Кинк на похвалу

— Вот так, Суга-чан, ты такой молодец… Коуши сжимается сильнее от этих слов, заставляя лежащего под ним Ойкаву зашипеть сквозь зубы. Руки Сугавары связаны его же галстуком у него за спиной, парень не может поделать буквально ничего с собственным возбуждением. Ничего, кроме того, чтобы снова и снова двигать бедрами, вновь и вновь насаживаться на член Тоору, что так беззаботно держит руки на его бедрах. — Пожалуйста, — срываясь на стоны, нетерпеливо просит Коуши, — дотронься до меня, умоляю… Ноги Сугавары уже дрожат, собственный стояк болит, просит внимания. Коуши никогда не был одним из тех парней, кому хватает стимуляции сзади и Ойкава знает об этом. Знает, и беспощадно использует. — Ты такой послушный сегодня, Суга-чан, — шепчет Тоору, поднимаясь с подушек и устраиваясь поудобнее уже сидя. — Уговори меня, будь хорошим мальчиком. Сугавара вжимается всем телом в Ойкаву, покрывает беглыми поцелуями красивую длинную шею любимого, чуть прикусывает кожу на плече, языком ловит солоноватые капельки пота. Он уже не может держать ровный темп, дыхание сбилось, даже на стоны нет сил, а ноги не желают двигаться. — Мой замечательный, — до боли искренние слова, обжигающее дыхание у уха, поцелуй в мочку, — мой терпеливый, мой любимый. Ойкава сбивчиво тараторит, развязывая узел на запястьях Коуши, ненадолго выходит из растраханной дырочки, лишь для того, чтобы опрокинуть парня спиной на кровать и войти вновь. Руки Сугавары занимают положенное место на спине Тоору, он умудряется царапаться даже коротко обстриженными ногтями, цепляться кончиками пальцев. Ладонь Ойкавы скользит между их телами, нежно сжимает член парня, ведёт рукой в том же темпе, в котором двигается сам, знает как его Суга-чан любит это. — Кончай, мой любимый, ты умничка, давай, уже можно… Эти слова как спусковой крючок для выстрела. Оргазм накрывает с головой, Коуши глухо стонет, когда белесая жидкость пачкает руку Ойкавы и их животы. Тоору кончает следом за ним, буквально через несколько толчков, сразу после этого заваливаясь на бок и притягивая к себе Сугавару. — Ты тоже хорошо постарался, Тоору-кун, даже не знаю, кто из нас двоих больше заслужил похвалы, — шепчет чуть хриплый голос ему на ухо, пока мокрый, юркий язык обводит по краю ушной раковины, и глаза Ойкавы вновь темнеют от возбуждения. — Славный мальчик. Ведь не только Ойкава знает о слабостях Сугавары.