Спасение души

Pov – Карина Я снова обратилась к нему. От очередной боли и стены недопонимания у меня случился срыв, который после перешел в истерику – в очередной раз… Вы наверно хотите сказать – «Не надо обращаться к мозгоправу, обратись к родителям». Но увы, тут и заключается моя проблема… Мой срыв… Моя истерика. Иной раз мне кажется, что моя эмоциональность доведет меня либо до психушки, либо до гроба. В последнее я попаду быстрее, чем в психушку. Все потому что, мне хочется умереть, сдохнуть, чтобы больше не чувствовать ни боли, ни лжи, ни предательства. - Как давно, у тебя появились такие мысли? – спросил психолог. - Я что произнесла вслух? - Нет! – мужчина улыбнулся и с нежной теплотой в глазах, посмотрел на меня. – По тебе видно! По твоим глазам, действиям. Скажи, - он подошел ко мне, и уложил к себе на кушетку, - а что если бы твоя бабушка, сестра и дядя были живы – ты была бы в таком состоянии? Я прикрыла красные от слез глаза, и сделала глубокий вздох. - Нет, не была! – я дышала медленно и размеренно. - Они были бы счастливы, если ты жила бы с кем нибудь их них? - Дмитрий положил мне на грудь камень бирюзу в форме овала. - Да, - дрогнувшим голосом ответила я, чувствуя, что готова разрыдаться из-за того, что их больше нет, - потому что, они меня любили и принимали меня такой какая я есть! Сестра, бабушка и дядя – меня всегда любили, заботились. И как бы банально не звучало, они всегда спрашивали о моем состоянии – плохо или хорошо ли мне. Их не волновали мои родители, им до них было пофиг. Ведь для них я была умной, смелой, доброй, ласковой и заботливой. - Знаешь, - Дима глянул на камень, и произнес, - тебе не помешало бы, уехать куда нибудь, чтобы восстановить душевное состояние. Ты кстати, принимаешь те препараты, что я тебе выписал? - Да принимаю! - Судя по всему, - забрав камень, и всматриваясь, он изрек, - ты стала впадать в депрессию. Ты вообще питаешься? На этой ноте я вскочила с кушетки и, прижав руки ко рту, побежала в туалет. - Оно и видно! – сдвинув брови, Дима ощутил, как заскрежетало сердце от моего вида и состояния. За время моего отсутствия, а меня не было около семи минут, Дима успел подготовить тесты, и принес мне куриный бульон с черным чаем. Спустя семь минут, я вышла из санузла, и мой нос тут же уловил аромат бульона. Меня в очередной раз стошнило… - Понятно! – в глазах мужчины появилась боль, и он, накрыв тарелку супа полотенчиком, убрал его. - Давай без еды, пожалуйста!? – я с мольбой посмотрела на своего лечащего врача-психолога. - Хорошо, хорошо! – улыбнулся он. – Хотя бы чаю попей! - А кофе есть? - Есть, - спокойно произнес он, - но тебе пока нельзя! – Дима взял со стола небольшую стопку бумаг, расположился напротив меня. – Прежде чем начнем тест, ответь на последний вопрос – как давно у тебя были отношения? - Минимум пять лет назад, может больше, - я пожала плечами, говоря таким образом, что я не помню, - я не помню! Держа в руках чашку чая, я щурилась от удовольствия. Вкус у Диминого чая был божественен. Я даже не знала названия данного чая, да и собственно не спрашивала его об этом. - А сейчас? - Ты же сказал – последний! – я вскочила с кушетки, и тут же была подхвачена Димой потому, что голова закружилась. - Аккуратно! - Мало того, - с момента, как Дима забрал мой последний тест, он погрузился в него и стал анализировать, и вот собственно, спустя минут двадцать, а то и больше, он пересел вновь напротив меня, - что у тебя нарушено душевное состояние, так у тебя еще и истощение. - И чем мне сейчас лечиться? – безразлично поинтересовалась я. - Во первых – питание, - он осмотрел меня, - ты исхудала. Тебе нужна пища, здоровая еда и крепкий сон. Во вторых – возобнови прием тех препаратов, которые я тебе первоначально выписывал. Занимайся медитацией и йогой. Лучшая, а если быть точнее, эффективная медитация – это вдали от городской цивилизации. Это может быть лес, какое нибудь озеро, речка, в крайнем случае, пляж. Pov – Дмитрий. Никогда в жизни я не испытывал такие теплые и светлые чувства к пациентке. Поэтому, в последнее время я стал спрашивать самого себя, что со мной нет так, почему я влюбился именно в нее? Может дело в ее ранимости? Может она тонкая натура, и ей нужна мужская, и не только, опора и поддержка? Много вопросов – и ни одного ответа… С этими мыслями и рассуждениями, я вновь ожидал ее. Когда она впервые попала ко мне на прием, я явственно ощутил, что ей нужна поддержка и забота. Какое либо плечо, чтобы она знала что это самое плечо ее поддержит. Ей нужен был человек, которому бы она выговаривалась. Ее сердце не выдерживало и не выдерживает тех нагрузок от переживаний и боли. Лишь поэтому у нее случались срывы, переходящие в истерику. Я тогда конечно удивился, когда узнал, сколько ей лет. И был крайне удивлен и поражен тому, в каком состоянии она обратилась ко мне. Первая мысль, что закралась ко мне в голову, из-за чего она в таком состоянии, была такая: «Нет взаимопонимания и уважения ее молодого человека». Но когда я ей предложил обратиться к родителям за поддержкой – произошло, то чего я боялся. При одном упоминании о родителях, она посмотрела на меня совершенно безразличным взглядом и пожав плечами, потеряла сознание. За всю мою практику, за мой большой стаж – я впервые встречаю такое состояние. Неужели родители довели этого милого создания, до такого состояния? Это мне и предстояло выяснить. Еще тогда, когда она впервые меня посетила, я потратил в районе четырех дней, чтобы она мне все рассказала. Девушка стеснялась, пятилась назад, скалилась на меня как волчонок. Но потом произошло чудо. Она - поняв, что я не желаю ей зла, не причиню ей боль – сдалась. Пытаясь сдержать слезы, она начала изливать свою душу, освобождать свое сердце от нагрузок. В какой то момент, а может мне показалось, ее красивые карие глаза заблестели искрами, но потом снова потухли. Да уж… Прописав ей курс лечения, я предложил ей заходить ко мне просто так, в любое время дня и ночи, когда ей захочется. Плохо ли ей, хорошо ли – не важно. Я предложил ей себя в качестве жилетки для того, чтобы она выговаривалась. Ведь каждому живому человеку нужно выговариваться, и не копить все в себе. Иначе ты рискуешь попасть в психушку – это как минимум. А про максимум я вообще молчу! И вот опять… - Привет! – увидев на дисплее имя и фото, я ответил. – Что то случилось? - Мне нужна твоя помощь! – просипела она, и я услышал резкий шум колес и отборный мат. Она опять чуть не угодила под машину. Господи, ну за что такая напасть? За что ты ее наказываешь? - Говори, где ты сейчас находишься, - затараторил я, - я приеду за тобой! - Я сама! Ее голос заставил меня в очередной раз съежиться. У нее опять началась истерика! Блядь! Что за родители такие, что позволяют собственному ребенку мучиться и страдать? Почему ей не дают нормально жить? Так стоп! Я уже не мог спокойно сидеть. Я расхаживал по кабинету – словно загнанный в клетку зверек. Остановившись прямо посередине кабинета, я сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул. И только благодаря правильному дыханию, мне пришла мысль, единственная правильная на данный момент. Не успел я все обмозговать, потому что в кабинет постучали. - Войди! – произнес я, уставившись на закрытую дверь. Боже мой! У меня глаза округлились. Брови поползли вверх от того, что увидел. Карина! Моя любимая, Карина сегодня выглядела гораздо хуже. Весь ее вид говорил, что случилось самое, что ни на есть, ужасное. Исхудавшая, осунувшаяся, с огромными синяками под, некогда красивыми, глазами. Ее дрожащие руки, еле передвигающиеся ноги – привели меня в ярость к ее родителям. - Я… - она посмотрела на меня красными от слез глазами, которые снова увлажнились… - мне плохо… я… Слезы градом полились, плечи, как и сама девушка, стали дрожать, словно осиновый лист на ветру. Я подошел к ней и, обняв, стал поглаживать по спине. - Карина! – я все-таки решился озвучить ей свое решение, касаемо нее. – У меня есть идея, как избавить тебя от твоих родителей, тем самым защитив тебя. Она меня не слышит. Снова замкнулась в себе, как в первый раз. Плюнув на принципы и морали, я подхватил девушку на руки и усадил ее на кушетку. Пока она сидела и продолжила выплескивать слезы, я достал аптечку и выудил оттуда один препарат, который должен подействовать в течение часа. Pov – Карина. - А что за идея? – спросила я, смутно вспоминая, что Дима мне говорил. - Идея? – он сдвинул брови, и тут же просиял. – А! Давай поженимся!? - Что? – мои глаза округлились, брови поползли вверх, а язык помимо воли выдал первое, что ему пришло. - Это единственный выход, - Дима немного смутился, - как тебя обезопасить и защитить! - И ты готов сделать это ради меня? – я была в шоке и приятно удивлена. – Это большая жертва! - В смысле? - Ты пожертвуешь собой, точнее своей свободой, - я закрыла лицо руками, с трудом принимая услышанное, - чтобы меня защитить. Ты, конечно поступаешь благородно, твой поступок достоин похвалы и награды, но мы плохо… - Мы поженимся, - Дима меня нагло перебил, поняв, к чему я веду, - но будем жить раздельно! Ему эти слова дались очень трудно – по нему было видно. - А почему не вместе? – открывая свое лицо, задала я вопрос. В принципе, идея Димы вполне подходящая для моей ситуации. Он мужчина видный, к тому же симпатичный – как раз в моем вкусе. И видно, я ему нравлюсь. С самого первого дня нашего знакомство, он обращается со мной не как с неуравновешенной пациенткой, а именно как с человеком. С девушкой, с женщиной. И что самое удивительное, я к нему тянулась так же как к человеку, а не как к врачу-психологу. Я к нему тянулась к мужчине, который готов подставить свое крепкое плечо. Он готов пойти на помощь, подать руку помощи. Который готов вытаскивать тебя из бездны слез и истерики. - Твой ответ? – он ворвался в мои мысли незаметно, словно дал мне возможность поразмыслить и взвесить все «За» и «Против». Сев напротив меня, Дима взял мои руки в свои. И в очередной раз заглянул в глубину моих глаз. Я же, смотрела на него и не могла понять – что я к нему испытываю. Я вроде очередная его пациентка, он мой личный психолог. И опять таки, что я чувствую? Есть ощущение, что я к нему испытываю чисто дружеские чувства. Но… В тоже время, рядом с ним мое, израненное и залатанное, сердце начинает оживать. Оно чувствует его тепло, и постепенно само становится теплым. Вроде выстроенная стена – начинает рушиться, и поселяется во мне это светлое чувство, которое я когда-то испытывала – Влюбленность. - Да! – ответила я, после очередных раздумий, и попыталась улыбнуться еще и глазами, увы, но у меня не получилось. - И последнее, - Дима сел рядом и, обняв меня, чмокнул в висок, - ты сегодня переночуешь у меня! И это не обсуждается! Я расслабилась и прикрыла глаза, чувствуя себя в безопасности. По телу прошла приятная дрожь, и разлилась сладкой негой. Вот не зря говорят «За черной полосой следует белая». Может это мой случай, и всем моим мучениям, срывам и истерикам пришел конец? Господи пусть будет так! - Угу! – промычала я, не открывая глаз, и проваливаясь в царство Морфея. Проснулась я от того, что кто-то меня укрыл одеялом. Быстро открыв глаза, я приняла сидячее положение, и с ужасом стала озираться по сторонам. - Все хорошо! – я услышала голос Димы, и расслабилась. – Ты у меня! Спи. - Сладких снов! – я повернулась к мужчине лицом, и устроила свою голову у него на плече. Pov. - Карина! – Дима кричал, пытаясь разбудить девушку. – Кариин! Он взял ее за плечи, и хотел немного повернуть к себе. Но рука так неудачно коснулась ее шеи. Сдвинув брови, мужчина стал прощупывать пульс. - Что за херня? – от ужаса у Димы расширились глаза, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Повернув голову Карины, он увидел уже посиневшие губы. - Как же так? – еле слышно прошептал он, не чувствуя, как по щекам полились слезы. – Как ты могла уйти без меня, как ты могла оставить меня? А как же наша свадьба? Открыв прикроватную тумбочку, он достал пузырек с таблетками. Высыпав большую горсть, он закинул их себе в рот, и запил их водой. Он не видел своей жизни без нее – поэтому решил уйти вместе с ней. Три дня спустя. - Покойтесь с миром! – мать Карины, держалась за мужа и кусала губы, в ее глазах стояли слезы, которые ни как не могли выбраться наружу. - Это мы виноваты! – вторил ей отец, так же держась за руку своей жены. – Если бы была возможность ее вернуть, я… Мужчину прорвало. Он разревелся словно маленький ребенок. Он плакал и причитал: - Дети должны хоронить родителей, а не наоборот! Это мы виноваты в том, что ее больше нет… - Наконец-то, - к родителям подошел их младший сын с женой и ребенком, - ты это осознал. Наконец-то до тебя дошло, что виноваты вы. Ваша вина, что ее больше нет. Я вам этого никогда не прощу. Женщина, смерив сына недовольным взглядом, мол, следи за языком, вновь переместила свой взгляд на могилу. Каждый взор был устремлен на могилу, точнее на могильную землю и сидевших на ней, молодых людей. Они мило улыбались друг другу, держась за руки. Они общались глазами и улыбались. На девушке, как и на парне, была одежда белого цвета. На пальцах сверкали, словно настоящие, золотые обручальные кольца. Молодой человек, посмотрев на окружающих их людей, поднялся, взял ее за руку и повернув девушку лицом к ее родителям, взлетел ввысь. Паря в воздухе, она улыбнулась матери и отцу, и махнула рукой. Матери на руку приземлился небольшой клочок бумажки.

"Он спас мою душу♥ Не вините себя♥ Вы ни в чем не виноваты♥ Ваша любимая дочь – Карина♥"

Вместо точек – сердечки, Вместо слов – поступки, И только лишь случайные встречи, Где души не разлучены. Им век не суждено было прожить, Они ушли вдвоем, держась за ручки, И только лишь случайные встречи, Их души теперь не разлучены.