we fall in love in october

море пугающее и до невозможного красивое. с этими мыслями чан каждый день приходит на берег вечно спокойного моря и завидует, потому что хочет быть таким же спокойным и беспечным. в октябре холодно, особенно у воды. ветер дует так, что легко пробирается через тонкую кожу, к самым косточкам. неприятно, но чан так чувствует себя живым. у чана что-то вроде аквафобии, но он изо дня в день возвращается к безупречно белоснежному песчаному берегу. так он не чувствует себя одиноко. а еще там он встречается с чонином, но это совершенно не имеет какого-либо значения. для чана давно ничего не имеет значения.       - ты точно решил заболеть, - чонин опускается рядом с чаном и пялит куда-то в горизонт - сегодня ветренно и воды неспокойны.       - я и так болен, - чан фыркает и пропускает песок через пальцы. он страшно громко кашляет в рукав свитера и роняет голову на колени. чонин снова хочет сказать какую-то заумную речь, почитать нотации и постараться вразумить друга. но он знает, что ничего из этого не поможет. чан давно перестал воспринимать чьи-то слова. честно сказать, он давно перестал воспринимать что-либо.       - мама напекла блины, а я взял термос с какао.       - без сахара?       - без.       - пошли ко мне. комната чонина находилась на самом чердаке. отсутствие какого-либо света компенсировалось огромным количеством гирлянд и наклеек, которые горели в темноте. они напоминали чану чонина - такие же маленькие и незаметные, но ярко горят для тех, кто достоен видеть.       - родители говорят, что мне пора браться за ум, - чан залпом выпивает остатки какао и облокачивается на спинку кровати. - они хотят, чтобы я стал адвокатом. у чана марианские впадины под глазами, и чонину это совсем не нравится. ему кажется, что друг скоро совсем исчезнет. догорит, как спичка, и развеется по октябрьскому ветру. чана вечно знобит, он пытается согреться старым дедовским свитером, но ничего не выходит. чонин нежно поглаживает чужие бледные запястья, исполосованные десятками неказистых шрамов. чонину больно, когда он видит совсем новые, еще красные и плохо затянувшиеся. он бережно мажет их мазью и заклеивает своими самыми красивыми пластырями с маленьким лисом. ему бы хотелось самому стать пластырем и спасти чана целиком.       - а ты сам чего хочешь? у чонина синие волосы, в ушах звенят многочисленные сережки и всегда разбитые коленки. он ужасно сильно любит старые фильмы и чай с корицей. ему бы хотелось прогулять чана по мосту в терабити, спрятать от всего мира и избавить от всех выборов. так странно, он несколько младше чана, но ведет себя так, будто это он здесь хен. маленький, теплый и добрый хен.       - не знаю. ничего? чан врет. ему хочется чувствовать, быть счастливым и искренним. как чонин. радоваться первому дождю или пугаться громогласных гроз. чану хочется жить, но выходит тяжко. чонин - единственный, из-за кого он еще держится. просто потому что пообещал как-то случайно, когда чонин слезно умолял. внутри тогда что-то с хрустом надломилось от вида заплаканного яна, который чуть ли не в истерике бился. ради чонина хочется жить. или умереть. чан еще плохо понял то, что чувствует. у чана страшный диагноз на каких-то важных бумажках написан. врачи говорят, что все поправимо и можно справиться, главное - желание и вера в лучшее. у чана нет ни одного, ни другого. есть только ян чонин - маленькая надежда на светлое и счастливое будущее, которого у чана, вероятно, никогда не будет. но пока они спят в гараже деда чана, едят пирог с вишней(любимый чонина) и запивают горячим чаем, потому что в конце октября холодно ужасно, а у чонина аллергия на холод. он так чану при самой первой встрече сказал. теперь он всегда при удобном и не очень случает стискивает младшего в своих объятиях, то ли от желания согреть, то ли от страха потерять.       - раньше мы часто гуляли здесь с мамой, - чонин перехватывает криса под локоть и жмется сильнее. они гуляют по небольшому парку на окраине их небольшого городка. сегодня не так холодно и нет ветра. у чана на удивление хорошее настроение. - смотри, как красиво! чонин с неподдельным восторгом обводит пальцем золотые деревья и кусты. ему ужасно хочется запечатлеть все. особенно чана, который отчего-то улыбался.       - хен, подойди к этому дереву, я тебя сфотографирую, - деловито командует младший и подталкивает бана к раскидистому дубу. наверное, он такой же древний, как коллекция открыток его прадедушки. чонин делает пару снимков на свой старенький пленочный фотоаппарат и расплывается в довольной улыбке. но уже в следующее мгновение его без предупреждения притягивают за талию к себе и крепко держат в кольце рук. он и успевает только ловить воздух ртом и непонимающе смотреть на виновника своего часто бьющегося сердца.       - никогда не думал, что кому-то может настолько идти осень, - чан аккуратно заправляет волосы чонина за ухо и вставляет опавший листик дуба. лисий рыжий донельзя гармонично контрастирует с морской синевой, которая пугает и манит чана равносильно. - хотел бы я быть с тобой две вечности.       - хотел бы я быть с тобой две вечности, - вторит старшему ян и тянется к чужим губам. терпко, горько, мягко. как какао без сахара и белый песок на берегу моря. как лучи октябрьского солнца по коже - не греют, но все равно тепло. как мысли о смерти с надеждой прожить еще год.       - давай повяжем здесь мой шарф! - чонин резво подбегает к крепкой ветке дуба и вяжет шарф вокруг в несколько узлов для надежности. - будет напоминать о нас.

***

октябрь для чана - особенный месяц. он уже давно не живет в родном городе - переехал пять лет назад в надежде, что что-то сможет изменить. но вот уже пять лет он возвращается в до боли знакомый провинциальный городок, где каждый сантиметр напоминает о нем. чонин оставил его пять лет назад, но чан все еще ждет. он возвращается в богом забытый парк, который хранит в себе десятки теплых воспоминаний. где-то на задворках загораются огни гирлянд и гаснет один маленький огонек - так тускнели глаза чонина с каждым днем, как врачи поставили страшный диагноз и не обещали положительного исхода. чан был в ремиссии, и ему обещали счастливый конец. но он не может быть таковым без чонина. чан подходит к все такому же по-осеннему золотому дубу и цепляется взглядом за детский шарф с лисичками. потертый, местами с дырками, выцветший, но все еще напоминающий о нем. их любви не суждено было просуществовать две вечности. чан все еще ждал чонина.