call out my name

«Если ты проснулся с ножом у горла, если монстры вцепились в тебя, если смерть стоит у порога... Скажи моё имя», — именно такое обещание я дал во время нашей последней встречи невероятному парню, что без глаза бога был способен разделаться не то, что с толпой похитителей сокровищ, но и мог противостоять древнему божеству. Он заинтересовал меня ещё с нашей первой встречи, когда вместо миндального принес мне питательный салат. «Миндальное тофу тебе приносит каждый, но кто, если не я, сделает тебе такой салат?» — эти слова я все ещё помню. Да, Итер... Кто, если не ты? Твоя смелость и уверенность достойна уважения, поэтому я поклялся защищать тебя каждый раз, когда ты меня позовёшь. Первый раз он позвал меня ради пустяка — он хотел, чтобы я попробовал новое блюдо его причудливой подружки, имя которой я сейчас вряд ли припомню. Тогда, быстро выполнив просьбу, я поспешил уйти: компания незнакомцев была мне крайне неприятна. Я бы даже сказал, что был разочарован тем, что не застал Итера в одиночестве, израненного и молящего о помощи: я мог бы стать для него единственным спасением, а затем, я бы мог сполна насладится его благодарными речами. Мое желание исполнилось: во второй раз, когда он меня позвал, Итер был окружён руинными охотниками. Его меч был сломан, а сам парень, весь помятый, пытался из последних сил сбежать из плена этих бездушных устройств. Я смог расправиться с ними практически мгновенно: ведь, все-таки, я Адепт. Но вместо благодарности, на лице спасённого мною парня меня встретила лишь последняя улыбка, перед тем, как он упал. Я бы мог его привести в сознание, но мое желание перечило это — единственное, на что я был способен, это, сев рядом, положить его голову себе на колени, и рассматривать его лицо полными любви глазами, убирая мешающие прядки по сторонам. Простого разглядывания мне было мало, поэтому со временем я все-таки привёл его в чувство: каким же он тогда был... милым... Он покраснел, встал, и, словно позабыв о своём состоянии, даже извинился за неудобства. Все это сопровождалась настолько очаровательной улыбкой, что я начал жалеть о том, что позволил ему встать со своих колен. Наверное, он хотел попрощаться со мной, сказав, что идёт в Ли Юэ выполнять просьбу какого-то господина. Хоть в этот раз я не собирался быстро уходить, но причинять дискомфорт своим вечно молчаливым присутствием не хотелось: поэтому я первый, взяв инициативу в свои руки, сказал ему «до встречи». — Я постараюсь больше не беспокоить тебя по пустякам, — сказал Итер мне напоследок. О, мальчик мой, ты даже не представляешь, как скучна жизнь Адепта. Пожалуйста, тревожь меня почаще. И это желание тоже исполнилось. Итер вновь меня позвал, когда шёл сражаться на Драконий хребет, и я ему помог чем мог. Эти две недели, проведённые в экспедиции, я бы не мог назвать яркими — но они были не такими серыми, как моя остальная жизнь. Нет, вы просто можете представить, каково это смотреть, как он разводит костёр в пещере? А потом, довольно улыбнувшись, он садится рядом со мной перед ним, греясь самому, и периодически интересуясь, сильно ли мне холодно. Но я не способен замёрзнуть тогда, когда рядом со мной есть такой солнечный лучик. Чувство, что преследовало меня, люди называют влюблённостью, и мне ужасно стыдно из-за того, что я не могу с ней справится. Я не знаю, как бы отреагировал Итер, если бы узнал — но ничего плохого не случилось бы? Я ведь делаю вещи ему во благо, и он это должен был бы оценить. Однако, он уже взрослый мальчик, и, наверное, сам догадался обо всем, ведь звал он меня все чаще. — Я здесь, — сказал я, уже вместо приветствия, появившись в новом месте. Это была... его комната? Странно. Очень странно. Это первый раз, когда он позвал меня к себе домой, и я не могу предположить, какая опасность ему может здесь угрожать. — Прости, за столь бесполезный вызов, — он снова неловко улыбнулся. Этот «вызов» уже не был бесполезным, — но уже поздно, а мне скучно и одиноко. К тому же, я не могу заснуть. Не может заснуть? К такому делу следует подойти серьезно. Задумчиво потерев подбородок, я произнёс: — Хорошо, я знаю, как следует поступить, — я собрал всю информацию в кучу и был уже готов ею делиться, — тебе следует переодеться в удобную для сна одежду, — действительно, как он сам не догадался? — выпить чай с мёдом, и, лёжа на кровати, закрыть глаза. Дальше остаётся только ждать. Итер почесал затылок, как будто не ожидавши от меня столь подробной инструкции (а я всегда рад помочь), почесал затылок, пока я отправился ему за чаем. Когда приготовления были завершены, я поставил чай на тумбочку, встав рядом с кроватью, на которой уже расположился путешественник. — Спасибо большое, — сказал он, отпив несколько глотков из чашки, — но... моя проблема немного в другом. Мне тяжело засыпать одному, — не устану думать о том, какой он милый, никогда, — не составишь мне компанию? — Если тебе это поможет, — как всегда коротко и ясно ответил я, ложась рядом с ним. Мы никогда не были так близко: на узкой кровати я мог чувствовать все, от его дыхания до сердцебиения. Как же стыдно то, что я вновь, опускаясь до простой человеческой влюбленности, стремлюсь к нему невзначай прикоснуться — осторожно, чтобы не разбудить это чудо. И уже засыпая самому, я чувствовал, как руки Итера заключали меня в свои объятия... С тех пор он стал звать меня все чаще, уже не так стесняясь своих «глупых» просьб. Вспоминая, как неловко ему было раньше звать меня, проигрывая сражении, сейчас я иду рядом с ним по улице Ли Юэ: он снова позвал меня. Для того, чтобы сопроводить его на фестивале фонарей. Он ждал момента запуска фонарей с нетерпением, увлечённо рассказывая мне о своих планах на предстоящее путешествия. Я же, в свою очередь, больше молчал: по-моему, большего меня и не требовалось, ведь я должен всегда быть начеку. — Сейчас я собираюсь держать путь в Инадзуму, — вот эти слова Итера мне не понравились. Ночное небо постепенно озарялось яркими фонарями, которые запускали посетители фестиваля. Итер тоже готовил свой фонарь к запуску, но, учитывая то, как он отвлекался на разговор со мной, подготовка проходила не очень быстро. — Полагаю, ты наслышан о таящихся там опасностях, — подал голос я, на что Итер и рассчитывал, заговорив про Инадзуму, — так почему же ты так стремишься туда попасть? — На то есть свои причины, — парень немного грустно пожал плечами, — но мне боятся нечего, ведь я могу решить все свои проблемы всего лишь выкрикнув твоё имя, — эти слова он добавил уже с улыбкой. Я так польщен тем, что он может на меня полагаться. И пусть это меня начинает отвлекать от дел, пусть теперь он готов звать меня из-за каждой мелочи — я все равно приду, бросив все свои дела, лишь бы встретится с ним. Фонарик был готов к запуску, и, убедившись, что все сделано правильно, Итер хотел было запустить его сам, но потом обратил внимание на меня: я как всегда молча наблюдал за ним, стараясь все глубже изучить его личность, поведение и такие человеческие привычки (некоторые из которых я никогда не пойму). Например, как сейчас: обратив внимание на меня, он пододвинул фонарь и предложил: — Давай запустим его вместе? Тогда и я взялся за фонарик, и, совместным толчком, мы отправили его в долгое путешествие на небе. Итер долго наблюдал за ним: мне же, куда интереснее было наблюдать за Итером, пока вслед за нашим не понеслись в небесное путешествие и другие фонарики, озаряя небо невероятным оранжево-желтым сиянием. Тогда даже я не мог отвести свой заворожённый взгляд с неба, а уголки губ невольно потянулись вверх. — Как же я тебя люблю, — внезапно сказал Итер, словно подливая масла в огонь, чтобы заставить улыбку на моем лице стать ещё яснее. Когда я в последний раз так себя чувствовал, что не был способен сдержаться? Никогда или настолько давно, что я уже забыл когда? Итер это видел, и ему это, видимо, ужасно нравилось видеть меня таким, потому что он, подвинувшись ближе, положил свою руку на мою, посмотрев в мои глаза, которые уже не знали, куда смотреть. — Сяо, ты ведь тоже чувствуешь это? — несомненно, мой дорогой, я люблю, обожаю тебя всем сердцем, как никогда и ничего не любил. — Чувствую, — мой ответ был коротким только из-за того, что я не мог подобрать слов, их просто не хватало, чтобы описать их. Итера мой ответ не устраивал: он продолжал смотреть на меня так, словно ждёт чего-то. Мда уж, сколько бы я не жил среди людей — некоторые вещи понять мне все же не дано, поэтому я решил всего лишь, последовав его примеру, поддаться своим желаниям. Что же мне хочется сейчас? Я хочу быть ближе к нему, я хочу любить его и тонуть в этих чувствах. Тогда я обнял его за талию, прижавшись к нему поближе и положив голову на плечо, чувствуя запах его, наверное, мягких и шелковистых на ощупь, волос. Итер был тёплым, и находится так близко к нему казалось верхом всех наслаждений, которые я когда либо испытывал на протяжении своей жизни. Он тоже приобнял меня в ответ, и мне отчего-то стало невероятно спокойно. Я мог бы с удовольствием уснуть в таком положении. Но мне было этого мало. И я потянулся к нему второй рукой, обхватывая уже его плечо. Тот, наверное, сейчас был удивлён как никогда: действительно, кто бы не был поражён такому резкому приливу нежностей у своего обычно спокойного и сдержанного товарища. Однако, повторюсь, он не выглядел раздражённым, наоборот же, казалось, что он невероятно долго ждал этого моего слома. Тогда наши лица снова оказались друг напротив друга, а я понятия не имею, как поступить: лишь продолжал смотреть ему в глаза, любуюсь голубым небом, скрывающемуся в них. Итер, зачем-то, сократил расстояние между нами на ещё меньшее, зависая буквально в паре сантиметров от моего лица. — Можно? — тихо спросил он о чём-то. Ох, конечно, тебе может все, только понимал бы я, что ты сейчас имеешь в виду. — Что? — как-то глупо спросил я, после чего заметил в глазах своего очарования раздражительную нотку. Мда уж, наверное, стоило просто подыграть ему и наугад сказать «да». — Можно тебя поцеловать? — задал он вопрос заново, уже с уточнением (за которое я был ему очень благодарен). — Тебе можно все, — мысли вслух, как бы мне снова не показаться тугодумом. И расстояние между нами снова сократилось, после чего наши губы соприкоснулись. На самом деле, я не люблю фестивали, и предпочитаю проводить время в одиночестве, избегая общение даже с другими адептами. Но в тот вечер, под темным небом, заполненным китайскими фонариками, я впервые подпустил кого-то к себе настолько близко, насколько не подпускал ещё никого, позволяя ему играть со мной, словно марионеткой, дёргая за ниточки чувств и доводя их до предела. В тот вечер произошло многое, воспоминания о чем всегда будут греть мою душу: Итер был прекрасен, как никогда. Мы проводили вместе действительно много времени. Он позволил мне сопровождать его во время путешествия, где я защищал его от всего, что вставало на пути. Инадзума, Сумеру, Фонтейн, Снежная — все эти страны, которые мы обогнали вместе с ним, все опасности казались ничем в сравнении с нашей силой. Он звал меня каждый раз, когда попадал в беду или чувствовал себя плохо: я составлял ему компанию и вытаскивал его из всех неприятностей, на которое он натыкался. Ах, это время... Как же прекрасно оно было. Но ведь все подходит когда-то к концу, верно? И путешествие его когда-то закончилось бы. Тогда он позвал меня вечером. Мы были в последнем пункте его назначения — Снежной, и дела в ней постепенно подходили к концу. Итер тогда стоял с накинутой на плечи курткой на балконе гостиницы, которую он снял и задумчиво глядел вдаль. — Слушай, Сяо, — его голос звучал серьезнее, чем обычно, а на лице не было привычной мне очаровательной улыбки, которой я раньше любовался, — ты же меня ценишь? — Конечно, — не думая, ответил я. — Я для тебя важнее всего на свете? — ещё один уточняющий вопрос. — Да, Итер. Ты — самое дорогое, что у меня есть, — чистая правда. Тогда, после моего ответа, он выпрямился, отрывая взор от заснеженных вершин и переводя на меня. Даже по этому странному, пустому взгляду я почувствовал, что с Итером что-то не так. Таким, как сейчас я его никогда не видел и не знал, чего ожидать. — Тогда убей семерых Архонтов ради меня.