Воронка

      Пахнет бензином и пылью. Вокруг всё дрожит, а стёкла издают неприятный дребезжащий звук. Когда автобус останавливается, вибрация усиливается. В нём не было никого, кроме меня. Наличие водителя не имело никакого смысла. Он был спрятан где-то за стенкой, сидел на водительском кресле, как и я, один.       На коленях мешком лежал рюкзак. С ним нужно осторожнее обходиться: мне не хочется, чтобы оттуда что-то выпало или сломалось.       За окном ничего не видно. Дорога перестала освещаться пару кварталов назад, но смотреть в него было всё так же интересно. Отчего-то это успокаивает. Мысли как будто начинают протекать в гармонии, как река, и ты на время обретаешь то ли мудрость, то ли логику, то ли ещё чего; а потом засыпаешь и уже не хочешь уходить. Луны на небе тоже не было — её заволокли тучи. Новости я не слушала давно, так что не знала, пойдёт ли дождь. Хотя зонта всё равно нет.       Ехать осталось недолго. Я это поняла по едва узнаваемым во тьме силуэтам. Нужно приготовиться.       Я сильнее натянула капюшон и едва приоткрыла рюкзак. Конечно, рядом никого не было — все вышли, ещё когда свет на улице освещал дорогу; но чувство, будто из-за плеча кто-то выглядывает, не проходило. Точно не помню, когда это началось. Давно. Странно, почему-то вспоминаю именно тот случай из детства, когда мыла посуду.       Моя мать подошла сзади, приобняла за плечи и прошептала:       — Моешь посуду, дочка?       Руки задрожали, на мгновение я перестала натирать тарелку губкой, но быстро вернулась в темп. Мама не любит, когда я медленно убираюсь.       — Да, мам, только начала, — глаза округлились, губы странно зашевелились, будто говорили что-то своё. Я изо всех сил старалась не показывать страх, но когда тебе семь — это сложно.       Она ухмыльнулась и отстранилась. Потом она ударила и накричала на меня. Сначала давала надежду, а потом забирала. Так происходило не всегда. Иногда она просто уходила, иногда упрекала, а иногда избивала. Она была непредсказуемой, и каждый раз, когда её руки ложились на мои плечи, для меня это было испытанием.       В рюкзаке всё было так же. Я достала оттуда камеру и на всякий случай проверила заряд. Почти полный. Отлично. Раза на два-три хватить должно.       Автобус останавливался рвано и всё с тем же дрожанием. Я положила камеру на место, повесила рюкзак на плечо и подскочила к выходу. Главное — чтобы всё получилось. Транспорт остановился, и я вышла наружу. Приятно оказаться снова на свежем воздухе. Я ещё постояла на месте какое-то время, пока не перестала слышать уезжающий автобус.       На кожу что-то упало, холодное и мокрое. Я вытерла это. Откуда? Дождь? Всё же начнётся? И правда, он пошёл. Капли всё чаще падали мне на лицо, мелкие. Сильного дождя не будет, скорее смочит дорогу, и на этом всё. Так мне кажется.       Вокруг не было ни души. Я огляделась несколько раз, чтобы убедиться, что за мной не следят и никто не увидит. Хотя обычно люди стараются избегать подобных мест. Старый жилой квартал, больше похожий на руины, чем на бывшую часть города. Окна выбиты, двери тоже не всегда найдёшь, у оснований зданий и в, казалось бы, неприкосновенных местах написаны теги и пара граффити. Под рамами подтёки, стены, собранные из выцветшего кирпича, иногда следы пуль. Дома тут обычные, голландской застройки. Коробки не выше 6 этажа, плотно стоящие друг к другу; спереди пожарные лестницы, и кругом мусор. Архитектурные излишества были скрыты в темноте, а редкие просветы только подчёркивали общую геометрию. Меня это мало беспокоило, я здесь по другому делу.       Прямо напротив остановки располагалась бывшая местная клиника. Ещё раз оглядевшись, я направилась к входу. По сторонам не было времени смотреть, да и всё равно не увижу ни черта. Дойдя двери и дёрнув её, я поняла, что она не откроется. Удивительно, как она ещё осталась цела, учитывая работу вандалов. Я отошла на несколько шагов и осмотрела окна первого этажа. Слева было выбито одно, и кто-то учтиво оставил под ним ящик. По пути я достала из кармана фонарик, включила и посветила в сторону нового входа. Осколков снаружи не было — они все были внутри здания. Иногда кусочки стекла торчали из рамы, но, в целом, пролезть без вреда себе было возможно. Дождь немного усилился, поэтому я быстро прошмыгнула через окно.       Внутри было ещё темнее, несмотря на наличие квадратного отверстия в стене. Я осмотрелась. Это была небольшая комнатка. Стены с облупленной краской и мелкой плиткой. Пол деревянный и местами скрипит. Что в ней раньше было, сказать не могу. Хулиганы не оставили здесь мебели. Надеюсь, тут никого нет, кроме него.       Я поставила рюкзак на пол, раскрыла и фонарём посветила внутрь. Достала оттуда телефон. Новенькая «Nokia», такие мало у кого были. В основном их покупали люди, работающие с деньгами, которым нужно было постоянно быть на связи; либо те, у кого было много денег. Я свою забрала у первого. После того, как убила.       Дисплей загорелся, и на нём появились цифры: 22:57, 23/10. Я открыла смс. Там было сообщение с адресом и временем. Пока я не опаздывала.       «Где ты?»       «Второй этаж»       Ответа не пришлось долго ждать.       Я положила телефон в карман джинс и достала из рюкзака перчатки и маску. Надела и, повесив рюкзак на плечи, направилась вглубь. Шум дождя уходил на второй план. Сейчас внимание моих ушей больше привлекали хруст стёкол под моими ногами и скрип пола. Освещая пространство фонариком, я могла предположить, что нахожусь в вестибюле. Значит, где-то рядом должна быть лестница. Ещё посветив по сторонам, я наконец нашла путь наверх. С улицы раздался гром. Похоже, я ошибалась насчёт дождя. Изо всех окон доносился этот раздражающий шум. Мне никогда не нравился дождь, и я не понимала, что может быть успокаивающего в нём. Он только действует на нервы.       Меня ждут. Я вернулась к ступенькам. Нужно идти. Поднявшись по лестнице, я вновь достала телефон.       «Где именно?»       Где-то за мной раздался звук полученного сообщения, и я рефлекторно обернулась. Комнат было много.       «206. Скорее»       Я обошла спуск. Фонарём освещала оставшиеся двери и искала нужную. 204… 205… 206.       Дверь от этой комнаты лежала на полу. Я вошла внутрь.       — Наконец, сколько тебя можно было ждать? — раздался нервный голос справа от меня.       Я посветила в его сторону. Он прикрылся руками и раздражённо добавил:       — Господи, только не свети своим долбанным фонарём мне в глаза!       Его пальцы были чёрными, а ладони в язвах. Он продолжил:       — Ну что, убедился, что это я? Теперь отдай его быстрее мне, и покончим с этим, — он опустил руки, и я увидела его лицо.       Состояние ужасное. Лицо заплывшее и в буграх. Кожа в некоторых местах сильно шелушилась и была похожа на чешую. Также из-под одежды проглядывался зелёный оттенок на кистях и шее.       — Чего ты там стоишь? Не видишь, что мне надо? — его тон стал раздражительным. Он попытался встать, но смог лишь неловко махнуть рукой и слегка подпрыгнуть.       Ноги его не слушались. Он быстро дышал сквозь зубы и смотрел на меня, будто готов был убить. Постоянно чесался, и казалось, что кожа сходила под его пальцами.       Я сошла с двери и опустилась на колени. Положила фонарик и сняла рюкзак. Раскрыла его и достала оттуда шприц, зажигалку и пакетик с кристаллами. Сложила всё на пол перед собой и вытащила камеру.

Запись пошла.

      Кто-то положил камеру. Экран пустой.       — Ты что делаешь? — отдалённо послышался мужской голос.       На записи были слышны лёгкое шуршание и звук зажигалки. Потом камеру подобрали и направили на мужчину. Его освещал свет от фонарика. Он был средних лет, короткие волосы криво лежали на черепушке. По всему лицу были язвы и бугры, вздутые и со странным шелушением. За ними трудно было разглядеть черты, а качество плёнки отбирало эту возможность совсем. Одет он был неприметно, как все: джинсы, футболка, спортивная кофта. Ещё он периодически чесался. Особенно в области шеи и левой руки.       Послышалось лёгкое шуршание рядом с камерой.       Мужчина сначала нахмурился, будто пытался что-то рассмотреть, а после удивлённо подкинул брови и сказал:       — Э…Это же ты, т-та мелкая дрянь, — он тыкал пальцем в собеседника и, похоже, чему-то радовался.       Его пальцы. Всё они были чёрными и сухими концу. Похоже на гангрену. Кожа на его руках тоже слоилась. В некоторых местах можно было разглядеть красные точки — что-то похожее на то, когда расчёсываешь укус комара.       — Я трахал тебя лет десять назад.        Сдавленная усмешка прозвучала рядом с камерой.       В кадре показалась рука в резиновой перчатке, в которой красовался шприц с коричневатой жидкостью. Девушка игриво потрясла им, будто говоря: «Подойди и отними». После вернула ракурс обратно. Мужчина свёл брови, пытаясь что-то осознать в своей голове, что, по-видимому, получалось с трудом; а после прозрел и удивлённо вздёрнул брови:       — Ты… — указывая вперёд он потряс пальцем в воздухе, нервно усмехнулся и схватился всей рукой за голову, обхватывая её локтём. — Это твоё, — он прикусил палец другой руки и нервно затоптал ногой. — Это ты всё подстроила, — глаза забегали. — Я думал, ты сдохла тогда, ты же была без сознания, — он отстранённо потупил взгляд куда-то вниз.       На раздумья у него ушло немного времени.       — Это всё ты виновата, — он перевёл взгляд на девушку и перестал кусать палец. — Если бы не твоя эта дрянь, меня бы здесь не было! Это ты подсадила меня на неё! Это же не просто героин, а? Что это за дрянь? Что это? Отвечай! — мужчина срывался на крик. В его глазах читалась то злость, то тревога, то ужас. Эмоции быстро сменяли друг друга.       — Или что, ты считаешь это неважным? Из-за тебя, суки, я всё проебал и сейчас нахожусь в полном дерьме! Ты знаешь, что у меня было? О нет, откуда тебе знать. Ты же шлюха, мусор, грязь под ногтями, ты ничего не стоишь в этом мире, и сдохнешь никому не нужной, — он злорадно пожирал её взглядом, а на лице красовалась безумная улыбка.       Девушка засмеялась. Искренне и громко. Камера затряслась и показывала уже не сидящего подонка, а стену.       — Что… Что ты смеёшься? Почему тебе смешно? — в голосе появились нотки сомнения. Он сильнее зачесался.       Когда девушка успокоилась и выпрямилась, камера вновь смотрела на мужчину. Он метал взгляд то в объектив, то на собеседницу. Она подошла ближе и села на корточки перед ним. Между лицом и камерой появился шприц.       Мужчина попытался схватить желанный предмет, но его тут же увели в сторону. Как бы играя.       — Что ты хочешь? — он не отводил взгляда со шприца.       Девушка озадаченно хмыкнула.       — Съешь свои пальцы, — она впервые заговорила.       Мужчина посмотрел на руки и нерешительно перевел взгляд на девушку.       — Съешь их, — повторила она.       Мужчина опустил глаза, всматриваясь в пальцы. Подождал несколько секунд, как бы собираясь с духом, после чего один из чёрных концов угодил в рот.       Камера стремительно приблизилась к действию.       Мужчина сначала откусывал плоть, а потом снимал её с кости, как мясо с шампура. Он пережевывал куски себя, смакуя, сочно смазывая слюной и громко проглатывая. На лице при этом не было и тени сомнения. Как будто так и должно быть.       — Какие ощущения? — поинтересовалась девушка.       — Я ничего не чувствую.       — А на вкус как?       — Не знаю.       На это девушка ничего не ответила. Она продолжила снимать, то приближая, то отдаляя, улавливая все детали процесса с разных сторон. Как только он откусил вторую фалангу, кость хрустнула и оказалась вместе с мясом во рту. Из обрубка только сейчас потекла кровь. Чёрная, словно шоколадный сироп. Она медленно стекала вниз по руке, такая же густая. Мужчина вынул изо рта кость, и, уже держа ее как мороженное, отрывал куски зубами. По очереди, то с одного боку, то с другого. Тут он исподлобья посмотрел в объектив. Будто хотел доказать, какой он крутой тем, кто в будущем будет смотреть эту запись. Словно хвастался от отчаяния. Отбросив кость, он громко и быстро дышал сквозь зубы, взглядом проклиная мучительницу.       Камеру положили на пол. На этот раз на записи можно было разглядеть обрывки ног и таза, что освещал фонарь.       — Подержи, — видимо девушка передала фонарик мужчине.       Теперь фонарь освещал сверху, однако картинка не поменялась. После послышались стоны и пару выдохов, шарканье и скрип резиновых перчаток.

Запись окончена.

      Я подняла камеру и убедилась, что видео сохранилось. На это ушла почти вся плёнка. Я посмотрела в сторону мужика. Он больше не чесался и не дёргался, скорее двигался как в воде, медленно и разными частями тела. Его мышцы сильно расслабились, ноги и руки находились в полусогнутом состоянии, а сам он почти лежал на полу. Я обошла тело, забрала фонарик и посветила ему в лицо. Глаза его были прикрыты и смотрели вниз, а губы уже начали синеть. Нужно поторопиться.       Я вернулась к рюкзаку, достала из него маркер и вынула кассету из камеры. Подписала её датой и положила к остальным внутри сумки. Достала полароид и вернулась обратно к мужику.       Он лежал меж моих ног, а я присела на корточки и сделала пару снимков его лица и шеи, оттягивая одежду. Каждый снимок встряхивала и клала рядом с собой. На вспышку он никак не реагировал, только мотал медленно головой из стороны в сторону. Я взяла его за волосы и прижала голову к стене. Иначе снимки получаются размазанные. Он что-то промямлил себе под нос:       — Они едут… — он еле перебирал языком. — И тебя они…заберут, — он завалился на правый бок.       — Чёрт, — я встала и пнула его в живот. Он рефлекторно согнулся в месте удара, но не произнёс ничего. Наверное, уже потерял чувствительность.       Он усмехнулся и вновь попытался что-то сказать, но ни его сознание, ни тело не слушались. Я опять присела рядом с ним, на этот раз не для фотографий. Проверив его карманы, я нашла телефон, разблокировала и заглянула в вызовы. Здесь всё как обычно, куча номеров и имён. Теперь сообщения. Последнее моё. Второе сообщение принадлежало «К». Я открыла диалог. Последним сообщением было: «Он здесь». Я быстро пробежалась по остальным сообщениям и мельком заметила адрес, где мы сейчас находимся. Я подлетела к окну и аккуратно выглянула из него. На дороге, рядом с остановкой, стояла какая-то машина. Разглядеть её не получилось. Никакого шевеления рядом с окнами тоже не было. Я быстро подошла к рюкзаку и положила сверху фотоаппарат. Выглянула в коридор и тут же заметила слабый свет от фонарей со стороны лестницы. Они только поднимаются. Этот гондон с кем-то договорился.       Я быстро оглядела комнату и без разбора покидала все вещи в рюкзак. Его телефон заберу тоже. Закрыла рюкзак, закинула на одно плечо и выключила фонарь. Его на ощупь положила в боковой карман. Я вышла из комнаты, смотря в сторону лестницы. Пятясь назад, я не отводила глаз от двух людей — они только поднялись на этаж и разглядывали коридор перед собой. Я надела вторую лямку рюкзака, приготовившись уже бежать, как один фонарь повернулся в мою сторону. Он окликнул меня, это был мужской голос. Второй фонарь тоже направился в мою сторону.       Я ускорила шаг, а когда мне приказали стоять, развернулась и побежала дальше по коридору. Если меня сейчас поймают, то всё будет напрасно. Я изо всех сил бежала вперёд, хоть и не видно было практически ничего, ещё и свет от фонарей сзади сильно мешал. Он как будто слепил, и разглядеть хотя бы очертания стен становилось труднее. Они о чём-то быстро перекинулась фразами, и за мной побежал только один из них.       Впереди поворот, но я ни на секунду не затормозила и, сильно впечатавшись в стену, оттолкнулась вправо и побежала дальше, не сбавляя темп.       — А ну стоп! — после этих слов он открыл огонь.       Две пули пролетели рядом со мной. Он стрелял по ногам. Не попадёшь, сука.       В конце коридора был проход с выбитой дверью, а сверху поблёскивал зелёный прямоугольник. Пожарка. Не сбавляя темп, я залетела внутрь и, ухватившись за перила, развернулась на 90 градусов. Пробежала пару ступенек и, всё ещё держась за поручни, перепрыгнула с одного пролёта на другой. Топот того мужика не прекращался — я чётко слышала его. Лестница закончилась. Справа окно. Оно, как и большинство других, было разбитым. Долго не думая, я перелезла через него и оказалась на улице.       Дождь. На этот раз он будет даже полезен. Передо мной встал высокий глухой забор — можно было бы перелезть через него, но на это нет времени. Я побежала вдоль него направо. Это было правильным решением. Мой путь преграждал мусорный бак. Он был чуть ниже моих плеч, поэтому забраться на него и перемахнуть через остаток забора не составило труда. Уже за пределами заброшки, вдалеке, я заметила лес. Достаточно густой. Бегу туда. Главное не оборачиваться: если хоть раз это сделаешь — ты труп.       Земля под ногами проваливалась, всасывая кеды в себя, а потом скользила, не давая нормально оттолкнуться, ускориться и всячески мешая мне. Периодически спотыкаясь, я продолжала бежать. Практически падая на руки, я каждый раз начинала этот забег с низкого старта. Дождь сильнее капал на нервы. Хоть я и провела под небом совсем недолго, но была уже вся мокрая. Одежда грузом тянула вниз, отчего эстафету с каждым подъёмом становилось всё труднее принимать. Ноги болели, а промокшая маска не давала возможности вздохнуть. Я резко сорвала её и сжала в руке. Дышать стало легче. Уже подбежав к лесу, я сбавила ход и обернулась. Никого. Это ненадолго. Без разрешения я ворвалась в лес и проследовала вглубь. Ветки царапали лицо и оставляли грязные следы. Зато земля здесь была намного твёрже. Это позволило мне вернуться в привычную скорость. По мере того, как я углублялась в лес, всё становилось одинаково чёрным, и только иногда от молнии можно было разглядеть очертания стволов. Поэтому я бежала выставив руки вперёд.       Нога зацепилась о что-то, и я полетела вниз.       — Блять, — я приземлилась плашмя на руки. Хорошо, что выставила их заранее.       Я подогнула колени и уже стояла на четвереньках. Горло сильно болело, и во рту чувствовался привкус крови. Я откашлялась и обернулась по сторонам. Темно. Значит, за мной всё же никого. Я выпрямилась и встала на ноги, опираясь рукой на колено. Достала фонарь и включила его. Вокруг деревья, а под ногами мокрая листва. Сзади из земли торчал корень. Я направила фонарь на себя, чтобы разглядеть последствия. Вся в говне, особенно руки и ноги. Я оттянула джинсы — вроде не порваны. Зато вот перчатки все в дырах. Некоторые пальцы проваливались сквозь них, а на сгибах были рваные полосы. Я сняла их и вместе с маской положила в боковой карман на место фонаря.       Нужно выходить отсюда. Только вот как? Можно было бы вернуться в ту сторону, из которой пришла, но это рискованно. Пойти вглубь? Могу заблудиться. Но и вернуться не могу.       Дождь не думал заканчиваться. Капли пробивались сквозь паутину ветвей и хаотично падали на голову и плечи, стекая и оставляя холодную дорожку по вискам. Волосы и одежда липли к коже. Я провела рукой и убрала чёлку назад, продолжила по волосам и закончила на шее, смешивая воду и грязь на ней. Тяжело вздохнула и опрокинула голову в сторону.       Впереди что-то горит. Это маленькая лампочка, такие ещё используют в подземках в тоннелях. Светит оранжевым. Я направила в её сторону фонарь. Лестница вниз и металлическая дверь. Чёрный провод и овальная лампочка. Я спустилась. Дверь выкрашена в половую краску красного оттенка, вскрыта на месте замка, как консервная банка, и с дыркой для ключей. Я потянула за выступ посередине, и дверь со скрежетом открылась. Не полностью, но этого было достаточно, чтобы войти. Оттуда исходил свет, поэтому сначала я лишь заглянула в проём, отводя фонарь в сторону. Внутри был проход аркообразного свода. По правой стороне в три ряда протягивались чёрные провода, а на них висели те же лампочки, что и снаружи. Слева было какое-то углубление прямо рядом со входом, там валялся всякий мусор и шматки проводов. Я зашла внутрь. Было странное ощущение. Тяжело вздыхаю. Посмотрим, что там впереди.       Коридор оказался длиннее, чем я думала. Он постоянно петлял и поворачивал меня то направо, то налево. Внутри тихо. Слышны только мои шаги. По пути я разглядывала помещение. Стены когда-то были ошпаклёваны. Книзу, где-то до моего колена, шпаклёвка сохранилась. Она неровной линией плавно переходила в белый кирпич. В щелях бугров стена становилась чёрной, и в основном на поверхности преобладал жёлтый цвет, как налёт на зубах. Однако иногда и проблёскивал белый. Пол был того же материала, что и стены. Только выложен как бы плиткой. Весь путь меня сопровождали провода в три ряда и лампочки. От них света было не то чтобы много, но, если бы у меня не было с собой фонаря, я обошлась бы и этим.       Вновь заворачивая за угол, сначала я услышала звон, а после увидела фигуру, сидящую на колене перед дверью. Я одёрнула себя назад и укрылась за углом. Выключила фонарь и убрала его в карман. Выглянула из-за угла и пригляделась к силуэту.       Это был мужчина с широкими плечами. Одет в кожанку и джинсы. Хоть он и сидел, всё равно было понятно — он высокий. Наверняка, выше меня на голову. Волосы слипшиеся. На ногах, кажется, берцы. На такого нужно нападать первым. Если расслаблюсь хоть на секунду, он тут же прижмёт меня к стенке.       Я аккуратно, стараясь не издавать лишних шумов, открыла рюкзак и достала оттуда шприц. Большинство людей ничего не знают о своём теле и не изучают анатомию. Если буду уверенно говорить, то должно сработать.       Собираюсь с духом, выхожу напрямую и иду в сторону этого парня. Перебираю каждый шаг, стараюсь идти только тогда, когда он сам шумит. Я всё ближе к нему. Он выглядит очень сосредоточено, и ему явно не хватает света, поэтому он буквально носом упирается в скважину. Мне это только на руку. Уже практически вплотную подхожу к нему, а в голове ничего, кроме его шеи.       — Я слышу тебя, — он всё ещё возится с замком, и, кажется, совсем не беспокоится о своей безопасности. — Ты издаёшь много звуков.       Я завела руку со шприцом за спину и отошла на шаг.       Парень поднялся и обернулся на меня. Как я и думала, он гораздо выше меня. У него были чёрные глаза, а под ними синяки. Трудно сказать, от чего они. Иногда у людей они от природы, и сейчас так тоже казалось. Брови вразлёт, с изломом и густые, со шрамом на правой стороне. Они были в тон его волос, которые, в свою очередь, обрамляли овал лица и спускались вниз по шее. Тёмно-коричневые. Его лицо было вытянутым, с острыми скулами и таким же острым носом. Его кончик опускался вниз, а ноздри подчёркивали движение вперёд. Переносица была самым узким местом. Губы узкие и натянутые в ухмылке. Также на той же правой стороне сверху уголка его губ стояла родинка-точка.       Я посмотрела на замок и вернула взгляд обратно на него.       — Что? — он тоже посмотрел через плечо на скважину, — А, это… Тоже хочешь пройти? — он ждал ответа от меня.       — Что ж, я тебя понял, — он указал пальцем на мой рюкзак. Его эмоция сменилась на более серьёзную. Брови свелись к переносице, а ухмылка пропала с лица, — У тебя большая сумка, — я рефлекторно посмотрела себе на плечо. — Может, там найдётся фонарик?       Я ничего не ответила ему, просто продолжила смотреть в его сторону.       — Блеск, — цыкнул он и вернулся обратно к замку.       Я убрала шприц в задний карман джинс и достала из рюкзака фонарь. Подошла и включила его, просвечивая замок. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Я посмотрела в ответ. Он недовольно закатил глаза по кругу и вернулся к делу.       Это и вправду помогло. Уже через минуту он всё же открыл дверь, и мы вышли на улицу.       С этой стороны вход отличался от того, через который я зашла. Он находился на поверхности в крутом подъёме. Лампочка располагалась прямо на двери, а над проходом свисал короткий шиферный козырёк. Лес тоже другой. В этом районе деревья более сухие и тонкие, а листья на них можно пересчитать по пальцам. Повсюду высокая жёлтая и выцветшая трава, засыпанная грязными мокрыми листьями. Дождь к этому моменту прекратился, но холодный ветер всё ещё оставался в воздухе. Он качал ветки и создавал звук, похожий на белый шум, правда с динамикой. Впереди от входа была протоптана тропинка. Это странно. Закрытый старый проход ещё можно как-то объяснить. Для безопасности, например. Но похоже, кто-то здесь часто ходит и закрывает на замок дверь.       — Дойдём до города и разойдёмся, — парень отвлёк меня от мыслей.       Я одобрительно кивнула.       — Ты идёшь первая, — мы посмотрели друг на друга.       Я посветила ему в лицо, от чего он недовольно сощурился. Я же прошла вперёд и, отойдя на пару шагов от него, перевела свет на дорогу. Он проследовал за мной, соблюдая выдержанную мной дистанцию.       Мы отдалялись от тоннеля. Я периодически оглядывалась. Следила, чтобы этот ничего не выкинул. Однако, он вёл себя спокойно, как будто его совершенно ничего не пугает и сейчас он находится на ежевечерней прогулке в парке рядом с домом.       Ещё появился туман. Чем дальше мы заходили, тем отчётливее я видела его. Он сгущался, и дорога впереди исчезала. И это чувство, будто за мной кто-то смотрит. Я остановилась и резко повернулась к компаньону. Вновь посветила ему в глаза, предупреждая остановиться. Тот рефлекторно, будто зная о моих дальнейших действиях, отвернулся в сторону.       — Можешь прекратить светить в меня этой штукой? Раздражает, — он нахмурился.       Я пробежалась глазами по нему, а после осмотрелась по сторонам. Туман перекрывал мне весь обзор. Я будто светила в стенку. Что удивительно, на дороге видимость была намного лучше, чем вне. Похоже на коридор.       Хруст. Сзади меня. Я резко развернулась. Снова стенка, но в этот раз она таяла под светом. Туман рассеялся, и вдалеке что-то мелькнуло. Резкая боль в голове, где-то в центре, докуда я не могу достать. Такая сильная. Я схватилась за голову и рефлекторно согнулась. Хочу умереть прямо сейчас, лишь бы это закончилось. Перед глазами всё плыло, а в ушах оглушающе звенело. Я упала на колени и упёрлась руками оземь. Кашель подступал к глотке, раздирая её. Я положила руку к горлу, кашляя и расчёсывая его. Сбоку послышался тот же звук, и я кое-как посмотрела на парня. Его зубы сильно сжимались, и он пытался сдерживать кашель. Он, как и я, уже не стоял на ногах, однако, в отличие от меня, сидел на одном колене и подпирался рукой, пытаясь встать.       Я слышу шаги. С той стороны, куда светит мой фонарь. Я посмотрела вперёд, и из темноты на меня что-то ползло. Чёрное и блестящее, будто покрытое какой-то слизью. Страх парализовал меня. Словно во сне: не могу ни кричать, ни двигаться.

Двигайся. Двигайся. Двигайся.

      В бок с размаху что-то ударило, и я отлетела в сторону, упав на спину. Я захлебнулась воздухом, и это немного отрезвило меня. Я привстала на руках и заметила, как мой компаньон удирает с моим же фонарём. Мудила. Я перевалилась на бок, оттолкнувшись рукой, упёрлась ногами и с низкого старта погналась за ним. Голова кружилась и всё ещё болела, да и кашель мешал и не давал наладить дыхание. Однако, боль становилась слабее. Чем дальше от того места, тем легче мне было, и открывалось второе дыхание. Я смотрела в затылок предателю, и ярость копилась во мне, придавая сил. Я быстро сократила дистанцию и схватил его за воротник, дёрнув на себя. Он пошатнулся и завалился назад, но, увидев меня в воздухе, ударил задней частью фонаря куда-то в ключицу и повис на плече. Я не выдержала его веса и навалилась сверху. Фонарь светил прямо в глаз. Я схватила его за запястье и попыталась отодрать руку от моего плеча. Тщетно — вцепился намертво. Тогда я резко достала другой рукой шприц из джинс и направила иглу ему в лицо, но он перехватил меня. Отпустив моё плечо, он сам врезал мне по лицу. Смазано, ведь я всё ещё держала его за запястье и не давала толком замахнуться.       — Да отвали ты уже! — он кричал мне в лицо.       Я опрокинула голову назад и с размаху ударила куда-то в лицо лбом. Он вскрикнул, выдрал руку с фонарём и, насколько смог, всё же заехал мне в челюсть. От этого удара в глазах потемнело, и я выронила шприц. Он скинул меня и оттолкнул в сторону. Я схватилась за больное место, не отводя взгляда от него. Он же, в свою очередь, поднялся торсом и взялся за нос.       — Блять! — он посмотрел на меня. На его руках сквозь пальцы струилась кровь. — Ты, сука! — он накинулся на меня и схватил за воротник.       Его кровь капала мне на лицо, затекая в нос и глаза. Я отвернулась, но это мало помогало. К моему счастью, он замялся и не решался продолжать бойню. И буквально через секунду я поняла почему. В ушах снова зазвенело, и боль в голове возвращалась по накатанной.       Справа вновь послышались шаги. Парень отвлёкся от меня и посветил в ту сторону, откуда доносился звук. Я тоже посмотрела. Что-то длинное и тонкое. Белое и без лица.       Парень засуетился и рвано, неуклюже, поскальзываясь и спотыкаясь, дал дёру в другую сторону. Я не растерялась и, ухватившись за него, тоже подскочила. У него хватило сил на нас двоих, и, кажется, он даже не заметил, что я зацепилась за него. Мы бежали вперёд. Как и в прошлый раз, боль и звон затихали, пока мы отдалялись. Краем глаза я заметила строение среди деревьев и потянула беглеца за куртку на себя. Он даже не сопротивлялся, будто доверился мне. Через несколько секунд парень с разбега выбил дверь, и мы оказались внутри дома. Я захлопнула входную дверь и облокотилась на нее.       Опрокинула голову назад. Одышка. Горло, как от сильной болезни, горело и не давало сделать вдох. Через нос дышать было невозможно, поэтому приходилось через силу глотать воздух ртом.       Я посмотрела на парня. Он стоял, упираясь руками в колени, и смотрел в пол. Тоже никак не мог выровнять дыхание.       Тяжело. Я устала. Скатилась по двери и упёрлась лбом в колени.       Что это было? Хотя, какая разница. Сейчас главное — не нарваться на это снова. Надо сосредоточиться. Дом. Он не просто так тут стоит. В такой глуши откуда он мог взяться? Он жилой? В голове снова тот образ. Я не в безопасности. Четыре стены никак не остановят его. Но и на улицу выходить не хочу.       Ты. Снова смотрю в сторону парня. Ты оказался полезным; посмотрим, насколько тебя хватит. Я сняла рюкзак и, сунув туда руку, нащупала пачку салфеток. Достала, подошла к нему и протянула их. Он, не раздумывая, забрал.       — Хочешь теперь играть в команде? — парень достал из пачки пару салфеток. — Я не против, — сунул бумагу в обе ноздри. — Осмотримся здесь и, если никого не будет, решим, что делать дальше.       Я отошла на шаг, уступая дорогу, и получила тычок в грудь. Рефлекторно посмотрела вниз. Парень махнул рукой, и из неё выпали салфетки. Я подхватила их. На пачке остались мазки крови. Я сунула салфетки в карман кофты. Сам парень прошёл вперёд, стараясь не шуметь и просвечивая фонарём каждый угол. Я проследовала за ним.       В коридоре стены были выкрашены в светлые тона. У основания краска почернела, а у потолка облупилась и трещинами спускалась вниз. На полу был ковролин. Ожидаемо. Его стелют почти везде. От пыли и грязи он стал тёмного оттенка. Повсюду разводы и пятна.       Первым делом парень просветил лестницу. Она находится напротив входной двери, с правой стороны. Сначала идёт прямо, а потом заворачивает налево за стену. Сделана из какого-то тёмного дерева. На каждую ступеньку будто пролили воду. Облупленный и высохший лак обрамлял центр ступеньки светлой линией. Внутри же дерево потрескалось и заусенцами торчало в разные стороны. Парень забрался на первые ступеньки и телом наклонился посмотреть, что было наверху. Через секунду он спустился и прошёл дальше по коридору. Видимо, никого.       Я старалась по возможности не отходить от него, держась почти вплотную. Ему, по-видимому, было всё равно. Он ничего не сказал мне.       Коридор вывел нас в зал. Так мне казалось. Слева была перегородка, примерно мне по локоть. Её завершала колонна. За ней же стоял стол, пару телевизоров, диван и кресло. Повсюду накидан какой-то мусор в виде пустых бутылок, остатков еды, фантиков, окурков и подобного. Всё же тут кто-то живёт, скорее всего бомжи. Вот только не мешает ли им это существо в лесу? Или это всё же моя галлюцинация? Но он тоже видел его.       Парень обошёл колонну и проверил закуток. После двинулся дальше. Как-то подозрительно пусто.       Впереди был просторный зал без потолка. Здесь верх заканчивался крышей. Над коридором располагался открытый второй этаж с деревянным забором. На стороне закутка стоял камин, а напротив него, ближе к окну, — снова диван и кресло. В зале было достаточно светло и без фонаря, поэтому я отстала от парня, чтобы внимательнее изучить помещение. Он же хотел быстрее проверить дом, поэтому уже во всю исследовал кухню, которая располагалась справа от коридора.       Вся мебель была разной как по форме, так и по цвету. Одинаковыми в ней были только дырки и затёртая ткань. Скорее всего, их притащили сюда. На полу стояли бутылки в куче рядом с диваном, был разбросан мусор в виде остатков еды и коробок от полуфабрикатов. Ещё слева стояла полка с какими-то книгами. Как и всё здесь, она была сломана, поэтому большая часть содержимого лежала стопками рядом. Я присела рядом и попыталась изучить то, что было написано на обложках большим шрифтом. Среди всего там же были отдельные бумаги и офисные папки. Узнать бы, что на них написано.       Сзади послышался шум. Кряхтение и стук по полкам. Я обернулась и тут же встала. На кухне вижу только силуэт головы, не принадлежавший моему нынешнему «напарнику». Остальная часть была спрятана за стойкой. Я сделала пару шагов в сторону и заметила, как какой-то парень, уперевшись ногой в спину «напарнику», душил того кабелем.       Я полезла за ножом, что был в заднем кармане джинс, но рядом с ухом послышался щелчок. Я остановилась и посмотрела направо. Там стоял ещё один, в маске с красной перевёрнутой улыбкой и глазами. Также на голове был надет капюшон жёлтого худи. Он направил на меня дуло и, прислонив палец ко рту, показал быть тише. На руках у него были надеты перчатки. После слегка махнул пистолетом, что означало: «руки наверх». Я так и сделала.       С меня он не сводил ни дуло, ни взгляд. Таращился как осёл. Они с тем парнем заодно? И после того, как они закончат с удушением, возьмутся за меня? Нет, если бы хотели убить, сделали бы уже это. Пока он держит меня под прицелом, у меня есть шанс.       Я посмотрела вперёд. Сзади того парня, что душил, показался ещё один, в капюшоне и с топором в руках. Он замахнулся и вдарил тому тыльной стороной топора по голове. Тот грохнулся на пол, и я услышала, как «напарник» откашливался и глотал воздух. Парень с топором присел рядом и стал внимательно изучать лежащего, а «напарник» подскочил на ноги и облокотился о столешницу. К его несчастью, в комнате появился ещё один чудила, на этот раз в белой маске. Он держал фонарик и пистолет в обеих руках: одна поверх другой, как держат полицейские. Мой «напарник» быстро сообразил и поднял руки вверх.       Парень в белой маске поцокал языком:       — Кажется, ты перестарался, Роджерс, — съязвил он. Голос был грубым и из-под маски доносился глухо.       — С-сх…ходи нах, — как-то тяжело ответили ему. Парень с топором сжал лицо лежащего и покрутил его. После несколько раз ободрительно похлопал его по щекам. Тот что-то простонал и неловко двинул рукой.       — Вот, см...мотри, он в порядке, — заявил парень и нервно содрогнулся.       — Эй ты, — тип в белой максе наконец обратил внимание на испуганного «напарника». — Что с носом?       Тот, видимо, забыл, что у него из обеих ноздрей торчала бумага, и рефлекторно потянулся проверить.       — Руки, — парень в маске явно не шутил и сильнее насторожился.       Напряжение росло, а «напарник» всё никак не осмеливался заговорить.       — Маски, хватит, — его прервал громила, что стоял, прицелившись на меня. — Следуй плану, — его голос был намного басистее.       — Да шучу я, — как-то расслаблено, даже по-издевательски, начал парень в маске. — Мне вообще всё равно, как это произошло, — он поразмахивал пистолетом, а после опустил его.       — Тим, — гавкнул громила, — потом поговоришь.       — Ох, заткнись, я знаю, что делать, — он вновь нацелился на «напарника». — Ты, давай руки за голову и разворачивайся.       Собственно, «напарник» даже не стал сопротивляться. Сделал всё, что ему велели. Наедине со мной он был посмелее. Похоже, от него никакого толку не будет и придётся самой во всём разбираться.       Итак, этот парень в белой маске подошёл к «напарнику» и…       — Тебя это тоже касается, — приказал грубый голос справа.       Я повернулась головой, он всё так же смотрел на меня, не сдвинувшись ни на миллиметр. Сопротивляться будет бесполезно, поэтому я повторила действия «напарника».       Шаги сзади. Громила стянул с меня рюкзак и кинул его куда-то в сторону. Нож, что был в заднем кармане, тоже вытащил и куда-то отбросил. Заломил руки за спину и связал их. С моим «напарником» сделали то же, а вот лежащего парня уволок тот с топором в комнату рядом с кухней. Туда же завели меня и «напарника», посадили спинами друг к другу и повязали руки вокруг какой-то старой чугунной трубы. Парня же, что душил, просто положили на пол, предварительно связав руки и ноги. Приложили ему неплохо. Он до сих пор находится в полудрёмном состоянии.       Они ушли и закрыли за собой дверь.