Бог Войны попал

Лю Цингэ занимается самообманом. Он это прекрасно осознаёт, но не хочет признавать даже самому себе, что способен влюбиться в этого нахального, дерзкого демона, что прикладывает Бога Войны ударом о стену. Его потряхивает от усталости, а раны рассредоточились по всему телу, что и живого места на нём нет. В носу стойко ощущается запах крови. Вокруг них — разрушение от разгломленных залов, поднятая пыль, но внутри него — боль, что каждым прикосновением разрывает его изнутри. Это больно, осознавать, что все касания Ло Бинхэ принадлежат покойному Шэнь Цинцю, что тот обнимается с ним, а он ночами вынужден зализывать раны и давиться бабочками. Мёртвыми бабочками. Пальцы сдавили шею, приподнимая его над землёй, прикладывая в стену ещё раз. В ушах стоял шум. — Шишу Лю не собирается сдаться? — спрашивают у него хриплым голосом, отпуская его, когда он начинает хрипеть. Удары на этого чертого демона не действуют, разница в их силе колоссальна. Лю Цингэ закашлял, он едва стоит на трясущихся ногах, чувствуя, как кровь выходит вместе с кашлем. Он не может видеть выражение лица Ло Бинхэ, но предполагает, что тот самодовольно улыбается. Зачем он постоянно приходит? Зачем?... Он должен был сдаться давным-давно, но это чувство долга за спасение не оставляет ему выбора. Бог Войны хотел отплатить за проявленную доброту — обманывает он себя, отказываясь принимать тот факт, что приходит к самому демону. — Пошел нахуй, — огрызается он, а кровь, что лётся из носа, заливает ему рот. Лю Цингэ сглатывает его вместе с бабочками, которые хотят вырваться, но всегда умирают на его руках. Он старается не подавать вида, как ему плохо, высокомерно смотрит на Ло Бинхэ, но лёгкие сдавливает из-за бабочек, что шевелятся внутри, в груди, и кажется, оставляют жгучие внутренние раны. Перед глазами все мутно и он даже не уклоняется от удара, не блокирует его, сгибаясь пополам выплёвывает сгусток крови на пол. — Ха, шишу Лю нечего сказать кроме оскорблений? Бог Войны впивается руками в своё горло, когда не может сделать и вдоха, задыхаясь от сильного приступа кашля. Жуткая боль и дискомфорт сначала в груди, а потом в дыхательных путях, но все резко прекращается. Чёрная, с красными пятнышками, бабочка вырвалась из него, но и не успевает она насладиться новой жизнью, как замертво падает вниз. Демон пораженно смотрит на него, а буйствующая ци вокруг него утихает. — Шишу... — Завались, — обрывает его Лю Цингэ, не желая ничего слышать от него. Он уже знает, что ему скажет Ло Бинхэ. Между ними ничего не может быть, и он знает это. Ему не стать Шэнь Цинцю, он никогда им не будет, чтобы получить его любовь. Вместо этого он предпочитает ничего не знать, не замечать, смотря на мёртвую бабочку у ног и понимает, что это уже затрагивает его здоровье. С помощью бабочек можно узнать, как протекает болезнь, так ему говорил Му Цифан. Здоровая бабочка — есть надежда на спасение с помощью операции, но если с подбитыми крыльями или же с зияющими в них дырами, — не столь важно, какие именно ранения, — то это уже конец. Мёртвые бабочки — смертельно. Его дни сочтены. Бог Войны занимается самообманом, но едва ли это его спасёт.