Ну держись малышка...

"Тяжёлое дыхание, гора возбуждение, внутри живота что-то тянет, шатенка уже не может совладать с собой, ведь у неё такого никогда не было, но в голове что-то щелнкуло" -я не могу- также шёпотом сказала Юлия, смотря на манящие губы -и почему же? -я по мальчикам - подняв глаза - извини Тихую это просто привело в шок, что там шок, она в ахуе -откуда ты знаешь, что я девушка? - отстраняясь спросила Анна -угараешь? Это видно - немного отошла Юля - у тебя женские черты лица, видна грудь, которую ты кстати перевязываешь - указывая взглядом на грудь, говорила младшая. Аня ничего не сказала Юле в ответ, она просто отвернулась, чтобы та не увидела её слезы, но всхлипы дали о себе знать -эй эй эй, ты чего? - немного насторожилась Юлия -это сложно очень - успокаившись говорила Тихая - это травма моего детства -прости меня, я не хотела - Юля понимала, что задела очень тяжёлую тему её "подруги", которой кстати даже имени не знала Аня будто её мысли прочитала, она повернулась к девушке и сказала -мы с тобой так нормально не познакомились - вытирая слезы сказала та -хах, я Юля -я знаю, я Тихая -Тихая? Необычное имя Анна приблизилась к девушке и приблизивших к её губам, не касаясь их -да? У Юли затаилось дыхание, она начала тяжело дышать, опять нахлынуло возбуждение Анне это нравилось, она улыбнулась и поцеловала младшую. А та лишь поддалась на поцелуй. Тихая не углубляла его, было видно, что Юлия целуется впервые. От нехватки воздуха Аня отстранилась первая -классно целуешься -это был мой первый поцелуй - прикасаясь пальцами к губам -у тебя никогда такого не было? -нет - получается ты ещё и девственница? - приблизившись к уху Юли, сказала Тихая Младшая не могла ответить на этот вопрос, ей было немного стыдно, но солгать она тоже не могла, поэтому просто молчала Тихая начала целовать шею Юли, возбуждая её сильнее. Из губ шатенки вылетает слабый стон -я так и не услышала ответа - на секунду оторвавшись сказала она прям в шею, уже возбужденной Юли. Не дождавшись ответа, она подхватила Юлю на руки и пасадила на стол, раздвинув ей ноги