Нет лучше места, для хорошего секса

Солнечный свет из маленького окошка падает на стеллажи с книгами, освещая грузные, старые тома классической литературы самых разных авторов; подсвечивает маленькие частички пыли, витающие в воздухе. Летняя жара улицы отбивается холодом подземного библиотечного помещения. Сладко пахнет старостью пожелтевших страничек книг, и, нагретой под солнечными лучами, древесиной. Сейчас полдень. Обычно в это время полным полно народу, но сейчас на удивление пусто. Лютик, как может это сделать прижатый к стеллажу с книгами человек, поправляет съехавшие на бок очки, пока Геральт, тот, кто прижимает молодого библиотекаря к стеллажу, выходит из него и резко вбивается внутрь, жёстко проезжаясь по простате головкой члена, заставляя Юлиана подавиться воздухом. Лютик прикусывает ладонь и гортанно стонет, не знает куда себя деть от блаженного ощущения наполненности и ебаной паранойи: вдруг кто-нибудь зайдёт? Твёрдые корешки книг неприятно упираются в лопатки, Лютик, совсем слегка, ритмично стукается макушкой о верхнюю полку. Стеллаж, на вид неустойчивый, вполне себе даже крепок. Как сказал бы дедушка Лютика «есть ещё порох в пороховнице» и молодой библиотекарь непременно бы с ним согласился. Он на самом деле очень боялся, что стеллаж рухнет. Ну как боялся. Так, подумал вскользь, когда Геральт подхватил его под бедра и прижал к многострадальному стеллажу, попутно вылизывая рот Юлиана, буквально трахая его своим языком, сводя с ума, вышибая все мысли из головы. С другой стороны послышался грохот, Лютик вздрогнул, оба мужчины замерли. Библиотекарь боялся даже дышать, в отличие от Геральта, который хрипло дышал ему в ключицу, пока до них не дошло, что это всего лишь свалилась книга. Лютик выдохнул. В другой ситуации он бы скорее побежал проверять все ли в порядке с книгой: вдруг это какой-нибудь очень дорогой и редкий экземпляр. Но сейчас ему было абсолютно плевать. Член Геральта в заднице волновал его гораздо больше, чем томик Толстого или Жюль Верна. Геральт, который преподавал географию в университете, при котором, собственно, и значилась библиотека, отмер, прикусил юлианову ключицу, в которую загнанно дышал пару секунд назад и начал вбиваться с новой силой. Его руки подрагивали от напряжения, но, боже, кого это волнует, когда Лютик так сладко стонет своим мелодичным голосом. Когда Лютик цепляется за его спину, сильно сжимая плечи, ощутимо, даже через рубашку, впивается побелевшими от напряжения пальцами в кожу. Воздух вокруг них больше не пахнет книгами и пылью. Воздух пахнет напряжением, потом и сексом. Оба понимали, что если их застукают в таком виде, то просто вышвырнут на улицу, заставив написать заявление по собственному, чтобы не портить престижному институту репутацию чем-то вроде «Уволили преподавателя, потому что он горячо оттрахал нашего бывшего библиотекаря, прямо в библиотеке». Географ усмехнулся и оставил багровеющий засос, на бледной и нежной лютиковой шее. Внутри Юлиана было жарко, влажно и тесно, Геральт чувствовал, как бугорок простаты чуть давит на головку члена, библиотекарь стонал под ним, изредка прикусывая ребро ладони. Во впадинке между его ключицами скопились капельки пота, челка тоже намокла и липла ко лбу. А Геральт свои длинные крашеные волосы всегда собирает резинкой. На редкость громкий стон поглотили книги. Дверь библиотеки скрипнула, открываясь, послышался хлопок и Лютик мысленно похоронил себя, уже выбирая памятник. Его имя и дата смерти на черном, глянцевом мраморе будут украшены двумя виноградными лозами — герб его семьи с давних времён. Геральт усмехнулся и останавливаться не собирался, разве что толчки стали более медленными и размеренными. Ну конечно, Юлиан знал, что так все и обернётся, эту секс-машину просто так не остановишь. Хренов терминатор. Неизвестный зашёл в библиотеку, покрутился на месте, судя по звуку, который издавал скрипучий паркет. Видимо в поисках библиотекаря, который еле сдерживал резкие вздохи и выдохи, всхлипы и стоны. Не найдя его на законном месте — возле входа, за столом с настольной лампой и кипой разных книг, бумажек и блокнотов, человек прошёлся дальше, вдоль первых рядов стеллажей, но, видимо решил, что не так уж ему и надо брать книгу и удалился. Дверь скрипнула и закрылась, оповещая о том, что незваных гостей больше нет. Конечно, зачем брать книги, если всю информацию уже давно можно найти в интернете. Лютик облегчённо выдохнул-всхлипнул и запрокинул голову назад, чем не преминул воспользоваться географ, тут же оставляя ещё миллиард красных отметин и мокрую дорожку из поцелуев. Лютик выдохнул, сжал рукой геральтовы волосы на затылке, собирая их в кулак и чуть оттягивая. Геральт рыкнул, прикусил кожу на плече. Юлиан захныкал, разжал кулак и запустил пальцы в длинные, крашенные шелковистые волосы, чуть царапая ногтями кожу головы, чуть массируя подушечками пальцев, балансируя на грани причинения боли и удовольствия. И Геральт, точно большой кот, приластился к этому действу, к самому Лютику. Но он вдруг резко вышел, заставляя разочарованный вдох вырваться из горла библиотекаря, поднял его чуть выше, закидывая стройные ноги, покрытые светлыми волосками к себе на плечи, практически сгибая Юлиана пополам, подхватывая его одной рукой под зад, второй сжимая бок, так, что большим пальцем можно огладить тазовую косточку. А затем резко вошёл внутрь на всю длину. Лютик охнул, чуть отклонился назад, полностью облокачиваясь на стеллаж. Теперь Геральт входил максимально глубоко. А Лютику оставалось лишь сжимать его плечи и чуть оттягивать волосы назад, потому что в такой позе он ничего особо делать и не мог. — Черт бы тебя побрал, Геральт — Скулит библиотекарь, хватаясь за сильные плечи любовника, на что мужчина лишь ухмыляется и начинает вдалбливать Лютика в стеллаж с удвоенной, нет, с утроенной силой, изредка порыкивая. Внизу живота скручивается тугой узел и Юлиан тянет преподавателя географии на себя, целует его остервенело, прикусывает чужие губы, ощущая, как тугой комок возбуждения всё усиливается, всё скручивается и в один момент ухает куда-то вниз, заставляя бабочек в животе биться о стенки человеческой плоти в попытках вырваться наружу и обрести свободу. Лютик громко вскрикивает, протяжно стонет, изливаясь себе на живот, закатывая глаза и поджимая пальцы на ногах. В ушах шумит, мир перестает существовать на несколько секунд или минут. Лютик не знает, он потерялся в пространстве и даже не ощущает, как Геральт кончает за ним, в него, прикусывает сильно ключицу и до боли, до побелевших пальцев сжимает лютиково бедро и бок. Завтра останутся синяки, а следы укусов будут заживать очень и очень долго, но сейчас это никого не волнует. Ни Геральта, прислонившегося мокрым от пота лбом к юлиановому плечу, крепко сжимающего библиотекаря в объятиях, ни самого Лютика, безвольной куклой повисшего на руках преподавателя географии, жадно хватающего ртом воздух.