От судьбы не уйдёшь

Ночь. Тихо падает снег. Там, где воды озер и рек сковало ледяное дыхание, там, где покрылась мерзлотой земля. Там, где круглый год холода. Север. Неприступная земля. Северным кланом издавна правили лишь суровые и выносливые волки, способные вести за собой, лидеры при любом раскладе. Говорили, что сама погода, сама своевольная вьюга подчиняется истинному владыке неприветливых земель. Бури и метели сопутствуют ему. Она родом с юга, где всегда тепло и бурное море, бьющееся о скалы, где солнце и песок. Где целые гектары виноградников и большую часть времени летняя пора. Ее соплеменники не имеют и части той силы, которой славятся все северяне. Той же волей, какой владеет их вожак, не владеет ни один оборотень их мира. Чтобы укрощать холодных и непоколебимых северных волков, самому нужно быть тем, кто может заставлять снега расступаться перед тобой. Она плохо знала о жизни оборотней, ведь будучи рождённой слабым человеком, была уверена, что ее никогда не выдадут замуж по древнему обычаю. Она грезила о молодом, веселом парне-человеке по соседству, сыне часовщика. Ее планы были скромны и обыденны: свадьба, семья и работа. Но тот роковой вечер перевернул всю ее дальнейшую жизнь с ног на голову. Тогда она узнала, что север не настолько далёк, насколько она предполагала. Он был близок. Дышал ей в спину, ожидал момента своего наступления. Отцу пришло письмо, где говорилось от лица главного советника вожака северных земель о том, что она, младшая из дочерей, отныне принадлежит главе волков зимних краев. У неё ухнуло сердце вниз и похолодели на руках пальцы. Она проклинала свою добродетель, когда однажды, в ураганный морской час спасла мужчину. Он бы захлебнулся, если бы омега не оттащила его в безопасное место. Оказалось, спасла она свою погибель. После телеграммы девушка проплакала всю ночь. Сестры успокаивали и обещали, что все будет хорошо. Тэин не верила. Все это было похоже на дурной сон. Когда на празднике Луны они с подругами гадали на суженого, то в зеркале она увидела силуэт. Крепкий, высокий, от него веяло холодным ветром. Списав дуновение на сквозняк, омега не придала значения этому предупреждению. В ту ночь они рассказывали друг другу легенды. Тогда Тэин впервые услышала о севере, об их жестокой политике и о том, как же несладко там живётся. По коже ее прошлась дрожь, она отмахнулась от нелицеприятных картинок в голове, и перевела тему. Глупая…даже не догадывалась о том, что буквально через пару дней ее увезут туда, откуда дороги назад нет. Под ногами хрустнула ветка, она вскрикнула и ноги ее утонули в сугробах, точно в зыбучем песке. Все тело окоченело, сковалось пронизывающим до самых костей ледяным ветром. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из легких, горло жгло от количества вдыхаемого кислорода. Руки, алые, с посиневшими кончиками, она уже не чувствовала. Казалось, что кожа вскоре могла начать отслаиваться, настолько все онемело. Щеки ее горели ни то от мороза, сколько от бегущей стремительным потоком крови по венам от ужаса. В ушах гудел ветер. Омега подтягивается на поверхность, приминая весом снег и вновь встаёт на ноги. Запахивает бесполезное пальто, которое схватила первым с вешалки в коридоре дома, и обнимает себя за плечи. Брюнетка воровато оглядывается, проверяя, преследуют ли ее, вышли ли на след. Этого времени хватает, чтобы уставшее, изнеможённое холодом тело потеряло равновесие. Она упала, увязла в снегу, но с недюжинным упорством снова поднялась. Девушка со страхом глядит на окрашенный в карминовый цвет снег, потом на своё пальто, замечая расплывающееся пятно крови с правой стороны живота. Резкая вспышка и она вспоминает, как с набегу напоролась на острую корягу поваленного дерева. Паника настолько застилала глаза ей в тот момент, что она даже не почувствовала боли. Адреналин заполнил все тело от головы до пят. Омега чертыхается под нос, понимая, что теперь ее будет легче найти. Оборотни выйдут на неё, точно гончие на запах дичи. Тэин продолжает идти, но медленнее. Ее одинокий стан посреди незнакомого, дремучего леса освещает серебряная луна. Когда под ногами постепенно начинает чувствоваться твёрдая, промерзшая земля, девушка переходит на бег и выходит на просёлочную дорогу. По бокам ее окаймляют высокие сосны и ели, но радость все равно теплится в груди. Рано или поздно, но она выйдет к дороге, а там уже сможет поймать машину и уехать домой. К родителям. Делать передышку становится ошибкой, ибо через несколько минут она слышит рычание нескольких моторов. Омега тут же срывается с места, не желая больше терять и минуты. Волки наступали ей на пятки. Если она не поторопится, то свобода больше не будет принадлежать ей. Тэин буквально в длинном прыжке преодолевает расстояние до проездной дороги, откуда можно выйти к трассе. Девушка останавливается, стряхивает с себя снег, жмурится от боли и пытается не обращать внимания на озноб. Бежать по ровной поверхности было куда более удобно, нежели по никем нетронутым лесным массивам. Однако силы уже покидали ее. Организм не привык к нагрузкам и к такому беспощадному климату. В глазах плясали темные круги. Она делает несколько шагов и поскальзывается на повороте, проезжаясь по льду. И больше не встаёт. Она чувствует вину в груди и злость на себя, ведь сдавалась практически в самом конце. Лоб ее устало соприкасается с землей, покрытой новыми снежинками, падающими с неба. Они быстро тают от ее тёплого, прерывистого дыхания и оседают на ресницах инеем. Глаза постепенно закрываются, но девушка успевает уловить сквозь мутную пелену расплывчатые темные силуэты в свете фар автомобилей. Они медленно приближаются, о чем-то говорят. Но она уже не слышит. Последнее, что она чувствует, как ее бережно поднимают на руки. *** Первое, что она видит, это картина. Сосновый бор и чёрный волк, стоящий на выступе обрыва. Гордый, сильный, бесстрашный. Роспись похожа на масло, если она не ошибается. Висело произведение искусства рядом с широким плазменным телевизором. Она обводит взглядом комнату, подмечая теплые пушистые ковры, лаконичную мебель, современную технику и…девушку. Омега лежала головой на собственных руках на самом краю кровати и спала, поджав под себя ноги на полу. Тэин, стараясь не будить, пытается выбраться из-под одеяла, но резкий приступ острой боли в боку заставил ее шумно вернуться обратно в постель. Шуршание и посторонние звуки тут же потревожили чуткий слух незнакомой омеги. Она дёрнулась и подняла голову. — Ты очнулась! — мягко улыбаясь, торжественно заявила шатенка. — Мы так переживали. У тебя было переохлаждение. — Где я? — тихо, хриплым голосом интересуется она. — Дома. — Это не мой дом. — Тэин хмурится. — Что это за место? — Давай я сначала представлюсь? Меня зовут Дженни, я жена главного советника твоего жениха. Сейчас ты находишься в доме вожака. — девушка поднимается с места, медленно, чуть морщась от неприятного ощущения затёкших конечностей. Роста омега невысокого, но она все равно была выше Тэин на несколько сантиметров. В хищном разрезе глаз, в грациозной ловкости и в точеной фигуре она сразу узнала волчицу. Ее догадки только подтвердились, когда у шатенки на мгновение карий цвет радужки окрасился в желтый. — И что…меня теперь накажут? — неуверенно спрашивает, осторожно поднимаясь на локтях и опираясь спиной на подушку позади. Брови Дженни в удивлении ползут вверх. — За что это? — Ну…я сбежала. Опозорила мужа. — Тэин поджимает губы, неловко перебирая свои пальцы: то сжимая, то разжимая. — Будет выговор? Дженни неожиданно громко прыснула, чем заставила уже непосредственно причину своего смеха удивляться. Девушка настороженно замерла, наблюдая за чужим весельем. — Что тебя так рассмешило? — Тэин, тебя же так зовут? — после утвердительного кивка, Дженни продолжила. — Если у вас все ещё практикуются наказания, то мне искренне жаль. Волки — цивилизованный народ. Мы прогрессивны и современны. Никто никому выговор делать за «позор» не будет. Однако, прощение все-таки попросить стоит у вожака, если ты действительно провинишься. Он вынесет справедливое решение. — В нашем городке могли выгнать из семьи, если ты будешь доставлять ей проблемы. — Ужасно! — охает волчица, округляя глаза. — Нет, нет! Здесь мы все друг другу крепкая опора. Если что-то случится, отвечать будут все. — Я смогу уехать и навестить родителей? — После свадьбы — разумеется. Ты не пленница. — Значит…ваш вожак справедлив? — интересуется Тэин, несмело поднимая взгляд из-под пушистых ресниц. — Он очень мудрый и надёжный, несмотря на свой молодой возраст. Весь север ему подвластен. Никогда ещё не видела такой силы духа, какой наделён наш глава. — Дженни улыбается успокаивающе, заставляя расслабиться. Ее слова действительно позволили выдохнуть с облегчением. — Но он также милосерден, как и строг. Альфы не рассчитывают на то, что их будут щадить с самого детства. На то они и мужчины, чтобы защищать территории своего клана. Ребята должны расти в умелых руках опытного наставника. Нашего вожака очень чтут и уважают. — Сколько ему лет? — Двадцать шесть. — Он так молод… — задумчиво проговорила, опуская взгляд. — Я знаю, что ты ещё совсем юная. Не переживай, что тебя забрали так рано. Чонгук готовится к обряду, но свершится он только тогда, когда тебе исполнится восемнадцать. — У меня нет выбора, верно? — старается спрашивать она холодно, с безразличием, но тонкий слух волчицы улавливает потаенную тоску и грусть в тоне. С развитым чувством материнской заботы и личной расположенности, Дженни хочется непременно девушку успокоить. — Выбор есть всегда, Тэин. Омег в нашем клане очень любят, берегут, носят на руках и относятся к нам с уважением. Если ты решишь остаться и позволишь себе принять свой новый дом, узнать тех, кто в нем живет, то мы все будем очень рады. Эти слова оседают где-то внутри груди чем-то противоречивым: сладким и горьким, пониманием и страхом, любопытством и опаской перед неизведанным, новым миром. Перед своим будущим мужем. В животе она чувствует неугомонных бабочек, которые словно посредством щекотки хотят донести до неё, что все то, что сейчас происходит и будет происходить в дальнейшем — ее решение. Глядя в добрые глаза Дженни, Тэин замолкает и задумывается, прислушиваясь к потаённой себе. Почему-то вспомнились склоки с сестрой, ссоры с родителями, подозрения в измене того, кого считала потенциальным кандидатом на свои руку и сердце. Стало тоскливо и холодно, все навалилось на ее плечи таким неожиданным, тяжёлым грузом, что единственное, чего она желала сейчас — это обняться и заплакать. Но она просто протяженно молчит, проницательным взглядом уставившись в лицо шатенки. Сердце отстукивало послание, идущее из самых недр: попробуй. Рискни. Не пожалеешь. То ли ее природная привычка совать нос туда, где его могут запросто откусить, то ли беспомощность и нежелание возвращаться домой к завистливым сёстрам, но…она соглашается с собой. Следом кивает Дженни, алеет щекам от ее положительной реакции и вздыхает. Пути назад нет. Но вдруг это действительно был правильный выбор? Все-таки…свыше наверняка виднее. *** Горячий кипяток ошпаривает руку, он рычит от раздражения и с грохотом ставит чайник обратно на стол. Фыркает себе под нос, как настоящий волк, и трясёт повреждённой рукой. Тыльная сторона ладони явственно покраснела, но он с равнодушием и завидным упрямством вновь потянулся за тем, чтобы налить себе чай. Юнги наблюдает за другом со спокойным лицом, лениво помешивая ложечкой кофе в кружке. — Осторожнее. — запоздало предупреждает Мин. — Обожжешься. — Вовремя. Спасибо. — в ответ бросает мужчина, поднося напиток к губам и громко серпая. Он стоит напротив стеклянных дверей, ведущих на заднюю веранду коттеджа, и напряжённо вглядывается вдаль. Взгляд вожака острый, ястребиный, выраженные скулы перекатываются под смуглой кожей при обильных глотках. — Переживаешь? — Мягко сказано. — отмахивается Чонгук, не глядя в сторону альфы. — Дженни не звонила? — Написала сообщение. Сказала скоро спустятся. — Понятно. — он делает паузу, анализируя сказанное. Когда до него доходит, то он тут же резко поворачивается. — Она очнулась? — Юнги кивает и в следующую секунду уже наблюдает за мельтешащим Чонгуком, продолжая степенно пить чай. — Мне стоит уйти. Нет, я должен ее встретить! Она ненавидит меня…я был не прав. Я поступил неправильно. — мужчина начинает впадать в панику, абсолютно не присущей его рациональной, сдержанной натуре. Омега, чей запах сирени витал сейчас по всему дому, кружил ему голову и лишал возможности хладнокровно мыслить. Юнги, впрочем, по обыкновению флегматичный, отставил кружку с кофе в сторону и тяжело вздохнул. — Я не должен был силком заставлять ее ехать и ставить перед фактом. Да, по нашему обычаю она станет моей женой, ведь спасла от гибели, но… — Глава, мне кажется, что тебе стоит успокоиться. — Я совершенный идиот. — обречено заключает Чонгук, поворачиваясь к другу. Единственный член стаи, который мог видеть вожака в подобном состоянии — это Юнги. Ему он мог доверить свои самые болезненные и уязвимые части души. Но он также грезил, что однажды и его пара станет той, кто будет знать каждый потаенный уголок его внутренних теней и сможет занять в волчьем сердце отдельное место. Когда в бреду лихорадки он увидел лицо Тэин — пропал. Понял, что за ним пришла та, которую он ждал. Чонгук был готов кинуть своё сердце девушке прямо в ноги, в доказательство, если она не поверит в его искренние чувства. Он спал и видел, как омега уже ходит по его дому своими чудесными ножками. Улыбается, смеётся. Наверное у неё самый красивый смех в мире…точно. И он любит, сильно-сильно, что аж волк внутри рвёт и мечет. Но все получилось все совсем не так, как Чонгук себе представлял. Вернее совершенно. Он все испортил своей дикостью, принадлежащей северным волкам и древними инстинктами. Теперь хотелось хвататься за голову и выть. — И все же… — Юнги привлёк внимание вожака. — Ты ее привёз. — Она пострадала! Из-за меня! — последнее предложение выходит резким, с нотками рвущегося рычания из глотки. — Это царапина. — Она напоролась на чёртову корягу! — чужое рокотание у Юнги вызывает ответную реакцию и мужчины скалятся друг на друга. Через несколько секунд накал утихает и альфы как ни в чем не бывало вновь продолжают диалог. — Уйми свою вспыльчивость. Ты же всегда собран. Это омега на тебя так влияет? — Эта девушка одним своим появлением заставляет внутри меня все будоражить. Будто котёл в груди кипит, бурлит. Волк метается. — Тяжко. — резюмирует Мин и тянется за кружкой почти остывшего кофе. — Не знаю, как заглаживать свою вину. Кажется, что если получу в ответ слова прощения, мой зверь в любом случае будет недоволен. Да и я. Что это…извинения. Ничего они не значат. — Чонгук толкнул недовольно языком щеку и скрестил руки на груди. Сощурил взгляд. — Она может простить, а в душе ненавидеть. Я же почувствую! — Соберись в конце концов! — не выдерживает Юнги. — Ты вожак или молодняк? Тебе двадцать шесть лет! Представь какого семнадцатилетней девчонке, которую забрали из дома с юга и уволокли на север. К оборотням. Перспектива не из лучших, да? — альфа понижает голос. — Чонгук, не истери. Первый раз тебя вижу таким. — Не первый. — убеждает мужчина, мрачнея лицом. — Вот именно. — Я понял. — То-то же. — Я докажу ей, что здесь она обретёт гораздо больше, чем было у неё до этого. — Чон кивает, как бы подтверждая свою мысль. — Она будет под надёжным крылом. Обещаю. Ей нечего бояться. *** Тэин спускается вниз по лестнице, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. Впереди идёт Дженни, от неё исходит мягкий, по-матерински нежный запах лаванды. Он успокаивает, но не настолько, чтобы перестали дрожать колени от волнения. Ее одолевала вина, стыд и страх перед неизвестностью, когда с каждой ступенькой они приближались к первому этажу коттеджа. Как успела мимолётно заметить омега, дом вожака был настолько огромен, что она боялась заблудиться, от чего следовала за Дженни строго по пятам. В ее приморском городе на юге даже дома значительно богатых людей не были столь щедро обустроены. Тэин очень понравился интерьер во всех помещениях, в которых она уже успела побывать. Чувствовались тепло и домашний уют. Возможно по большей части из-за того, что преобладали оттенки пастельных, коричневых и желтых тонов. Всюду была отделка из дерева, а настоящий камин посреди гостиной заставил ее удивленно вздохнуть. Наверно, сидеть вечерами около него, укутавшись в плед, невероятно приятно. Она никогда не видела камин в живую. Когда дверь в кухонный зал открылась и ее слегка ослепил дневной свет, исходящий от выхода на веранду, девушка замерла на пороге. Терпкий запах кофе ударил по чувствительным рецепторам и она вскинула свой взгляд на одного из мужчин, находящихся напротив. — Она здесь. — звучит явно о ней сказанное, но омега не обращает внимание. Когда к ней стремительно поворачиваются, то их глаза встречаются и она ощущает, как в этот момент между ними проходит электрический разряд. Ее сердце екает, щеки неудержимо краснеют под чужим восхищенным взглядом и она смущенно сжимает край своего розового платья. — Налей дамам чай, Юнги. — подаёт голос Дженни и следует к столу. Тэин остаётся стоять в дверном проеме, не решаясь войти. Концентрация сильного, властного запаха в помещении не даёт сдвинуться с места без разрешения. Внутренняя омега послушно урчит за рёбрами, готовая подчиняться, а девушка стоит в непонимании, сбитая столку своей реакцией на этого мужчину. Каштановые волосы, хищный разрез глаз, аромат кофе, заполняющий все вокруг, уверенная поза, тяжелая аура и мудрый взгляд не позволяют ошибиться. Перед ней стоял вожак. Ее будущий муж. Тот оборотень, которого она однажды спасла во время шторма. Внутри все подбирается, но вместо злости и паники, она вдруг чувствует трепет и интерес. Удивляется ещё больше. — Торт? Печенье? Дженни поворачивается в сторону молоденькой девушки, но увидев, что та полностью поглощена бесконтактным знакомством с их ошарашенным очарованием своей невесты вожаком, решает сама выбрать сладости. — Давай пирожные и шоколадное печенье. — Думаешь, отомрут не скоро? — Вряд ли. — Настоящая химическая реакция. — хмыкает Мин, наливая в кружки кипяток. — То ли ещё, ты бы видела, как он метался. Как будто волка в клетку поймали. — шёпотом кидает мужчина. — Теперь от неё точно не отлипнет. Дженни усмехнулась и утвердительно кивнула. Точно. Не отлипнет. *** Тэин скрылась за сенью голых ветвей каштанового дерева, покачиваясь на садовой мягкой качели. Девушка забралась на подушку и слушала гул зимнего ветра над головой. На бёдрах покоилась книга, которую она придерживала рукой, пока качели мерно раскачивалась. У Чонгука оказалась огромная, красивая библиотека. Она пыталась из гордости скрыть свой восторг и радость, но это было невозможно в тот момент. Мужчина с теплотой в глазах убедил ее, что теперь все эти произведения принадлежат ей, если она того пожелает. Тэин, пусть и смущаясь, все-таки с благодарностью приняла предложение взять несколько книг. Сейчас она читала Эмили Бронте «Грозовой перевал». На юге литература считалась дорогой и не все семьи могли позволить себе приобрести подобное. Оттого ее настолько поразили размеры библиотеки. Оказывается на севере книги доступны каждому. Любой ее новый день в клане — это приличная порция удивления. Все оказалось совершенно не таким, каким она себе представляла. Ей было с одной стороны стыдно за то, что верила страшным слухам, не узнав всю правду изначально самостоятельно, а с другой она испытывала шок. Северные волки были суровы и прямолинейны, но никто из них не позволял себе жестокость, несправедливость или агрессивное поведение. За выполнением строгих законов и установленного регламента следил вожак. Чонгука действительно уважали, как и разумно опасались. В руках этого оборотня была вся власть ледяных земель. Тэин совершенно неожиданно осознала, что была абсолютно не права. Механизмы вдруг скрипнули, явно не от ветра, хрустнули жухлые листья и снег на земле, и она охнула, когда качель под ней дёрнулась. — Извини, хотел мягче. — слышится низкий мужской голос и она видит боковым зрением, как рядом садится альфа. Ее моментально обдает кофейным запахом, успокаивающим и дарящим чувство безопасности. Девушка мнётся, поджимает губы. Почему ей так спокойно рядом с ним? — Ничего, я просто задумалась. — Читаешь? — одобрительный тон заставляет ее внутреннюю омегу навострить уши. — Эмили Бронте. — Я перечитывал ее несколько раз. — Чонгук улыбается одним уголком губ, щурится, его темные волосы обдувает ветер. — Есть о чем задуматься. — Мне жаль Кэтрин. — делится Тэин, смущенно глядя на расслабленного мужчину. Почему-то только с ней он никогда не выглядел напряженным. Ему было с ней комфортно. Настолько, что волк мог позволить себе сомкнуть при ней глаза, когда для вожака это значило большим доверием. Это заставляло ее сердце странным образом ускоряться в ритме. — Думаешь, Кэтрин любила Хитклиффа? — Он сильней. — они переглядываются и надолго задерживают друг на друге взгляд. — Это было больше похоже на одержимость, а Кэтрин являлась эгоистичной, чтобы испытывать к кому-либо сильные чувства. — Тэин молча, кивает, обдумывая его слова. Под пристальным чужим взором у неё неумолимо краснеют щеки. — У тебя есть любимая книга? — Джек Лондон. «Зов предков» и «Маленькая хозяйка большого дома». А у тебя? — Ремарк. Любое произведение. — Хороший выбор. Они кивают друг другу и воцаряется молчание. Оно не отягощает, но по-особенному волнует, словно в эту самую минуту между ними зарождалось нечто сокровенное. Такое, что не описать ни одним словом, а что можно было лишь прочувствовать двум людям, испытывающим это. — Я должен извиниться. — За что? — удивляется Тэин. — Я не спросил, прежде чем забрать тебя. Это вылилось в такие негативные последствия. Это нормально, если я вызываю у тебя неудобства. В твоих глазах, наверно, я варвар и дикарь. — Я чту чужие традиции. Родители этому меня научили. — девушка хмурится. — Тебе не за что извиняться. Это был мой выбор спасти тебя. — она вспоминает важный вопрос, мучающий ее с самого приезда на север. — Я так и не спросила, как ты оказался на южном берегу? — Это достаточно долгая история. Пришлось повозиться с противником. — Ты дрался? — она расширяет глаза, резко вспоминая страшные раны и кровь на теле мужчины, когда увидела его пластом лежащее в песке тело в свете разряда молний. Тогда она думала, что такие увечья нанесла незнакомцу необузданная водная стихия. — Я победил. — гордо сообщает альфа, глаза его остаются серьезными. — Это было предательство со стороны моей свиты. — Как ты оказался за бортом? — В схватке упали в воду. Нас не смогли найти из-за бурных волн. Была ночь, кругом беспроглядная мгла. Даже я толком не помню, как точно оказался на суше. Но… — Чонгук ненадолго замолкает, а потом его темный взгляд прожигает ей душу. — Я помню тебя. Так отчётливо, будто увидел ангела. Думал, что все. Но нет. Спасла меня. — последнее предложение он произносит с такой нежностью, что ей не удаётся сдержать смущенную улыбку. Слова альфы приятны до невозможного томления в самом сердце. Она совершенно забывает о том, что когда-то могла считать, будто вожак северных земель — чудовище. Заведомые предубеждения без личного опыта могут быть опасной шуткой разума. Всего лишь страхом перед неизведанным, ведь Чонгук был для неё новым миром. Миром, который она постепенно начинает узнавать и все больше привязываться, тянуться к нему. Без каких-либо сожалений. — Я просто оказалась рядом в нужный момент. — Ты просто нашла меня. Как красная нить сводит родственные души, так и тебя в ту ночь привело что-то ко мне. — Чонгук медленно поднимается с места, на этот раз предусмотрительно и заботливо придерживая сильной рукой качель, чтобы не потревожить Тэин. — Предки никогда не ошибаются. — Верно. — соглашается омега, постепенно начиная все больше разглядывать в мужчине того, кого ни за что не ожидала в нем увидеть. Мягкого, доброго, понимающего. Жуткие слухи…насколько вы сильны, но настолько же и беспочвенны бываете. Девушка не чувствует больше страха, все внутри переменилось. — Случайности не случайны. — Прошу, дай мне шанс, Тэин, и я покажу тебе, что можно счастливой. Я буду беречь тебя и подарю всю свою любовь и преданность взамен на принятие. — альфа говорит искренне, в его теноре слышится надежда. Она задумывается всего ничего и порыв ветра приносит Чонгуку сладость следующих слов. — Я дам шанс. Их взгляды скрестились и оставшиеся сухие листья полетели вниз с деревьев. Мужчина благодарно кивнул и зверь внутри зарокотал нетерпеливо. Докажет, что достоин. Докажет, что омега в нем не ошибается.