Ненависть цвета лампочки

В лифте снова запах сигарет, дырявые стены расписанные маркером и жёлтая лампочка, которая доживает свои последние дни. Возможно ее выкрутят, купят ей замену и вставят вместо нее новую. Возможно о ней никто не вспомнит, и каждый раз заходя в лифт все будут ее проклинать, но никто так и не решится купить новую. Мы ведь все еще говорим про лампочку? В старый лифт заходит молодая девушка. Лет 17-18, никак не больше. На ногах старые черные ботинки, которые продавливают пол лифта. Она заглядывает в зеркало. Пытается разглядеть свое отражение, осмотреть круги под глазами, но зеркало с разводами, оно никак не даст девушки возможность себя получше рассмотреть. Указательный палец касается кнопки восьмого этажа. Цифра уже стёрлась но рука сама знает куда ей нужно двигаться. Уж слишком часто она поворачивала эту махинацию, но на этот раз уже с ноткой грусти и боли, которая медленно но эффективно проделывает дырку в черепе. Лифт дёргается, а девушка все так же пытается посмотреть в зеркало. Вместо себя она видит работу художника. Тело человека, волосы, задний фон, а вместо лица лишь размытое пятно цвета лужи. А разве она себя не так видит последние два месяца? Сгусток зелёно-коричневой краски на худых плечах и ничего больше. Куда она едет? Куда направиться лифт? Будем говорить честно. Она ненавидит и этот лифт, и то с какой лёгкостью ее рука пробежалась по кнопкам, ненавидит то как светит лампочка. Ненавидит зеркало, которое будто на зло ей, отказывается показывать ей лицо. Но есть что-то что она ненавидит больше всего на свете. Друзей? Родителей? Может учителей? Где ответы на мои вопросы? Ау-у! Есть здесь кто? Лишь эхо голосов наших предков и людей которых мы убили. Ее глаза горели, хотели большего, мечтали о большем, желали, плакали, любили, стыдились, болели… Его глаза… О его глазах она больше не вспоминает. Глаза цвета земли. Цвета обычного кофе без сахара. Цвета деревьев, что обрубили и оставили высыхать на траве. Возможно трава это как раз таки ее глаза. Она больше не хочет вспоминать как его обычные глаза горели при свете ночных фонарей, жёлтого освещения в лифте, как его глаза отражали все любовь и заботу к ней. Она больше не вспоминает как сильно мечтала обнять его ночью, когда получила сообщение: «я скучаю», не вспоминает его приятный аромат дождя и чая с корицы, хотя чай она презирала больше всего на свете. Она не вспоминает, как пол лифта прогибался под их весом. Как черным маркером где-то за новыми плакатами написанный их инициалы. Не вспоминает, как зеркало отражало их счастливые лица полные счастья и азарта. Чего они ждали? Кому улыбались? Чему были счастливы? Лифт открывается со скрежетом. Девушка, которой автор не придумал имя, поднимает глаза на деревянную дверь с серебряными цифрами «78». Достает из сумки завёрнутый лист бумаги и просовывает под дверь. Еще раз оглядывает цифры и медленно идёт к лестнице. Это был ее последний визит в этот лифт. Она больше не вспомнит не его, не парня, не его обычные коричневые глаза. Не вспомнит как он ее обнимал. Она ведь его ненавидит? Ненавидит всем сердцем и душой. Именно поэтому она сейчас плачет. Спускается по лестницам и плачет. Только из-за того что она его ненавидит. Но ноги тоже не бессильны. Девушка опускается на ступени, опускает голову на колени и отпускает все то, что держала в себе два месяца. Ненависть? И ненависть тоже. Она ненавидит его обычные коричневые глаза. Ненавидит его лифт. Ненавидит эту грёбанную лампочку, которая никак не перегорит. Ненавидит себя за слабость. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидеть. Уберите, убейте, сожгите, только остановите эти чувства. Повесьте, разбейте, расстреляйте, но сделайте так, чтобы она забыла. Забыла его. Его гребаные обычные глаза. Его слова. Его ложь. Она ненавидит его. Ведь ненавидит? Она помнит. Она не вспоминает, но помнит. Помнит как его карие глаза смешивались с её зелёными. Кора и листья. Песок и море. Она помнит, как сильно нуждалась в этой адской смеси. Помнит но не вспоминает. Помнит как он смотрел ей в глаза и говорил, что у нее самые красивые глаза на свете. Помнит, как она не могла поверить в то, что обладатель самых красивых карих глаз, говорил ей такое. Нет, они не самые красивые. Они обычные. Такие же обычные как и её глаза. Такие же обычные как и все они. –Хотела попрощаться письмом? Она знает этот голос как свой собственный. Когда-то ей даже казалось, что у них и правда один голос на двоих. –Молчишь? Она молчала, потому что не могла говорить рядом с этим человеком. Когда-то она уже наговорилась. –Боюсь, что мои слова могут плохо повлиять на исход этого диалога — Девушка не спешит взглянуть на собеседника, ей легче говорить смотря на зелёные стены. –Как жизнь? Она смеётся и вместе с этим из глаз падают еще несколько слезинок. –Ты можешь пойти нахер со своими вопросами. Они молчат. Девушка сидит, парень стоит смотря ей в спину и не один не торопиться произнести хоть слово. Она начинает смеяться. Смеяться так, как смеялась только с ним. Вперемешку со слезами и всеми чувствами которые бушуют в ней. А потом она легко произносит: –Как же я тебя ненавижу. А он ничего не отвечает. Он не тот человек, который будет отвечать. Не тот, кто будет оправдываться. Он умеет только находить выгоду для себя. Она поднимается на ноги и разворачивается к нему лицом. –Ты знаешь, что у тебя самые красивые глаза на свете? Он молчит. Слишком хорошо знает эти слова, он ведь их так часто использовал. –Они очень красивые, помни об этом. Если мне нужно погубить кого-то чтобы продолжить жизнь, пусть это будешь ты. Пусть это будешь ты, а не я. Она подходит к нему, обнимает, а затем спускается вниз по лестнице. Больше всего на свете девушка ненавидит его. Его обычные карие глаза, его лживые слова с шоколадной оболочкой. Ненавидит его улыбку, запах дождя и чая с корицей, ненавидит сам чай. После себя она оставила только почерк на пергаменте, очень много нехороших слов и улыбку на его лице. В тот вечер мальчик не оторвал глаз от письма. В тот вечер лампочка в лифте перегорела.