Интеллект

      Писк прибора заставил прийти в себя. В глазах всё плыло, голова гудела.       — Герберт? — раздался совсем близко нежный голос. Рядом на кровать опустилась худая женщина лет сорока и взяла его за руку. Из её глаз ручьём катились слёзы.       — Простите, где я? — осторожно уточнил мужчина, стараясь сесть на кровати.       — Ты меня не помнишь? Что ж, я была предупреждена, что такое может произойти, — прошептала она и утёрла слёзы с лица тыльной стороной ладони. — Ты находишься в больнице, куда попал после аварии. Твоё имя — Герберт Рейкон. А я — Мари Рейкон, твоя сестра.       — Сколько я лежал здесь?       — Тебя долго оперировали, после ты пролежал в коме неделю. Слава Богу, что ты выжил!       — Врачам, — сварливо пробурчал Герберт. — Разве не нужно их позвать?       — Да вон они, уже бегут…       Спустя ещё три недели Герберт вышел из больницы. Воспоминания были какими-то спутанными: медикаменты, химические формулы, где-то вообще мелькали дети. Однако ему сообщили, что, вероятнее всего, память никогда не восстановится. Возможно, отдельные фрагменты встанут на место, но он не сможет вернуть себе своих интеллектуальных способностей.       — Рози тебя заждалась, — сообщила Мари, ведя Герберта под руку домой. — Только она приедет через два дня от моих родителей.       — Племянница моя, да? — уточнил мужчина, вспоминая темноволосую девочку с длинными косичками. Странно, ему казалось, что это его дочь…       Мари замялась.       — Ну, вообще-то, я не твоя сестра. Насильно мил не будешь, вот и решила повременить. Мы женаты уже двадцать лет. Рози — наша дочь, ей исполнилось семь.       — Понятно, — нахмурился Герберт. — Наверное, не стоит вспоминать чувства… Мне лучше влюбиться в тебя заново. Уверен, это будет просто. — Он рассмеялся.       Мари улыбнулась.       — Итак, я был врачом, верно?       — Да, ты разрабатывал лекарство от рака. И, похоже, что у тебя многое получилось. Ты практически завершил его изготовление, но попал в аварию. Помнишь состав?       — Совершенно не помню, — грустно покачал головой Герберт.       К следующему вечеру в газетах стали появляться статьи о том, что Герберт Рейкон, великий врач и химик, пришёл в себя после аварии и ничего не помнит. Его обвиняли в мошенничестве: якобы он хотел заработать побольше денег, которые требовал для создания успешного лекарства, якобы все те удачные операции на тяжелобольных проводил не он, а его ассистент. Все эти ложные обвинения, по заверениям жены, сыпались и раньше — люди уже прекратили верить в то, что в один прекрасный день миру будет представлено спасение от рака.       За многие столетия эта болезнь стала сражать всё бо́льшее количество людей. Вакцину требовали немедленно от каждого выдающегося учёного-химика. Герберту выпала честь создать её. И он достиг немалых результатов.       Но теперь он не помнил ничего.       — Знаешь, Мари, — в тот вечер сказал он жене, — люди жестоки. Когда им выгоден ты и твой интеллект, о тебе заботятся, едва ли ни боготворят. А когда тебе нужно всего-навсего время, они готовы разорвать тебя на кусочки.       — Но так ли важно тебе мнение общества? Закончи своё дело, когда сам будешь на это способен. И знай: я люблю тебя не за твой интеллект и деньги. Мы пройдём через всё это вместе, я обещаю, — прошептала Мари, обнимая его.       — Спасибо, Мари, спасибо.       Спустя два года лекарство было представлено обществу. Рак был побеждён. Герберт Рейкон удостоился Нобелевской премии, но всегда помнил, как общество готово было отвергнуть его при отсутствии памяти и его интеллекта. И как он доказал, что не является мошенником, показав миру свои способности, которые ничто не может заставить исчезнуть.