Простуда

— Вот ведь хитрец… — в шутливом укоре произнёс восьмой, заходя в комнату трефовых и червовых, попутно стараясь не расплескать содержимое подноса. — Я этого не планировал — тихо отвечает укутанный по самые уши в плед Зонтик, практически сразу заходясь в приступе кашля. В комнате никого кроме валета. Куромаку, Ромео и Феликс добросовестно учатся, страдая кто на внезапной контрольной по геометрии, а кто на невероятно «бесполезных» гуманитарных предметах. Вару и бубновые тоже отсутствуют, а Пик… Пик просто решил, что от пропуска нескольких пар тупее он уж точно не станет. И нет, дело вовсе не в беспокойстве за шестого, умудрившегося простыть в середине июня, точно не в нём. Проблема только, что с зимы – утверждение потеряло свою актуальность. Ещё до того злосчастного поцелуя под омелой Пиковый относился к Зонту иначе. Их дружба хоть и была стремительной, но до сих пор развивалась, хотя… После того поцелуя… Нет, ничего вроде не изменилось, они по-прежнему друзья, возможно даже лучшие, из-за чего у Куромаку с Феликсом в своё время знатно так подгорало. Ещё бы, для них до сих пор остаётся загадкой как это пиковый король и трефовый валет умудрились так спеться. Хотя зима, а за ней и весна сделали своё дело и теперь остальные клоны уже не удивлялись, видя эту парочку вместе. Король и валет завели привычку гулять после пар, но теперь уже никто не забывал предупредить Феликса или Куро. Впрочем «двадцать восемь пропущенных от Куромаку» всё ещё иногда случались. А ещё Зонтик каким-то чудом умудрился затянуть Пика в секту, куда в своё время его самого привёл Феликс. Волонтёрское движение «Второе Дыхание» подарило Пиковому удивительный опыт, да и интересных знакомств принесло немало. Мимо не прошёл и Чарли – один из тех, кто стоял у истоков организации, ранее знакомый восьмому по их новогоднему заезду по ТЦ на тележках. И про хвостатых тоже никто не забыл. Какое-то время парочка регулярно навещала Эллиета и так оставшихся безымянными кота и кошку, пока об этих благотворительных подкормках братьев наших меньших не узнал вездесущий Чарли. В общем вот так у брошенных животных вновь появился дом и любящие хозяева. Одноглазая кошка в итоге стала носить гордое имя Яра, а полосатого кота, который каждый день находил себе на хвост с десяток приключений назвали Джен. Жизнь не стояла на месте, в отличии от отношений этой парочки. О том несчастном поцелуе они никогда не говорили, негласно решив, что дружба на самом деле тоже не так плоха… Но что Пик, что Зонтик уже попались в сети древнего и могущественного чувства, одинаково в нём увязнув. Любовь. Первая, робкая и такая хрупкая… Зонтик наблюдал за старшим тайком, любовался, пока тот не замечает, а потом неизменно корил себя в трусости и низком, недостойном подглядывании. Когда Пик делал ему сюрпризы, или проявлял заботу сердце шестого наполнялось теплом, а щёки красил смущённый румянец. Каждый раз, когда восьмой задерживался или «пропадал из сети» Зонтик становился более тревожным, нервным и взвинченным, буквально не находя себе места от волнения за рогатого потеряшку. Ведь кто знает, вдруг он опять ввязался в драку, или ещё что… Находиться рядом было и прекрасно, и ужасно одновременно, ведь зарождающаяся симпатия была как источником безграничного счастья, так и самой изощрённой, жестокой пыткой. Да, они не говорили о том поцелуе… Но это не мешало валету треф прокручивать это событие в голове каждый день на протяжении вот уже как пяти месяцев, изводя себя бесконечными размышлениями. Пик тоже не отставал. Влюблённость одарила его не только эйфорией, но и целой горой всевозможных страхов и сомнений. Ещё пара месяцев и вполне возможно, что добавятся и комплексы. А ещё… Ещё была ревность. Причём с их статусом «хороших друзей» необоснованная. Но умом-то восьмой понимал, что Зонтик давно перестал быть его приятелем, став гораздо ближе. А после того, как вкус чужих и таких манящих губ перестал быть для него секретом жизнь очень осложнилась. Больше всего Пик боялся, что испугал младшего, но Зонтик, он… Он не прекратил общения. Напротив, они стали куда больше времени проводить вместе, открывая друг друга с новой стороны. Никто не делал первого шага, при этом каждый желал взаимности едва ли не больше всего на свете. Но было и новогоднее обещание… или предложение, тут уже как посмотреть, время осуществления которого наступило ещё три дня назад, но… Но Зонтик умудрился подхватить простуду. Причём дело не ограничилось стандартной слабостью, мигренью и соплями, нееет. Валет, чихающий пулемётными очередями, без конца вытирающий раздражённый нос дошёл до той стадии, когда слизистые не выдерживали и начинали стираться, открывая доступ к сосудам, которые теперь лопались от каждого неаккуратного «апчхи». Первый раз кровотечение открылось посреди ночи и будем честны, когда задремавший в гостиной за конспектом Пик проснулся от громкого хлопка ванной и увидел на её двери кровавый отпечаток ладони он напрягся. Когда же, прихватив конспект и свернув его в трубочку Король направился к источнику шума и увидел перемазанного в крови, испуганного и едва не плачущего Зонтика стало действительно страшно. С горем пополам валет объяснил проблему, периодически меняя салфетки, что быстро пропитывались кровью. Прошло пять минут, но даже совместными усилиями кровотечение остановить не удавалось. Раковина, как и светлая футболка голубоглазого была вся в алых линиях, ладони обоих клонов тоже были красными, Пик уже начинал нервничать, но тут появился Данте. С горем пополам, но с помощью знаний философа и подсказок гугла кровь наконец удалось остановить. Правда не успели старшие отпраздновать победу, как новое «Апчхи!» Зонтика свело все усилия на нет. Так повторилось ещё раза три, пока на шум не явился Куромаку. Оценив ситуацию и запасшись пакетом носовых платков, Король Треф вызвал такси, взял Зонтика и уехал к ближайшему отделению скорой, где повреждённый участок слизистой пришлось прижигать. А на следующий день Зонтик опять умудрился дочихаться до кровавых соплей. Цикл повторился и на скорую голубоглазого повёз уже Пик. Медработники, конечно, немного обалдели, но процедуру повторили, заодно отправив юношу на больничный, выписав целую кучу лекарств, в том числе и для многострадального носа. Мазь с эвкалиптом оказалась ничуть не хуже капель, да и чихать Зонтик стал куда меньше, отчего свидетели «ночных страстей» вздохнули спокойнее. — Пик, а почему… Почему ты так рано? — спросил парень, принимая более менее сидящее положение. — Потому, что твои таблетки закончились и вчера никто не удосужился за ними сходить? — Н… Но их можно было купить после учёбы… — Мне уйти? — поинтересовался старший, ставя на тумбу поднос с разогретым куриным бульоном и лекарством. — Нет, просто… — юноша смущённо опустил глаза, а щёки и без того окрашенные лихорадочным румянцем стали ещё ярче — Не стоило же… — Стоило. И потом, когда-то один валет треф тоже пришёл к больному пиковому королю и не отступил, даже когда его пытались выгнать… Услышав это, Зонтик улыбнулся. И правда, столько времени прошло, а они оба до сих пор помнят… —Пик… — Да? — А нам… Нам и правда нужно рассказать о своих планах Куромаку? — Зонтик — восьмой аж глаза закатил, корча страдальческую мордаху — Мы ещё позавчера об этом ему рассказать собирались. Скоро летние каникулы и желательно разобраться со всем хотя бы до первых чисел июля. И потом, чего ты так боишься? — Но… Но если он будет против? — Никаких «но». Он определённо будет против — усмехнулся старший — Поэтому мы скажем о своём решении вместе. Даже если он не одобрит, запретить он не сможет. — Но… Что, если он обидится? Вместо ответа король тяжко вздохнул и взяв с подоконника плюшевого котёнка, несильно стукнул им по лбу Зонтика. Валет от такой наглости пискнул, но тут же взял себя в руки и полез отбирать игрушку. Какое-то время шла настоящая баталия, пока очередной приступ кашля не нарушил идиллию. — Сильно болит? — с сочувствием поинтересовался рогатый, глядя с какой гримасой шестой глотает в принципе не такой уж и мерзкий отвар. — Глотать больно, — признался Зонтик. Несмотря на неприятные ощущения валет заставил себя съесть суп, а после, терпя тупую боль, проглотил и лекарство, чем заработал похвалу от друга. Отнеся посуду, Пик быстро вернулся и, не обращая внимания на протесты устроился рядом, притягивая к себе вконец засмущавшегося мальчишку. Содрогающееся от озноба тело наконец начало согреваться, а хозяин этого тела под разговоры обо всём и ни о чём постепенно расслабился. Где-то на середине рассказа о новом фильме, на который им неплохо бы сходить, восьмой понял, что его не слушают. Впрочем, будить Зонтика парень не стал, лишь сильнее прижав это уснувшее недоразумение к себе. «Может всё же стоит признаться?» — крутилась в рогатой голове мысль, что и так была достаточно частой гостьей, в то время как свободная рука ласково касалась мягких, длинных волос, играясь с пушистыми прядками.