Чеджу в раю

— Ты здесь, — Джи Ён лыбится счастливо, хотя в этой чёртовой игре не показывала такой сладко-радостной улыбки ни разу. Вскидывает руки за голову и поворачивается медленно-медленно, на самых пятках, как будто заводная игрушка на платформе. — Я рада, Кан Сэ Бёк. Я рада. Ты ведь мечтала побывать на Чеджу, правда? В голове всё ещё свежим отпечатком выстрела звенят слова этой занимательной и немногословной Сэ Бёк. И в отпечатках памяти Джи Ён удивляется — надо мечтать с размахом и желать лететь сразу на Мальдивы. Чтобы они такие жаркие. С флёром успеха и исполнения самой заветной мечты — вырваться из обыденности в маленький рай с горячим песком. Хотя какие у неё мечты, правда? И она прячет мимолётно-горький смешок куда-то в плечо. Теперь уже, вроде как, и мечтать не нужно. Они ведь обе здесь. В довольно ярком свете восходящего солнца, с дымкой, которая создает ощущение будто они стоят внутри облака. Со звуками вокруг, такими отдалёнными, идущими сквозь толщу воды. На Чеджу. — Но почему, Кан Сэ Бёк? Почему именно со мной? Неужели, ты не смогла выиграть? Джи Ён ведь сразу приметила окровавленный фрак, новую полоску шрама — но учтиво не задерживает взгляд дольше. Заметила, как три цифры неприметно затерялись в потемневшей на белой нашивке крови. — Я здесь, да, — Сэ Бёк пытается улыбнуться. Никогда не улыбалась до этого, особенно малознакомым людям, а тут чувствует, что нужно показать каплю радости. Если вообще внутри есть радость, а то там под рёбрами наскребётся горочка стеклянной крошки. Кан говорит медленно и хрипло, будто время замедлилось, кривит губы в каком-то подобии отражения лица Джи Ён. Джи Ён. Джи Ён. Джи Ён, чёрт её возьми. Стоит тут перед ней и не видно следов пули. Тараторит там что-то, щебечет на ухо и как всегда сама по себе. Такая размеренная и почему-то не может одёрнуть в воспоминании, что тут, стоя по щиколотку в воде, останется лишь одна. Останется победитель. Сэ Бёк улыбается теперь посильнее. Точнее, надеется, что это выглядит даже слегка искренне, сил быть великой актрисой совершенно нет — а ещё почему-то странно пульсирует бок и горит болью поперёк шея. Но ответить почему-то хочется. — Я победила, правда. А это моя награда. Сэ Бёк как-то вычитала, что смельчаки умирают лишь раз, пока трусы могут гибнуть тысячи, даже не умирая по-настоящему. А ещё Сэ Бёк как-то слышала, что победителей не судят. Поэтому и уповает на свою маленькую большую ложь, рассматривая Джи Ён. Можно даже сказать, что она совершенно не изменилась. И все эти сладкие формальности и присказки сколько же лет, сколько же зим прошло, прежде чем они повстречались теряются. Растворяются в воде. И теперь уже Сэ Бёк приходится себя одёргивать, как на той роковой игре это делала Джи Ён, мечтательно щебеча что-то там о тратах по-южному. Это заставляет губы дрогнуть. Не прошло ведь и пары суток, как она зажмурилась от выстрела и слёз, а открыла глаза, когда ей показалось, что картофель на ужин оказался категорически пресным и не лез в горло ни под каким предлогом. И Джи Ён в их команде теперь не было. Вообще, Кан не хочет даже вспоминать, как их, так называемый клуб слабаков, поредел заметно после самой безобидной из всех игр. И не вспоминает. Отбрасывает всё прочь. Вода щекочет ноги и становится уже неприятно, когда волны немного расходятся в беспокойстве и штаны начинают липнуть и к икрам. А Джи Ён это и не волнует будто. Не волнует, что вокруг лодыжек запутались водоросли. Брови слегка вздёрнулись на словах про награду и по щекам пробежало что-то похожее на печаль. Может, так тень упала? Она даже не отпустила рук, не дышала практически, стояла так беспечно, что внушала это безмерное спокойствие. Излучала его и была опасней, чем солнечная радиация, потому что Сэ Бёк с ужасом ловит себя на мысли от одной только фигуры в зелёной олимпийке перед ней — теперь у неё тоже пустота вместо будущего. Есть она, настоящее. Может, Джи Ён и покажет, как это, делать всё со вкусом и не откладывать на потом. Ведь теперь они как бы вне всего. Над и под одновременно. В и вне. — Слышала, что на Чеджудо водятся акулы? — Джи Ён наклоняет голову посильнее и тон её меняется. Становится то ли заговорщеским, то ли игривым. Трудно уловить, да и Джи Ён сама тут же меняет свой настрой. А у Сэ Бёк сердце разжимается от напряжения и резкого перевода темы, пропускает лишний удар. С очень режущим и громким шорохом поднимает Джи Ён одну ногу, чтобы сделать недлинный шаг вперёд, а выглядит как замах на марш. И руки разводит так, они с толикой бессилия ударяются о бёдра и виснут точно также, как упадёт она на левый бок от выстрела справа. Сэ Бёк этого неосознанно боится. А Джи Ён сразу же заводит руки за спину и скользит по воде как будто ни в чём не бывало, улыбается. Морщит свой нос и скалит зубы. На хищницу не похожа, скорее на котёнка, но точно бы напала, если бы было нужно. — Не слышала, — хрип в ответ. Говорить трудно, словно горло перерезали. Смешно. До боли смешно, хочется злостно заорать и со всей силы хлопнуть по воде, как по телу, и этим столовым ножом заколоть Сан У. Но Сэ Бёк мотает головой, и спутанные волосы выбиваются из-за ушей. Ловит умиротворяющий настрой и опасливо косится вдаль. Там где горизонт сливается с водной гладью от сухого облачного тумана с отливом золота. Чем-то похоже на эти злосчастные купюры в сколько-то-там-много-тысяч-вон. Сэ Бёк стоила сто миллионов вон в шаге от того, чтобы получить в сотни раз больше. И Джи Ён стоила столько же. — А теперь слышала. Как думаешь, мы бы смогли поймать акулу голыми руками? — Это невозможно, — хотя бы просто потому что Сэ Бёк и не верит в эти слова, но взгляд теперь от воды не отводит. Может, есть что-то правдивое в беззаботной улыбке напротив и мерцающем камушке пирсинга в носу. Может, где-то там плывёт огромная-огромная акула и готовится схватить их, безмятежно болтающих ни о чём. — Почему же невозможно? Это ведь рай, тут возможно всё! — Джи Ён смеётся заливисто, почти что в унисон с хрустальным позвякиванием солнечных лучей на поверхности воды. Подбегает к Сэ Бёк и тянет свои руки вперёд, хватая её, чтобы утащить куда-то дальше. Наверное, спешит к солнцу, которое обещает скрыться за горизонтом. Это ведь рай. И тут возможно всё. Умереть дважды, выиграть в лотерею или эту чёртову игру, выпить Мальдивы и слетать на мохито. Сэ Бёк с трудом переставляет ноги по песочному дну и больше склоняется вперёд. Но в ответ поворачивает руку так, чтобы держать чужое запястье в пальцах покрепче. Две сотни миллионов вон, четыреста пятьдесят шесть миллиардов — теперь ей эти бумажки не пригодятся и цифры ничего не значат. Джи Ён обязательно расскажет, как отрываются южане даже без денег. Обязательно они поймают эту дурацкую акулу. Коснутся солнца. Потому что они в раю.