Самое дорогое

      — Чон Тэхён! Пожалуйста, положи эти шары на место, — Чонгук осторожно, но настойчиво пытается отобрать у сына несколько стеклянных ёлочных игрушек. Они слишком хрупкие и могут легко разбиться, поцарапав нежную кожу малыша.              Три года назад Чонгук, как и обещал себе, исполнил несбывшуюся мечту Ким Тэхёна — своего потрясающего парня, которого он потерял по собственной глупости. Не успел объясниться. Не успел помочь. Не успел спасти. Слишком много того, чего он не успел. Но теперь в его жизни есть другой Тэхён — совсем ещё маленький, но уже родной.              После долгих месяцев терапии Чонгук научился дышать без боли в груди. И набрался сил на, казалось бы, невозможный шаг — усыновление ребёнка. Самое удивительное — мальчик родился ровно через год после смерти Ким Тэхёна. День в день, только год спустя. Странное совпадение, которое Чонгук не может воспринимать иначе как знак.              Малыш, а ныне — Чон Тэхён — был на удивление тихим ребёнком. Для двухлетки он вёл себя слишком спокойно: не доставлял хлопот воспитателям, не бегал, не шумел. Всё время создавалось ощущение, будто он кого-то ждал.              Чонгук зашёл в тот детский дом почти случайно. Он давно думал о детях — но только в теории, как о чём-то далёком. В интернете попалась реклама: детский дом срочно нуждается в финансовой помощи. Он поехал, просто чтобы поддержать. Но уехать спокойно не смог. К его ноге тут же прилип ребёнок, будто ждавший именно его. И не отпускал.              Планы Чонгука воплотились в реальность гораздо раньше, чем он сам рассчитывал. Документы оформили за месяц. И теперь, в просторной квартире, Чонгук больше не один.              Сейчас Чон Тэхёну уже пять. Он больше не тот тихий мальчик, каким был в начале. Стоило ему оказаться дома, как весь накопленный за два года запас энергии вырвался наружу. Этот маленький вихрь успевает везде и всюду. Вот, например, каким-то образом отыскал коробку с ёлочными игрушками. Для чего? Ёлка-то ещё даже не куплена!              Похоже, папа, это тонкий намёк, что пора покупать ёлку… и заодно безопасные украшения.              — Так, молодой разбойник, ты что задумал с этими ёлочными шарами? — Чонгук озирается, обнаруживает, что сын спрятался под столом на кухне. Но секретное убежище было быстро рассекречено.              — Ёлку хочу!              — И ты решил найти её под столом?              — Это была забо... забе... за-ба-сто-вка! Во! — с гордостью заявляет малыш. Он обожает удивлять Чонгука новыми словами — то из садика, то от друзей папы, у которых иногда остаётся на ночь. Где он их там находит?              — Малыш, а что это за слово такое? Кто тебя научил?              — Дядя Чимин! Он сказал, что если я чего-то очень хочу, а люди упрямые, надо устроить забастовку.              — А объяснил, что это значит?              — Ну... Он сказал, что я могу залезть под стол и не вылезать, пока ты не исполнишь мои требования, — чуть замявшись, признаётся Тэхён. Его глазки становятся огромными, сияющими. Устоять просто невозможно.              — Ладно. Вылезай из-под стола, поедем за ёлкой, — Чонгук сдается. Он вообще-то планировал сегодня позвонить Паку и попросить забрать сына к себе — на работе творится хаос в преддверии праздников. Но эти глаза-бусинки рушат любые графики. Ёлка так ёлка.              — А дядю Чимина позовём?              — Хочешь, чтобы он пошёл с нами?              — Да! — Тэхён сияет. В этом доме его желания — почти закон. Чонгук набирает номер Чимина, и они договариваются встретиться на рождественской ярмарке.              Маленький Чон Тэхён — самостоятельный и порой ураганный. Почти сам одевается: ведь нужно спешить, а вдруг без них разберут все лучшие ёлки?

***

      На ярмарке они провели почти три часа. Тэхён жадно впитывает каждую витрину, каждую игрушку. Без покупок, конечно, не обошлось. К новой ёлке — новые украшения. А там ещё, и ещё… Время близится к пяти вечера, на улице темнеет, пора возвращаться.              — Чимин, тебя подбросить?              — Не, спасибо. Прогуляюсь.              — Как знаешь. Тэхён, попрощайся с дядей и поехали.              Прощания Тэхёна с Чимином — всегда драма. Он безумно к нему привязан. И неудивительно — Чимин помогает Чонгуку с первого дня, как появился Тэхён. У них с малышом свои заговоры против «вредного папочки». Но Чонгук только рад. Чимин — настоящий союзник. Лучший друг. Почти как мама.              — А дядя Чимин не может с нами поехать? — глаза-бусинки снова в атаке, метаются от Чонгука к Чимину.              — Если дядя захочет — конечно может, — Чонгук смотрит на друга с улыбкой. — Ну, что скажешь?              — Раз уж вы так просите, как тут отказаться, — смеётся Чимин. Он давно уже часть этой семьи.              В машине уютно. Тэхён болтает без умолку, рассказывает, что хочет написать письмо Санте. Но секрет, что он туда напишет, не раскрывает.              — Если скажу — не сбудется! — уверенно заявляет, будто объясняет нечто очевидное самым глупым людям на свете.              Дома Чонгук разбирает пакеты, Чимин помогает Тэхёну переодеться, потом вместе они идут готовить ужин. Тэхён — отличный помощник… пока не подъедает половину ингредиентов.              Когда кухня в порядке, а еда почти готова, можно немного выдохнуть. Тэхён убегает играть в комнату, где Чимин по традиции оставил новый подарок. Он не может не радовать это солнышко.              — Будешь вино? — Чонгук появляется на кухне внезапно, выводит Чимина из мыслей. — В магазине была акция на твоё любимое.              — Раз уж любимое, то буду. За такси — ты отвечаешь!              — Останься у нас. Ты же знаешь, у тебя здесь своя комната. Какое такси?              Чимин — частый гость. Ему даже не нужно приглашение. Они выпивают по бокалу, но на середине ужина ураганчик возвращается. Проголодался!              Ужин проходит в тепле и разговорах. Тэхён устаёт и вскоре сам просится в кровать. Чимин вызывается уложить его.              — Дядя Чимин, а ты останешься? — сонные глаза тяжело держатся открытыми, но ребёнок изо всех сил старается.              — Да, малыш. Утром я испеку тебе блинчики. А теперь закрывай глазки. Пусть тебе приснятся самые прекрасные сны, — он целует мальчика в лоб, бережно укутывает и остаётся рядом, пока тот не уснёт.              Чонгук наблюдает из дверного проёма. Уютно, тепло. Вот так, наверное, и выглядит дом.              — И давно ты там стоишь? — шёпотом спрашивает Чимин, подходя к нему. Он тихо выталкивает Чонгука из комнаты и ведёт на кухню. У них там ещё целая бутылка вина.              — Мне нравится смотреть на вас двоих, — говорит Чонгук, уже не скрывая чувств. У него теперь другие приоритеты. Есть что сказать — он скажет. Он знает, молчание может убивать.              Первые минуты на кухне проходят в тишине. Чонгук достаёт бокалы, разливает вино. Они сидят друг напротив друга и каждый думает о своём. А может — об одном и том же.              — Скоро Новый год. Уже выбрал подарок для Тэхёна? — Чимин нарушает молчание.              — Если честно, ещё нет. Сам знаешь, чем ближе праздник, тем сложнее придумать что-то по-настоящему хорошее.              — И у него день рождения скоро... — Чимин понимает, почему Гуку так тяжело. За день до Нового года у Тэхёна день рождения. Ким Тэхёна.              — Поедешь со мной навестить его? Думаю, в этом году взять с собой и ураганчика. Им пора познакомиться, — младший Чон ещё не знаком со старшим Кимом. Каждый декабрь Чонгук становится тише, грустнее. А Тэхён не знает, как это исправить. Каждый год он просит у Санты одно и то же: чтобы папа больше никогда не грустил и был счастлив. Зачем просить игрушки, если можно потратить своё желание на того, кого любишь?              — Конечно поеду. Я не брошу тебя. Вас, — поправляется Чимин.              — Спасибо. Я не знаю, что бы делал без тебя. Ты спас меня.              — Но не спас его, — Чимин опускает взгляд. — Я же мог... мог предотвратить это. Но Тэхён тогда влетел в клуб так неожиданно, что я просто потерялся, не знал, что делать. Прошло шесть лет, а кажется, будто целая жизнь. С тех пор всё изменилось. Я сам изменился. И иногда мне противно от самого себя.              — Ты не виноват. Пожалуйста, не вини себя, — Чонгук винит только себя. И никого больше.              — То же самое я могу сказать тебе. Ты не виноват. Никто не знал, что всё так закончится. Ты должен быть сильным. Ради него. В память об одном — и ради другого.              Они проводят вечер в душевных разговорах. Бутылка почти пуста. Много мыслей, много выводов, и не все из них можно вслух произнести. Самое сокровенное всё ещё прячется глубоко внутри.              — Пора спать, — Чимин первым встаёт, выкидывает бутылку, убирает бокалы.              Чонгук не двигается, задумался.              — Как думаешь, он будет счастлив, если счастлив буду я? — вопрос застаёт Чимина врасплох.              — Думаю, именно этого он и хотел бы. Он любил тебя. Твоё счастье было для него важным.              — Простил ли он меня?              — Конечно. Он послал тебе чудо. Ребёнка. Это же не может быть просто совпадением.              Чимин всегда говорил: появление Чон Тэхёна не случайно. Ким Тэхён простил Чонгука. Давно.              — Всё, хватит грустить. Иди спать, тебе же завтра на работу. Или ты решил ночевать на кухне? — Чимин ворчит, но с теплом.              — Ляжешь со мной? Помнишь, как в детстве?              Они знакомы с детства. Их семьи дружили, вместе ездили в поездки, отмечали праздники. Школа, университет — всё вместе. Когда было страшно или плохо, они просто приходили друг к другу. Поговорить. Побыть рядом. Уснуть вместе. Так было легче.              — Малыш Чонгук-и вернулся? — с усмешкой, но с добротой спрашивает Чимин.              — Пожалуйста... — Чонгук звучит разбито. И Чимин, конечно, не отказывает

***

      Чонгук просыпается от крохотных лапок на лице.              — Ёнтан? Кто тебя пустил? — голос охрипший. Голова гудит. Последний бокал был лишним.              Он пытается встать, но не может — что-то тяжёлое придавило грудь. Сознание проясняется. Он вспоминает: засыпал не один. На нём спит Чимин, устроившись прямо на груди. Спит крепко. И Чонгук решает не мешать.              Второй день он прогуливает работу. Он там главный — может себе позволить. Сейчас дома есть дела поважнее.              Он проводит ладонью по мягким волосам Чимина. На душе — спокойно. Будто всё на своих местах. Чимин — в его одежде, рядом, такой родной, домашний. Может, он и есть ответ на все вопросы.              В комнату вбегает Тэхён, испуганно замирает в дверях и смотрит на них непонимающе.              — Милый, ты чего? Что-то случилось? — шепчет Чонгук, не желая разбудить Чимина.              — Я зашёл в комнату Чимин-хёна, а его там не было. Я испугался, что он ушёл и не попрощался, — тихо говорит Тэхён. Повторяет за папой, старается говорить едва слышно. — А можно мне с вами лечь?              — Конечно, забирайся.              Тэхён осторожно устраивается рядом, с другой стороны от Чимина. Кладёт голову на плечо папы и почти сразу засыпает.              В этот момент просыпается Чимин и видит эту умилительную картину.              — Доброе утро, Чонгук.              — Доброе. Как спалось? — они говорят едва слышно. Теперь они оберегают сон Тэхёна.              — Прям как в детстве, — улыбается Чимин. — Пойду приготовлю завтрак. Не буду вам мешать.              Он уже собирается встать, но Чонгук останавливает его.              — Останься. — Он говорит это как-то особенно. Так, будто в этих двух словах спрятано целое признание. — Успеешь приготовить. Сегодня. Завтра. Может, и до конца жизни?              Чонгук не романтик. Он сам не до конца понимает, к чему ведёт. Но внутри всё подсказывает: это правильно.              — Подожди... Чонгук, ты сейчас о чём?              — Я предлагаю попробовать. Отношения. Я не идеален. Может, и не стану. Но рядом с тобой я хочу быть лучше.              — Я подумаю. Хорошо? А сейчас — завтрак. А то одна кроха, похоже, подслушивает! — Чимин начинает щекотать Тэхёна.

***

      — Дядя Чимин! Дядя Чимин! — Тэхён несётся к Чимину, который собирается уходить.              — Что такое, малыш?              — Останься с нами! Помоги ёлку украсить! — он искренне не хочет отпускать Чимина. Ни сейчас. Ни потом.              — Тэхён-и, давай позволим Чимину самому решить, — вмешивается Чонгук. Он понимает, Чимину нужно время подумать.              Но Чимину не нужно много времени.              — Раз ёлку украсить — значит, останусь, — улыбается он и возвращается в квартиру.              Тэхён подзывает отца и шепчет:              — Мы же не отпустим дядю Чимина?              Квартира украшена. Письмо Санте написано. Ёнтан, папа и Чимин рядом. Что ещё нужно для счастья?              Тэхён бегает по квартире в предвкушении. Скоро Новый год! Подарки под ёлкой от Чонгука и Чимина уже ждут. А завтра придут родственники, и подарков будет ещё больше. Тэхён очень любит праздники, а родные очень любят Тэхёна.              Прошла неделя, но Чимин так и не дал Чонгуку ответа. И Чонгук не торопит. Пусть всё идёт, как идёт. Главное — счастье близких.              Чонгук берёт Тэхёна на руки и подходит к панорамному окну. Отсюда видно главный салют города. Чимин тихо подходит, становится рядом.              Начинается отсчёт. Каждый думает о своём. Каждый загадывает.              Чимин давно всё решил. Он переводит взгляд на Чонгука. Тот уже смотрит на него.              За окном гремят салюты, Тэхён хлопает в ладоши и спрыгивает с отца, чтобы прильнуть к стеклу.              Чимин зовёт Чонгука тихо, почти шёпотом. Он стоит перед ним, смотрит в глаза, хитро улыбается — и неожиданно тянется к поцелую. Останавливается в миллиметре от губ.              — Я останусь, — шепчет он. И целует.