Love, honor & cherish

      Серкан не спит уже третьи сутки подряд, и Эда знает почему.       Несмотря на все его слова об обязательном двухмесячном декрете после рождения младшего сына, мужчина просто не может бросить только образовавшуюся компанию на плечи двух своих самых лучших и близких друзей.       Пырыл и Энгин, будучи профессионалами в своём деле, конечно, не дадут новому проекту оказаться на дне, но даже они не всесильны.       Именно поэтому, днём помогая жене с детьми, по ночам господин Болат занят работой — прорисовкой чертежей и планированием новых контрактов с клиентами.       Эда не может смотреть на его хронические мешки под глазами, появившиеся из-за постоянного недосыпа и стресса. Вообще, пока малыш Альп требовал от неё только постоянного кормления и смены подгузников, она и сама прекрасно справлялась, однако так и не смогла доказать мужу, что ему необязательно 24/7 находиться возле неё и детей.       Юная госпожа Кираз, наконец, прониклась атмосферой школы, влилась во внеклассную деятельность, и теперь все больше времени проводила вне дома — занимаясь с одноклассниками то проектированием зданий из конструктора, то рисованием, то созданием поделок из подручных средств.       Проснувшись от возни сына, Эда сразу замечает отсутствие мужа на второй половине кровати. И, судя по тому, что подушка находится в идеальном нетронутом состоянии, девушка делает верный вывод о том, что муж этой ночью в спальне не появлялся.       Засыпать без супруга уже вошло в привычку — измотанная за день госпожа Болат засыпает, едва кряхтение сына в кроватке стихает, а ее голова касается подушки. Обязанность по укладыванию на ночной сон старшей дочери с момента рождения Альпа легла на мужественные плечи Серкана — но тот и рад укреплению связи с наследницей.       Укачав ребёнка, Эда сует ноги в пушистые тапочки и направляется в сторону рабочего кабинета мужа, из-под двери которого просачивается яркий свет лампы. Кутаясь в шелковый халат нежно-розового цвета, брюнетка аккуратно берётся за дизайнерскую ручку двери и позволяет свету выскользнуть из помещения и залить коридор.       Взору хозяйки дома предстаёт небольшое квадратное помещение, выполненное в белых, серых и коричневых тонах. Посреди комнаты стоит громоздкий дубовый стол цвета темного дерева, напротив него — два белых кресла полукруглой формы с низкими спинками. Напротив двери, прямо за рабочим местом, возвышается книжная секция с множеством полок, заставленных книгами и папками с документами. Слева, возле стены, выполненной в виде нескольких серых квадратных панелей, расположился диванчик с кофейным столиком.       Серкан дремлет, откинувшись на спинку дорогого кожаного кресла. На столе перед ним — открытый ноутбук с давно потухшим экраном и пустая чашка из-под кофе, явно не первая за ночь.       Мягко ступая по дорогому паркету, Эда обходит Сириуса, развалившегося на ковре возле кресел, и через мгновение оказывается возле мужа. Запускает правую руку в его отросшие не собранные волосы, а второй рукой аккуратно принимается поглаживать колючую щеку.       Ресницы мужчины начинают трепетать, а потом он открывает глаза и сонным взглядом смотри на супругу.       — Идём, — Эда берет его за руку, а у него нет сил сопротивляться. Он лишь поднимается с насиженного места, даже не задвинув стул и не закрыв ноутбук, и слепо следует за женой, не выпуская ее ладони. Они выходят из помещения, и Эда гасит свет, Сириус медленно ковыляет следом за хозяевами.       Стоит Серкану оказаться в горизонтальном положении, он тут же засыпает, не успев даже накрыться одеялом. Эда аккуратно, чтобы не разбудить, закутывает его, а потом ложится на свою сторону кровати и прижимается к нему всем телом, вдыхая запах любимого мужчины. Сириус пристраивается в ногах пары, и через пару минут можно слышать его тихое посапывание.       Утро следующего дня начинается для Серкана с полнейшей дезориентации. Открыв глаза, он не сразу понимает, где находится, а голова начинает предательски болеть, напоминая про вчерашнее переутомление.       Повернув голову направо, мужчина не обнаруживает ни жены, ни сына, поэтому принимает сидячее положение и тянется к телефону, заботливо оставленному Эдой на тумбочке. Часы на экране показывают половину двенадцатого утра, а полнейшее отсутствие каких-либо сообщений не может не удивить.       Поднявшись с кровати, мужчина открывает шторы, и яркое солнце проникает в комнату. Потянувшись, он небрежным движением руки приглаживает волосы и направляется к лестнице, ведущей на первый этаж. Спускаясь по ступенькам, он может видеть жену, расположившуюся в одном из кресел под навесом возле дома. На ее коленках находится планшет, на котором она что-то старательно выводит электронным карандашом, а одна из ног качает коляску, в которой явно посапывает наследник семьи Болат.       Она замечает мужа, когда он только подходит к стеклянным дверям, ведущим из гостиной на террасу. Откладывает гаджет в сторону и улыбается своей самой счастливой улыбкой.       — Доброе утро, — мужчина целует ее в макушку и пристраивается на соседнее кресло, попутно заглянув в коляску. — Как ты себя чувствуешь?       — Разбито, — отзывается мужчина, откинувшись на спинку плетёного кресла, поставив локоть на подлокотник и в своей обычной манере подперев щеку рукой. — Давно я не чувствовал такого.       Он точно ожидал того, что жена начнёт ворчать на него и читать нотации, но она лишь поднимается со своего места и перемещается на подлокотник его кресла, позволяя ему обнять себя за талию и опустить голову куда-то в район ее живота.       — Что ты хочешь на завтрак? — Она запускает руку в его непослушную растрёпанную шевелюру. — Мы с Кираз утром ели вафли, ты хочешь?       Он лишь мычит что-то нечленораздельное, заставляя жену хмыкнуть, оставить поцелуй на его макушке и удалиться на кухню, напевая незатейливую мелодию себе под нос.       Стоит ей скрыться за пределами гостиной, ребёнок в коляске начинает шевелиться, а потом заходится плачем. Серкан, уже почти заснувший в не самой удобной позе, мгновенно вскакивает со своего места и склоняется над наследником.       — Привет, моя радость, — приметив улыбающееся лицо отца, Альп перестаёт плакать и теперь лишь слегка хныкает, размахивая руками и ногами в разные стороны.       Мужчина ловко достаёт его из коляски, аккуратно помещает на сгибе своего локтя и принимается укачивать его, параллельно целуя в лоб. Проходит несколько минут, прежде чем малыш окончательно успокаивается, и его беззубый рот расплывается в улыбке.       — Соскучился по мне? — Серкан счастливо улыбается, смотря на сына и принимается поглаживать его живот. — Я очень скучал по тебе.       — Он сегодня в хорошем настроении, — раздаётся за спиной голос Эды, и Болат оборачивается.       Его жена, облачённая в летний длинный сарафан на завязках ярко-розового цвета, ставит на стол, стоящий на другом конце террасы, поднос с аппетитно выглядящими вафлями, ягодным сиропом, фруктами и большой кружкой ароматного кофе.       Только сейчас Серкан осознаёт, что он по-настоящему голоден, поэтому в несколько шагов преодолевает расстояние, оставшееся до стола.       Устраивается по главе стола, предварительно передав сына Эде и одарив ее мимолетным поцелуем. Девушка садится слева от него, держа на руках сына и напевая ему колыбельную. Сна у Альпа нет ни в одном глазу, поэтому он лишь смотрит на мать, периодически издавая одному ему понятные звуки.       — Я хотела поговорить с тобой, — начинает брюнетка, наблюдая за тем, как Серкан с аппетитом поглощает непривычно калорийную для себя еду. Он переводит на неё взгляд и едва заметно кивает, давая понять, что внимательно ее слушает.       — Я думаю, что тебе стоит вернуться в офис, — брови мужчины сначала удивленно летят вверх, потом сводятся к переносице, и он кладёт запястья на стол, прекращая работать столовыми приборами.       Эда лишь вздыхает, отводит взгляд, смотря на листву деревьев в саду, а потом снова смотрит на мужа.       — Мне очень тяжело видеть тебя в таком состоянии, — признаётся она, — я знаю, что мы договаривались, что после родов мы на какое-то время забудем о работе, но это невозможно. Я знаю, что ты работаешь по ночам, знаю, что Пырыл и Энгин не справляются в офисе без нас, и это напрягает меня.       — Эда, мы же все решили, — блондин смотрит на жену, — два месяца мы с тобой оба присматриваем за детьми, а потом уже решаем вопрос с офисом.       — Да, но через два месяца твоя помощь мне нужна будет гораздо больше, чем сейчас, — слегка повышает голос брюнетка, чем пугает малыша, почти задремавшего в ее руках. Серкан переводит взволнованный взгляд на ребёнка, готовый в любую секунду броситься на помощь жене, но она укачивает сына за несколько мгновений, будто подтверждая свои слова.       — Послушай, — она откидывается на спинку деревянного стула и слегка мотает головой, чтобы убрать челку с глаз, — разве тебя не мучает совесть, что мы бросили ребят там одних? Без толковой команды, с кучей бумажной волокиты и клиентами? Ты же работаешь по ночам, Серкан, а днём витаешь в облаках, постоянно зевая и засыпая то в кресле, то на диване. Пожалуйста, выйди в офис. Помоги ребятам и успокой себя. Ты же не можешь без работы, я же знаю.       — Эда, я же обещал тебе, что работа не встанет на первое место.       — Так я и не прошу отказываться от нас, — девушка поднимается, чтобы переложить в коляску заснувшего сына, а потом присаживается на колени к мужу. — Я лишь прошу тебя наконец подумать о себе, перестать гробить своё здоровье и нервы.       Ответом ей служит долгий поцелуй и блуждающие по телу руки.

***

      — Детка, — Серкан смотрит на расположившуюся на заднем сидении машины дочь сквозь зеркало заднего вида. — Я хотел кое-что спросить у тебя.       Кираз отвлекается от рассматривания пейзажа на окном и ловит взгляд отца в зеркале.       — Что ты скажешь, если я на какое-то время вернусь на работу в офис? — На самом деле, он не понимал, зачем задаёт дочери такой вопрос. Конечно, если Кираз ответит отрицательно, он ещё сотню раз подумает, прежде чем влиться в рабочий процесс, но в конечном итоге, наверное, все же подслушает Эду и вернётся в офис. Однако, мнение дочери для него является таким же важным, как и мнение жены, поэтому ему было важно узнать, что думает его наследница.       — А я смогу приходить в игровую комнату? — Слегка наклонив голову, интересуется малышка, чем заставляет мужчину усмехнуться.       — Конечно, когда захочешь.       — И даже вместо школы? – Она недоверчиво смотрит на отца, ловя его взгляд в зеркале.       — Наверное, это не лучшая идея, — мотает головой Серкан, — думаю, мама будет против, но ты можешь оставаться там во внеучебное время, что скажешь?       — Думаю, мне это подходит, — кивает девочка и вновь устремляет взгляд в окно, — можешь работать.       Серкан усмехается и заезжает на подъездную дорожку семейного особняка.

***

      Первая рабочая неделя Серкана в офисе проходит напряженно для мужчины, поскольку каждую свободную секунду он набирает номер жены, чтобы удостовериться, что ей не нужна его помощь, но долгие гудки раздражают насколько, что телефон норовит улететь в стену. Эда же раздражается, едва только видит фото определитель входящего звонка на экране мобильника. Ругается, ворчит, но трубку поднимает, чтобы заверить супруга в том, что все в порядке и напомнить забрать Кираз из школы.       За полторы недели очной работы в офисе график Серкана приблизился к совершенству — утром, после завтрака всей семьей, он отвозит Кираз в школу, чтобы через несколько часов, во время своего обеденного перерыва, снова приехать за ней и отвезти в офис, где в конференц-зале уже накрыт здоровый обед на двоих.       В конце второй рабочей недели график становится настолько плотным, что выбраться из офиса у Серкана получается только поздним вечером, поэтому забота об обоих детях ложится на хрупкие плечи Эды, но она не против — дети приносят ей радость, а дела компании наконец-то идут в гору, несомненно, принося доход.       — Ты в порядке, вишенка? — Взволнованно интересуется Эда, встретив дочку у входа в школу. Кираз поднимает на мать слегка опухшие карие глаза и привычным движением рук убирает волосы с лица.       — Папа не приехал? — Она пытается высмотреть отца в толпе родителей возле дверей, но не находит его.       — Нет, дорогая, — Эда присаживается на корточки напротив дочери, чтобы быть с ней на одном уровне и берет её за руку, — но мы сейчас поедем к нему в офис, что скажешь? Там и Джан будет.       Кираз неопределенно мотает головой, Эда поднимается и, держа ребенка за руку, направляется к машине, все еще не сводя взволнованного взгляда с наследницы.       Кираз успевает заснуть за то время, пока они едут до офиса, поэтому Эде приходится разбудить её, чтобы зайти в помещение.       — Я сейчас помогу папе с одним делом, а потом мы пойдем кушать, хорошо? — Произносит девушка, толкая дверь и пропуская дочку вперед. Кираз не издает ни звука, лишь быстро удаляется в сторону игровой комнаты, где уже копошится её вечный друг и соратник Джан.       Кинув последний взгляд на дочь, Эда вздыхает, поправляет сумку на плече и направляется в сторону кабинета.       В компанию, которая теперь носит название «Architecture, Interior & Design», уже пришли новые сотрудники, но здесь можно обнаружить и старых знакомых — смешные Лейла и Эрдем, как всегда на своей волне выполняющие поручения, Ферит и Джерен, вместе с годовалым сыном вернувшиеся из Лондона, стоило им только узнать, что друзьям и компании нужна помочь.       — Всем добрый день, — дружелюбно улыбается Эда, звонко цокая каблуками. Ее приветствует нестройный хор голосов, и она ищет глазами помощницу мужа. — Лейла, ты распечатала чертежи, которые я просила?       — Да, они у тебя на столе, — откликается девушка, отрываясь от сканирования документов на другом конце помещения.       Рядом с компьютером действительно обнаруживается внушительной толщины папка с чертежами, вооружившись которой, брюнетка направляется в кабинет партнера.       Едва слышно касается костяшками пальцев двери и, поймав на себе удивленный взгляд мужа, заходит внутрь.       — Все в порядке? — Серкан поднимается со своего места, чтобы увлечь жену в поцелуй и объятия.       — Да, я закончила чертежи для Майями, — находясь в объятиях мужа, девушка кивает на папку, которую уже успела положить на стол, — решила забрать Кираз и приехать обсудить их с тобой. Проект особняка уже готов?       — С кем Альп? — Игнорируя её последний вопрос интересуется мужчина, возвращается на свое место и принимается изучать полученные чертежи.       — Твои родители любезно согласились помочь, — Эда откидывает волосы за спину и занимает свое привычное место по правую руку от супруга.       — Через десять минут будет собрание по этому проекту, — закрывая папку спустя какое-то время, произносит Серкан, — останься, обсудим твои наработки. Где Кираз?       — Она в игровой, — произносит девушка, потупив взгляд, что не укрывается от внимательных глаз Болата, который решительно подвигается к супруге.       — Что случилось?       — Она очень странно выглядит и ведет себя сегодня, — делится с ним брюнетка. — Ты не заметил ничего странного утром, когда отвозил её в школу?       — По правде говоря, — Серкан поглаживает отросшую щетину, а потом делает неопределенный взмах рукой, — она очень просилась остаться дома сегодня. Я пообещал забрать её и купить мороженое, если она сходит на занятия.       Эда на мгновение закрывает лицо руками, а потом оказывается в объятиях мужа.       — Не переживай, она просто устала, завтра выходной, думаю, нам стоит уехать за город, чтобы развеяться, — блондин целует жену в макушку и переводит взгляд на дверь, за которой слышатся голоса коллег. Через мгновение они большой компанией заходят в конференц-зал и занимают свои места, после чего раскладывают бумаги на столе.       — Чертежи и особняка, и прилегающей к нему территории полностью готовы, можно начинать работу, что насчет участка? — Начинает Серкан и переводит свой взгляд на Энгина, задачей которого было проследить за подготовкой участка к началу строительства.       Беседа с Энгином касательно освобождения участка под стройку длится без малого пятнадцать минут.       — Договор уже готов к подписанию, — подает голос Джерен со своего самого дальнего от начальника кресла, поднимается со своего места и, подойдя к Болату, кладет договор на его стол. — Прочитай, если все устраивает, то я отправлю его клиенту на подписание.       Серкан кивает, и уже готовится внести на рассмотрение новый пункт, как его внимание привлекает Кираз, тихо прислонившаяся к двери кабинета.       Пырыл, Ферит и Джерен, сидящие напротив двери, переводят взгляды на вход, а вот Энгину и Эде приходится повернуться, чтобы увидеть источник прерыва совещания.       — Детка? — Серкан с беспокойством смотрит на дочь, потом взглядом встречается с женой и слегка кивает ей, позволяя покинуть совещание.       Быстро поднявшись со своего места, девушка в несколько шагов сокращает расстояние до дочери и, взяв ее за руку, скрывается за дверьми кабинета.       Выждав небольшую паузу, Серкан возвращается к вопросу с особняком в солнечном Майями.       — Так как стройка будет находиться на другом материке, я считаю, будет правильным, если мы назначим ответственного за проект, который сможет периодически появляться на стройке и контролировать процесс не только дистанционно, но и лично. Иначе велика вероятность того, что какой-то косяк погубит весь проект.       — Кого же ты предлагаешь? — Ферит, покачивая на пальцах ручку, внимательно смотрит на друга, в глубине души желая, чтобы проект отдали именно ему.       Ответить Серкан не успевает, поскольку за дверью кабинета раздаётся детский плач, потом торопливые успокаивающие слова Эды, а потом громкий, до ужаса пугающий хриплый голос Кираз:       — Я хочу к папе! Пожалуйста, пусть я пойду к папе! Папа! Папочка! — И девочка заходится в новой порции рыданий, которые перерастают в настоящую истерику.       Серкану требуется несколько секунд, чтобы покинуть зал совещаний. Его взору представляется ужасная картина: Эда, с капельками пота на лбу, напуганными глазами и дрожащими руками пытается удержать в некоем подобии объятий Кираз, которая, вопя и вырываясь, размахивает руками и надрывает голосовые связки.       Сократив расстояние между дверью кабинета и женой, блондин аккуратно расцепляет замок из пальцев жены на спине дочери, а потом берет ее на руки и прижимает к себе, поглаживая по голове. Девочка ещё несколько мгновений бьется в импровизированных конвульсиях, после чего расслабляется в руках отца и обнимает его за шею, положив голову ему на плечо. Он чувствует, как горячие слёзы пропитывают рубашку на его плече, поэтому ещё сильнее прижимает дочку к себе.       — Я здесь, все хорошо. Я рядом, душа моя, не переживай.       — Эда, возьми, — Серкан переводит взгляд на жену, которая дрожащими руками берет из рук Лейлы стакан с водой и пытается сделать хотя бы маленький глоток.       — Иди сюда, — мужчина протягивает свободную от ребёнка руку и сгребает в объятия все ещё немного дрожащую от пережитой паники брюнетку, которая утыкается носом в его грудь и старается успокоить сердцебиение. Целует ее в макушку и поглаживает рукой в районе плеча.       — Я не понимаю, что происходит, Серкан, — сквозь пелену слез произносит она, отстраняясь и смотря на дочь, которая притихла на руках отца. — Она вдруг начала плакать, а я не смогла ее успокоить, такого никогда не было.       — Сейчас я отменю совещание, и мы поедем домой, — мужчина разворачивается и направляется в сторону кабинета, но жена ловит его за руку.       — Мы почти все обсудили, давай закончим, а потом поедем, ладно?       Выждав паузу, он кивает, после чего они вдвоём заходят в кабинет, где уже идёт обсуждение какого-то рабочего момента.       Присутствующие мгновенно замолкают, а их взгляды теперь прикованы к Кираз, расположившейся на руках Серкана.       Мужчина опускается в кресло, сажает дочь на колени, но она по-прежнему тихо сопит на его плече, пытаясь выровнять дыхание и обнимая его за шею.       Эда не сводит с них своего взгляда, но работа вынуждает ее сосредоточиться на проекте.       — Ферит, что ты скажешь, если мы предложим тебе взять этот проект под свою ответственность? — Эда переводит взгляд на мужа подруги, отчего тот даже на секунду замирает.       — Да, мы с партнерами, — Пырыл обводит взглядом мужа и Болатов, — посовещались вчера немного и решили, что ты отлично справишься с этой задачей, учитывая, что мы доверяем тебе как себе, и ты ни разу нас не подводил.       Губы Джерен расползаются в улыбке, и она берет мужа за руку, выражая свою радость. Сам же Ферит светится от счастья, о чем не медлит сообщить друзьям.       — Это большая честь и ответственность, — он слегка склоняет голову, — я не подведу.       — В таком случае, — подаёт голос Серкан, на чьих руках завозилась Кираз и, ненадолго подняв голову с плеча родителя, не очень уверенным шагом перебралась на руки к матери, сев лицом к Пырыл и отклонив голову назад настолько сильно, что она оказалась на груди Эды, — я думаю, что тебе стоит лично отвезти документы клиенту, заодно проверить все ли готово к строительству.       — Со мной связался заказчик, — Пырыл поворачивается к Серкану, — он просил, чтобы перед началом строительства ты лично приехал и проконтролировал все.       Серкан вздыхает, кидает краткий взгляд на Эду, но кивает.       — Да, хорошо, я думаю, мы можем это устроить.       Кираз на руках Эды немедленно начинает возиться, после чего вдруг снова заходится в плаче.       Перепуганная Эда разворачивает девочку к себе лицом и прижимает ее к груди, поглаживая по голове и шепча успокаивающие слова.       — Нет, дорогая, папа будет рядом, не переживай, он никуда не поедет.       Требуется несколько минут, чтобы Кираз немного успокоилась. Эда целует ее в лоб, а потом смотрит на мужа.       — Она очень горячая, температура поднялась.       — Закончим на сегодня, — мужчина кивает коллегам, поднимается со своего места, задвигает стул, после его аккуратно берет из рук жены дочь, которая тут же обвивает руками его шею и привычно кладёт голову на плечо. Выходит из кабинета и направляется к выходу.       — Я позвоню, — Эда кивает друзьям и спешит за своей семьей.       — Госпожа Дилек, что это может быть? — Уже час Эда и Серкан сидят возле кровати дочери в больничной палате.       Семейный врач семьи Болат, госпожа Дилек, и ее коллега, детский врач господин Тезер, о чём-то тихо переговариваются, смотря в бумаги с анализами, только что полученными из лаборатории.       Серкан злится. Неопределённость пугает его, и именно эта неопределённость вот уже час держит его в подвешенном состоянии, не позволяя ни на секунду вдохнуть полной грудью. Он сидит в кресле возле окна и практически может дотянуться рукой до плеча жены, которая, ссутулившись, сидит на краю кровати дочери и держит ее за руку, периодически поглаживая или целуя ее пальцы. Кираз спит, накачанная слабой дозой успокоительных.       — Скажите, в последнее время в вашей семье были какие-то резкие перемены? Что-то, что кардинально поменяло весь семейный уклад? — Господин Тезер, мужчина на вид лет сорока, с трехдневной щетиной и густыми кудрявыми волосами, наконец, садится в кресло, стоящее рядом с Серканом, и включает планшет, чтобы делать заметки.       — Серкан вышел работать в офис две недели назад, — Эда стирает с лица непрошеную слезу и поворачивается лицом к врачу и мужу.       — Да, — блондин проводит рукой по лицу, — да, я последние пару месяцев редко появлялся в офисе, мы готовились к рождению Альпа, потом занимались им, а сейчас работа накрыла с головой, так что последние пару дней я практически не выхожу из офиса.       — Как это поменяло привычный образ жизни Кираз?       — Особо никак, — пожимает плечами Эда и пересекается взглядом с мужем. — Утром Серкан отвозит ее в школу, в обед забирает, а потом она до вечера находится в офисе, в игровой.       — А как она отнеслась к рождению малыша? — Врач делает все новые пометки, чем заставляет Серкана хмуриться. Блондин переводит взгляд на стоящую за спиной врача госпожу Дилек, но та только успокаивающе кивает ему, прося ответить на вопрос.       — Ревновала, — произносит Болат. — Ещё во время беременности, но мне показалось, что она рада, что стала старшей сестрой, она очень привязана к Альпу.       Врач хмыкает, делает ещё одну заметку на устройстве, после чего откладывает его в сторону.       — На мой профессиональный взгляд, — он складывает руки в замок на коленях, — мы имеем дело с сильнейшим стрессом, вызванным резкой сменой образа жизни. Девочка здорова, абсолютно, — произносит врач, предугадывая следующий вопрос Серкана, — но слишком много новых обстоятельств окружили ее в последнее время, и ее организм просто не успевает подстраиваться под новый ритм жизни.       — Почему такая реакция на Серкана? — Интересуется Эда, смотря то на врача, то на супруга. — Мне показалось, что она очень сложно переносит разлуку с ним.       — Если копать очень глубоко, — кивает мужчина, — то я предполагаю, что такая реакция может быть связана с боязнью Кираз снова оказаться вдали от господина Серкана, как это было год назад. Ну знаете, некоторые дети боятся темноты, некоторые — монстров под кроватью, ваша девочка ценит свою семью, боится потерять ее, а, учитывая появление второго ребёнка в семье, которому, как ни крути, уделяется большое внимание, не сложно представить, что она чувствует.       — Что мы можем сделать? — Голос Серкана такой тихий, что услышать его оказывается очень даже сложно. Эда протягивает к нему руку, и ее маленькая ладошка оказывается в его большой тёплой ладони.       — Разговаривайте с ней, обсуждайте какие-то вопросы, говорите, что любите и цените её, — говорит доктор. — Также хорошо будет, если в ее жизни появится какой-то вид активности, подойдут даже долгие прогулки в парке. Девочке нужно ваше внимание и вера в неё.       Когда врачи уходят, и они остаются в палате втроём, Эда пересаживается на колени мужа и запускает руку ему в волосы.       — Не вздумай винить себя, понятно?       Глаза Серкана закрыты, брови сдвинуты к переносице, что даёт понять, что он думает.       — Эй, — девушка берет его лицо в ладони, — посмотри на меня.       Он открывает глаза, и Эда видит в них такую печаль, что сама готова заплакать.       — Такое бывает, она же малышка еще, не успевает подстроиться под нас, — большим пальцем руки гладит его по щекам, смахивая слёзы, катящиеся из его глаз. — Все будет хорошо, мы справимся.       — Это моя вина, — его голос звучит настолько тихо, что Эде приходится наклониться к нему и обнять за шею. — Если бы я тогда ответил на тот твой звонок, если бы ты рассказала мне все. Кираз бы росла с отцом и никогда бы даже не думала о том, что я могу уйти.       Эда немного отстраняется и смотрит в его грустные глаза.       — Ты хотел, чтобы я была счастлива, — грустно улыбается она. — Разве можно винить тебя? Поверь, когда Кираз станет старше, и мы расскажем ей эту историю, она будет ещё больше гордиться тобой — своим отцом, который был готов пожертвовать собой и своим счастьем ради счастья любимого человека. Не каждый пойдёт на такое, любимый.       Из глаз Серкана все ещё бегут редкие слезинки, и Эда, взяв его лицо в свои ладони, мягко целует его, заставляя на несколько секунд забыть обо всех проблемах. Ее руки по-прежнему обвивают его шею, а его расположились на ее тонкой осиной талии.       Их прерывает звонок телефона, доносящийся из сумочки девушки, и она не может не отреагировать.       — Твоя мама звонит, — произносит она, кинув на мужа краткий взгляд, после чего отвечает на звонок. — Мама, что-то случилось?       Серкан усмехается — эти их фразочки: «мама» и «дочка» все ещё заставляют его вздрагивать, а потом непроизвольно улыбаться. Через мгновение его лицо приобретает серьёзное выражение, и он пытается разобрать хотя бы слово из той торопливой и длинной речи, которая доносится из динамика.       — Не переживайте, — произносит Эда и поднимается с колен мужа, направляясь к кровати, где лежит ее сумка, — покачайте его на руках, я сейчас приеду.       Женщина на том конце отключается, а Серкан встает с насиженного места.       — Все в порядке?       — Альп капризничает, — говорит Эда и не замечает, как ее рука оказывается в ладони мужа, — мне нужно ехать, ты справишься здесь?       Девушка смотрит на сопящую под одеялом дочь, а потом переводит тревожный взгляд на мужа.       — Я подожду, пока она проснётся, и мы приедем домой.       Эда привстает на носочки, чтобы дотянуться до его губ, запечатлевает на них поцелуй, после чего подходит к кровати дочери и целует ее в лоб.       — Я люблю тебя, моя вишенка, — гладит дочку по голове и убирает спавшую на лицо прядь. — Мы с папой всегда будем рядом, чтобы помочь тебе и защитить тебя.       Серкан садится на кровать с противоположной стороны, девушка гладит его по щеке напоследок, после чего тихо выскальзывает из палаты.

***

      Малыш Альп внимательно прислушивается к знакомым голосам, лёжа на сгибе рук матери. Его внимание привлекают ее темные волосы, которые так заманчиво болтаются прямо перед его носом. Он протягивает руку — и мама смеётся, когда его пальчики запутываются в завитках ее прически.       — Ты мое солнышко, — ласково произносит девушка, целуя сына в носик, чем заставляет его заливисто смеяться.       — Так вот и не скажешь, что уже два месяца прошло с его рождения, — подаёт голос Мело, откинувшаяся на спинку одного из плетёных кресел, расположенных на террасе особняка семьи Болат. — Я же помню его вот таким крохой, — Мелек поднимает руки перед лицом и наглядно демонстрирует, каким именно был Альп, когда только родился.       — И не говори, — Джерен делает глоток кофе из чашки и тоже откидывается на спинку кресла. — Адаму уже два, а у меня такое ощущение, что он родился всего пару недель назад.       Девушки поворачивают голову чуть левее и принимаются наблюдать за малышом Адамом, который сосредоточенно складывает пирамидку, сидя на вязаном пледе прямо на полу террасы.       Эда улыбается, наблюдая за тем, как сын ее подруги надевает красное кольцо поверх синего, явно меньшего диаметром, а потом бросает напряжённый взгляд на телефон.       — Брось, Да-Да, — хмурится Мелек. — Зять же написал, что они выезжают из больницы. Вот-вот уже будут здесь, чего ты так разволновалась?       — Я переживаю за Кираз, — Эда вытаскивает из пальцев сына вновь захваченную прядь волос и позволяет ему взять себя за указательный палец. — Я не понимаю, что творится у неё в голове, и не знаю, что мне делать, как решить эту проблему?       — Поговори с ней, — Джерен ставит чашку на стол, — Кираз умна не по годам, если что-то и правда не так — она скажет тебе.       Где-то вдалеке раздаётся шум мотора, и Эда вздрагивает. Поспешно передаёт сына сидящей рядом подруге, после чего поднимается с места и спешит к главному входу, где на подъездной дорожке уже припарковалась машина Серкана.       Стоит ей выйти за пределы особняка, Кираз тут же кидается в ее объятия.       — Я так расстроилась, когда проснулась, а тебя не было рядом, — грустно произносит она, обнимая мать за шею. Эда переглядывается с мужем, после чего отстраняется и целует дочку в лоб.       — Я уехала пораньше, чтобы приготовить тебе сюрприз.       Губы Кираз расплываются в едва заметной улыбке, и она, отпустив мать, поднимается по лестнице и заходит в дом.       — Врач сказал, что после успокоительных она какое-то время будет слабой и заторможенной, но это скоро пройдёт, — Серкан обнимает жену за плечи и целует в висок. — Как тут дела?       — Девочки приехали, — обнимая друг друга, они следуют за дочерью, которая медленно идёт впереди. — Очень переживали, тетя и твои родители тоже хотели приехать, но я попросила их навестить нас завтра, поскольку боялась, что слишком большое скопление народу может заставить Кираз нервничать.       — Вау, мама, что это?! — Восторженный голос дочери заставляет их отвлечься от разговора. Кираз, стоя посреди заднего двора, с улыбкой до ушей смотрит на огромный бассейн с пластмассовыми шариками в нем и горкой сбоку.       — Эда, это же очень травмоопасно, — шипит на ухо жене Серкан, на что получает лишь тычок в бок.       — Тебе нравится, душа моя? — Брюнетка подходит ближе к дочери и присаживается рядом с ней на корточки, левой рукой обнимая за талию. — Я подумала, что вы с Джаном отлично повеселитесь здесь.       — Мама, можно прямо сейчас позвать Джана в гости? Можно? Папочка, пожалуйста! — На радостях девочка подлетает к отцу и обнимает его за ноги.       — Конечно, любовь моя, — Серкан поднимает дочку на руки. — Ты не хочешь поздороваться с братиком? Ты скучала по нему?       Кираз замолкает.       — Серкан! — Мужчина переводит удивленный взгляд на рассерженную жену и только спустя пару секунд понимает причину ее злости.       — Вернее, я хотел сказать…       — Ты прав, папочка, я очень соскучилась по братику! — Девочка начинает ерзать на руках отца и, стоит ему опустить ее на землю, бежит в сторону террасы, где малыш Альп уже перекочевал на руки к Мело.       — Правда он у нас хорошенький, да, Мело? — Девочка склоняется над задремавшим малышом и целует его в лоб.       — Ты права, вишенка, — свободной рукой Мело притягивает девочку к себе, — расскажешь мне, что сегодня интересного было в школе?       — Молись, Серкан Болат, — тем временем произносит Эда, близко-близко подойдя к мужу, — чтобы проблема была не в ревности к Альпу. Иначе ночевать ты точно будешь в офисе.

***

      Тусклый свет полной луны по-хозяйски пробирается в спальню на втором этаже сквозь неплотно закрытые шторы.       Они лежат на кровати втроём: Эда, лёжа на боку и устроив локоть под головой, с мягкой улыбкой на губах наблюдает за Кираз, которая, лёжа на животе на второй половине кровати, гладит по голове задремавшего брата, лежащего между ней и матерью.       — Кираз? — Девочка отвлекается от своего занятия и кидает краткий взгляд на мать, после чего вновь переводит влюблённый взгляд на младшего брата. — Я могу кое-что рассказать тебе? Только пообещай, что никому не скажешь.       В глазах девочки тут же загорается интерес. Она сцепляет руки в замок, ставит ставит локти на кровать, а подбородок помещает сверху, приготовившись выслушать секрет.       — Мы сегодня разговаривали с Мело, — говорит Эда, смотря на дочку, — и она сказала мне, что очень сильно хочет вернуться в Шале, ну, помнишь, где я работала, когда мы с папой встретились?       Выражение лица Кираз приобретает серьёзное выражение, и она двигается ближе, чуть не задев малыша рукой, но вовремя спохватившись и подвинув его чуть влево — ближе к маме.       — Я думала об этом сегодня целый день, — Эда переворачивается на спину, складывает руки на животе и смотрит в полоток. — И поняла, что я очень боюсь, что если Мело уедет, то мы уже не будем близки как раньше, она уедет и забудет меня. А мне будет очень сложно без неё.       Кираз молчит пару секунд.       — Но она же любит тебя, мамочка, — Эда поворачивает голову и внимательно смотрит на серьёзную дочь. — А те, кто любят, всегда вместе. И никогда не уходят. Вот я боялась, что папа уйдёт и больше не вернётся. Но я же знаю, что он нас любит. Поэтому больше не боюсь. И я люблю его, поэтому ни за что не отпущу, если он решит уйти.       На глазах Эды выступают слёзы.       — Он так сильно любит тебя, вишенка, — она снова поворачивается на бок и поправляет прядь волос, упавшую на лицо дочери. — Знаешь, сегодня, когда тебе стало плохо, он ни на секунду не отходил от твоей кровати. Все время держал тебя за руку, говорил, как сильно любит тебя. Он правда очень старается быть для тебя лучшим отцом. Да, конечно, иногда косячит и забывается, но это ведь наш папа, наш самый любимый папа, который всегда-всегда будет рядом.       Кираз переводит взгляд на окно, все ещё занавешенное шторами, а потом смотрит на Эду, слегка сдвинув брови к переносице.       — Всегда-всегда?       — Всегда-всегда.       Полежав ещё пару минут в полном молчании, Кираз слезает с высокой родительской кровати и босыми ногами топает к выходу из комнаты. В коридоре поворачивает налево и, оказавшись у нужной двери, замирает.       Дверь в малую гостиную, находящуюся на втором этаже, открыта. Кираз, стоящая за углом, в тени, может видеть отца, сидящего на огромном диване. На кофейном столике перед ним стоит ноутбук. Оттуда доносятся голоса, из чего девочка делает вывод, что папа работает с клиентами, а отвлекать его от важной деловой встречи ей всегда было строго-настрого запрещено.       Выйдя из тени, она недолго стоит, прислонившись боком к дверному косяку — ровно до того момента, пока Серкан не замечает ее краем глаза и не кидает на неё вопросительный взгляд, продолжая по-английски разговаривать с заказчиком.       Тогда Кираз перебирается в кресло, стоящее справа от дивана, и тихо-тихо сидит, сложив руки на коленях и постоянно ловя на себе вопросительные и напряженные взгляды отца.       — Детка, что-то случилось? Почему ты ещё не спишь? — Стоит видео-конференции завершиться, Серкан закрывает ноутбук и подвигается на край дивана — поближе к ребёнку.       — Я очень люблю тебя, папа, — говорит она, подвигаясь совсем на край дивана и беря большую ладонь отца в свои маленькие ладошки. — И я знаю, что ты всегда-всегда будешь рядом, так мама сказала, а мама никогда меня не обманывает. И ещё я хотела извиниться, что так вела себя сегодня. Просто я стала бояться, что ты уедешь по работе далеко-далеко и больше не вернёшься к нам, а я так сильно этого не хотела, что мне постоянно хотелось плакать.       — Дочка, — сильные руки мужчины берут девочку за талию, и через секунду она оказывается на коленях отца. В дверях показывается Эда с сыном на руках. Она на цыпочках проходит к мужу и дочери и занимает освободившееся кресло возле них. Альп принимается возиться у неё на руках, и она слегка укачивает его.       — Ты, мама и Альп — вы все, что у меня есть, — тем временем продолжает Серкан, смотря то на дочь, то на жену, — и я никогда не променяю вас ни на работу, ни на что-либо ещё, хорошо? Я хочу, чтобы ты знала, что я в любой момент могу уйти из офиса и снова быть с вами дома, что скажешь?       — Нет, мне нравится в офисе, — девочка ерзает на коленях отца, а потом обнимает его за шею.       — Я так люблю тебя, — он целует дочку в макушку, а потом счастливыми глазами смотрит на не менее счастливую жену, в чьих руках сын снова начинает кряхтеть и возиться.       — Папа, смотри, как я научилась укладывать Альпа! — Кираз отстраняется, слезает на пол, а потом слегка бьет в бок отца, вынуждая его подвинуться.       Эда кладёт малыша на освободившееся место на диване, предварительно строго посмотрев на ворчащего по поводу микробов на обивке Серкана, а потом пристраивается с другой стороны, чтобы малыш вдруг случайно не свалился на пол.       Кираз, наклонившись к все ещё поднывающему малышу, принимается напевать под нос какую-то несуразную детскую песенку, параллельно проводя пальчиками по самым разным точкам на теле малыша: сначала по щечкам, от щёк она переходит к носику, от него — к бровям, потом мягко поглаживает шею, и двумя руками спускается ниже — вдоль туловища, гладя младенца сначала по рукам, захватывая ладошки, а потом спускается к ногам, останавливаясь на пятках ребёнка.       Когда Серкан, с восхищением следящий за каждым движением дочери, наконец переводит взгляд на сына, он с удивлением обнаруживает, что Альп не только успокоился, но и заснул, задрав руки вверх.       — Я съем тебя, ты невероятная, — тихо шепчет он, целуя дочку в висок, пока та счастливо смотрит на улыбающуюся мать, которая наигранно аплодирует ей.       — Папа, ты можешь положить его в кроватку? — Шепчет Кираз, все ещё поглаживая ножки малыша. — Только нужно гладить его, чтобы не проснулся. И покачай немного кроватку, когда положишь его.       Серкан снова целует дочку в макушку, оставляет поцелуй на губах жены, осторожно, но очень даже уверенно берет сына на руки и скрывается в коридоре.       — Я очень горжусь тобой, милая, — Эда притягивает дочку в объятия. — Ты стала такой взрослой.       — Мама, теперь у нас в семье есть малыш, вам будет сложно справляться с двумя малышами, поэтому я решила повзрослеть.       — Только не взрослей слишком быстро, детка, ладно?

***

      Эда снова не отвечает на телефон, и Серкан начинает нервничать, проклиная поездку в Майями, Ферита и клиента, ради которого и затеялась эта командировка.       Целая неделя вдали от семьи даётся Серкану слишком тяжело, не спасают даже ежедневные звонки по фэйс-тайму и голосовая почта. Фотографии детей, которые Эда присылает ему с завидной регулярностью, засмотрены до дыр, поставлены на обои телефона.       Но последние два дня что-то идёт не так, Серкан чувствует это. Эда односложно отвечает на его вопросы, не всегда поднимает трубку, когда он звонит ей, а с детьми и вовсе поговорить не удаётся — стоит Серкану позвонить, оказывается, что наследники уже видят десятый сон.       А когда на телефон Эды отвечает госпожа Айдан, брови Болата встречаются на переносице.       — Мама?       — Серкан, дорогой! — Госпожа Айдан приветливо машет в камеру, сидя на разноцветном диване явно в доме госпожи Айфер.       — Почему ты отвечаешь на телефон Эды? Где она? Что происходит?       — Эда спит, дорогой, — отвечает блондинка, смотря куда-то поверх камеры.       — У вас только час дня, — все ещё хмурится Болат, внимательно смотря в экран телефона, — Эда никогда раньше не спала днём.       — Аллах, я умоляю тебя, дорогой, — закатывает глаза Айфер. — Девочка уже неделю в одиночку сидит с двумя детьми. Мамочке нужен отдых, дорогой.       — Почему вы дома у госпожи Айфер? — Мужчина опускается на диван в своём гостиничном номере и устало трёт переносицу.       — Мы с ней обе решили навестить наших малышей.       — Почему мы не сделали это у нас дома?       — Ай, Серкан! — Наигранно повышает голос женщина и прикладывает ладонь ко лбу. — Из-за твоих вопросов у меня разболелась голова! Все, до свидания!       Не успевает мужчина возразить, как женщина отключается, и с экрана телефона на него снова смотрят жена и дети.       — Ничего не понимаю, — ворчит он, набирая номер лучшего друга. — Алло, Энгин?       — Серкан, привет! — Раздаётся жизнерадостный голос друга на том конце. Гомон на заднем плане явно свидетельствует о том, что мужчина находится в офисе. — Как Майями? Как продвигается стройка?       — Забудем о стройке, Энгин, — приложив пальцы к переносице, произносит Серкан. — Скажи мне, Эда появляется в офисе?       — Эда? — Мужчина на том конце явно удивлён вопросом. — Нет, она же в одиночку сидит с вашими детьми, Серкан, пока ты протираешь штаны за ужинами с клиентом.       — То есть в офисе она не появлялась? — Блондин поднимается со своего места и подходит к окну, за которым кипит американская жизнь.       — Ты слушаешь меня, брат? — Возмущается Энгин. — Говорю же, работает из дома, мы созваниваемся, она присылает свою часть работы.       — Что-то здесь не чисто, Энгин, — вздыхает мужчина. — Мама только что ответила на телефон Эды. Они с Айфер сидят с детьми, пока Эда спит. В час дня.       — Эда? Спит?       — Именно. Ладно, мне пора, созвонимся, — отключившись, мужчина недолго думает, потом делает пару звонков, берет свои вещи и выходит из номера.       Когда спустя несколько часов он заходит в дом госпожи Айфер, его встречает удивленная хозяйка дома, которая начинает волноваться, едва он переступает порог.       — Серкан? Ты как тут?       — Госпожа Айфер, где Эда? — Он привычно снимает очки и серьезно смотрит на замершую с полотенцем в руках женщину.       Та сначала порывается что-то сказать, а потом лишь взмахивает руками и кивает на лестницу.       — Она наверху. Просила ничего не говорить тебе, пока ты не закончишь с работой. Проект, клиент и все дела. Будь она проклята эта ваша работа, — все ещё ворча, женщина скрывается на кухне, а Болат поднимается на второй этаж.       Дверь в комнату Эды, где она провела практически всю свою незамужнюю жизнь, плотно закрыта.       Взявшись за ручку, мужчина открывает дверь и заходит в комнату. Эда лежит на кровати под одеялом, на столике возле неё стоит полупустая чашка, несколько флакончиков с лекарствами, лежит градусник и упаковка с бумажными салфетками. Эда болеет, и Серкан ещё от дверей чувствует, как плохо она себя чувствует. На ходу сняв пиджак, он бросает его на стул у туалетного столика и присаживается на кровать возле жены.       Девушка спит. Ее ресницы слегка подрагивают, влажные волосы спадают на глаза, а кожа в буквальном смысле горит. Серкан убирает волосы с ее лица, гладит по голове и целует в лоб.       Ее реснички подрагивают пару раз, а потом глаза открываются. Ей требуется пару секунд, чтобы сфокусировать зрение.       — Серкан? — Она тянется слабой рукой к его ладони.       — Тише, любовь моя, не трать силы, — он перехватывает ее запястье и целует тыльную сторону ладони.       — Мне так плохо, Серкан, очень жарко. И холодно, — она начинает хныкать будто маленький ребёнок, а он не знает, чем убрать ее боль.       — Я знаю, котёнок, потерпи, я позвоню врачу, и мы вылечим тебя, — он тянется к телефону, но Эда останавливает его.       — Госпожа Дилек была здесь сегодня утром, — тихо произносит она, облизывая пересохшие губы. Серкан даёт ей попить из чашки, стоящей на тумбочке, а потом девушка продолжает:       — Она сказала, что ничего серьезного, и прописала лекарства.       — Как ты так умудрилась, м? — Он ложится рядом и обнимает жену. Она подвигается ближе и прячет нос у него на груди.       — Просто мне плохо без тебя.