышлял вслух Рагнвиндр, вертя в руках красную бархатную коробочку. - Вы не узнаете, если не спросите, - улыбнулся глава гильдии. –Я, конечно, могу посоветовать вам, молодым, не торопиться, но вижу, что бесполезно. Вы оба уже достаточно близки. Да и вы, как обычно, сделаете всё по-своему, мастер Дилюк. Вечером, ожидая девушку (она уехала в город забрать бумаги из «Доли ангелов»), Дилюк пытался написать то, что хотел сказать. «Моя милая Гэринфель», - начал писать Рагнвиндр и остановился. Мысли метались в его голове и отзывались громким стуком в сердце. Как же это банально звучит... Разве можно так начинать? Но как тогда? Что сказать? Он начал понимать, что значит в песнях бардов утверждение о невозможности выразить любовь через слова. Он так и не написал ничего больше, пока не вернулась Гэринфель. - Соскучился, милый? – девушка заглянула в кабинет, держа в руках связку бумаг. – Это ужас! Чарльз дал сначала не то. Я уже выехала из города, когда заметила ошибку, и мне пришлось вернуться. Кто-то перепутал бумаги! - Не хочешь прогуляться? Погода сегодня хорошая… - предложил Дилюк, будто не слышал её. – К тому же уже вечер. Завтра продолжишь работу. - Я не против! Возле реки сейчас, наверное, чудесно видно закат! Они вместе стояли на пирсе, глядя, как водопад переливается золотыми и розовыми отблесками под лучами закатного солнца. Дул слабый тёплый ветерок, треплющий волосы Гэринфель. Девушка с удовольствием подставляла своё лицо потоку, ласкающему её щёки, а Дилюк любовался ей. Такой странной девушкой из другого мира, но самой родной для него. - Гэри, - обратился к ней Дилюк. Девушка с улыбкой посмотрела на него. – Моя милая Гэринфель… За последний год много всего произошло, но я рад, что он прошёл с тобой. Ты так внезапно появилась на винокурне в тот день. Я давно перестал верить в чудеса, но думаю, что ты стала благословением для меня. С тобой хорошо, я чувствую себя счастливым. Я люблю тебя и с каждым днём влюбляюсь всё больше. И мне хотелось бы прожить с тобой рядом всю мою жизнь, делать тебя счастливой, любить тебя и быть с тобой одной семьёй… Гэринфель, - Дилюк встал на колено и чуть дрожащими пальцами вынул из кармана коробочку с кольцом. – Ты выйдешь за меня? Девушка прикрыла раскрасневшееся лицо руками. Она смотрела на Рагнвиндра слезящимися глазами и не могла сказать ни слова. Только кивнула. Пелена слёз застелила ей глаза, и она лишь чувствовала, как Дилюк надел на её палец кольцо и заключил в объятия. Она прижалась к нему. - Никогда не отпущу тебя… - прошептал мужчина, опасаясь, что его сердце пробьёт грудную клетку и выпрыгнет. - Я люблю тебя… - шепнула девушка. Гэринфель встала на цыпочки и запечатлела на губах Дилюка поцелуй. Прощальные лучи солнца давно скрылись, а они так и стояли и целовались на пирсе. Счастливые, с мыслями о том, что вся жизнь впереди…

***

Об этой свадьбе говорили ещё много лет. Бракосочетание проходило в храме, который в тот день был переполнен. Жених был одет в белый костюм и такую же белоснежную накидку, подбитую мехом, с красной подкладкой в тон цвета его волос. Родовая особенность, передающаяся из поколения в поколение. Невесту ввёл в храм господин из Фонтейна, имя которого, кажется, было Андреа Келпи. Весь город спорил отец он или брат девушки. Слишком уж молодо он выглядел, хотя приехал с женой и совершеннолетней дочкой. На невесте было прямое белое платье с длинными просторными рукавами. На голове сверкала тиара, в центре которой, обрамлённый серебряными листьями, сиял красный камень. Семейная реликвия, которую жених подарил своей невесте накануне свадьбы. У алтаря они произнесли свои клятвы и обменялись кольцами. Барбара думала, что от радостных возгласов и аплодисментов обвалятся стены храма. Весь город гулял до самого утра. В «Доле ангелов» то ли от счастья, то ли от горя кто-то выкупил чуть ли не всю «Полуденную смерть», которой угостил всех присутствующих. На винокурне продолжался праздник, куда пригласили самых родных и близких. Правда, среди гостей затесался и кто-то посторонний, но счастливый хозяин винокурни был рад всем в тот вечер. И долго ещё он и его жена будут помнить этот день, навсегда объединивший их. «До самого конца…» - думала невеста, кружась в медленном танце со своим женихом.