Вкусный

Сегодня Денис снова в клубе. Снова на каком-то концерте электронной музыки — по ушам долбит знатно. Снова пьет, снова курит. И очень надеется, что внезапная головная боль не ударит обухом по затылку. Надеется, что лекарства, которые drugs, помогут ему в этом. И, пока все хорошо, пока есть возможность — он танцует в свете неоновых лучей, прикрыв глаза. Выкуренный перед входом в клуб косяк расслабляет еще больше. Неимоверно приятно потеряться, раствориться в громкой музыке и колышущейся массе таких же тел в припадке эйфории. Денис чувствует прикосновение к плечу, перетекающее в мягкое поглаживание по загривку, но намеренно не оборачивается. Он знает, что его трогают мужские руки, и с наслаждением принимает ласку. По спине бегут мурашки, а кончики пальцев приятно покалывает от легкого возбуждения. Когда музыка чуть затихает, он все же решает повернуться. — Ты?! — Денис замирает, фокусируясь взглядом на кучерявой ухмыляющейся фигуре перед собой. Макс. Тот самый, с которым у него был лучший секс за долгое время, который всучил ему сигарету со своим номером, и… которому Денис так почему-то и не написал. При том что хотел. Очень. Но почему-то не решился, телефон только переписал в контакты — хах, даже фамилию его не узнал, — перед тем как выкурить ту самую сигарету. Наверное потому что один раз провести ночь с незнакомцем — это ок, это встретились и разбежались. А второй, третий, да какой угодно — попахивает уже какими-то отношениями, даже если это всего лишь «друзья с привилегиями». А он… не хочет привязываться. — Ну привет, — Макс подается вперед, чтобы его лучше было слышно на фоне гремящего бита, горячим дыханием опаляя щеку и шею. — Тебе что-то из бара принести? Денису, вроде бы, уже хватит. Потому что еще чуть-чуть — и с утра голова будет раскалываться не только из-за опухоли, но и из-за похмелья. Но если Макс предлагает… слишком соблазнительно. — Просто виски, пожалуйста, — глазами по нему вверх-вниз скользит, губы облизывает. Предвкушает. — Айл би бэк, пупсик, — Макс довольно хмыкает, воздушный поцелуйчик посылает в ответ и уходит к барной стойке. Возвращается примерно через трэк, протискиваясь сквозь толпу. В каждой руке по стакану. К Денису подходит как-то сбоку, склоняется и — Титов не успевает быстро среагировать, — лижет правую щеку. Вот так вот прям и лижет, как псина: мокро, размашисто, горячо. Под конец замирает у самого виска, и выдыхает тихо, почти на ухо: — Ты пиздец какой вкусный, — Денис не видит, но слышит улыбку в его голосе и чувствует желание, скрывающееся за этой фразой. Самого окатывает волна жара и дышать резко становится нечем. Перед глазами всплывает воспоминание, как Макс ему тогда шею и ключицы вылизывал, оставляя яркие пятна засосов. Было дико приятно. У Дениса, правда, следующим утром был совет директоров, и такой вот боевой раскрас там совершенно не к месту. Но, как всегда бывает в таких ситуациях, его спасла водолазка с высоким горлом. День тот, кстати, прошел отлично, без напряжения и какого-либо намека на подступающую острую боль. Была ли в этом заслуга фееричного секса, или все же новых таблеток, которые ему прописали — Денис так и не понял. Макс как ни в чем не бывало отстраняется, один из стаканов всучивает в руки оцепеневшего Титова, а вторым салютует и жадно отпивает. Денис в ответ заторможенно кивает и делает глоток, неотрывно смотря ему в глаза. Кажется, он сейчас вовсе не виски пьет, а самого Макса. Его потемневшие от желания глаза, чуть влажные от алкоголя губы, часто вздымающуюся грудь. Воздух между ними ощутимо накаляется, пока они играют в гляделки, стоя вплотную друг к другу, но не соприкасаясь. Вокруг них танцует молодежь, иногда задевая их руками или слегка толкаясь, а они и не замечают. Денис сдается первым: допивает остатки, хватает Макса за руку и тащит его за собой сквозь толпу куда-то в дальнюю часть клуба, по пути оставляя стаканы на баре. К черту его принцип «один партнер — одна ночь», к черту съем по привычной схеме. Макса хочется до трясучки, хочется еще, ни раз и ни два. Хочется больше. Знакомиться, узнавать, изучать. Просить только вот не хочется — собственная гордость не позволяет раскрыть рот и напрямую сказать «Пожалуйста, выеби меня еще раз, потому что мне с тобой было так охуенно, как ни с кем и никогда прежде». Поэтому обходится полунамеками и языком тела. Но Макс же не тупой, правда? Макс же поймет его, да? В темном коридоре Дениса резко тянут назад и прижимают к стене, вклинивая колено между ног. Он шумно выдыхает, чуть двигает бедрами и закидывает руки на плечи Макса, притягивая его к своей шее. Более откровенные невербальные сигналы сложно придумать. Макс лезет руками под его свободный свитшот, жадно трогая плоский живот и узкую талию, и к горлу, ничем не защищенному, хищно припадает, целуя и покусывая. Языком шершавым проводит от кадыка до линии подбородка, от чего Денис вздрагивает и сдавленно стонет. — Да что ж ты неразговорчивый такой, а, Денис? Молви хоть словечко, царевна-несмеяна, — Макс ему почти в губы выдыхает слова, потом снова к шее склоняется, едва ощутимо носом касаясь и его запах вдыхая. Каким сегодня гелем для душа Денис намыливался перед клубом? Определенно чем-то сладким, но вспомнить так и не получается. Зато получается шумно выдохнуть, едва не сорвавшись на очередной стон. Денис уже не замечает, как сам о чужое бедро потирается, не в силах терпеть. Они лбами прижимаются, тяжело дыша, и Макс его дразнит, не дает в губы нормально поцеловать, постоянно увиливая, да под кофтой рукой по горячему телу шарит. Денис злится — на себя и на него, но с желанием, плавящим все изнутри, ничего не может поделать. Телом он готов к постоянному партнеру, но головой… сложно себя пересилить, переубедить. Разрушить выстроенную стену, защищавшую его от каких-либо чувств на протяжении долгого времени. Чтобы не было больно ему. И не делать больно другим. Потому что он знает, как легко привязывается к людям, как привыкает к ним и цепляется за них до последнего. Ему хватило уже несколько раз собирать себя по кусочкам, так что теперь у него панцирь, броня, доспех, ограждающий его сердце от новых травм. Только вот телу этого не объяснить. Телу хочется, да так, что аж яйца болят и пальцы подрагивают от напряжения. Макс его мнет в руках, задницу худую обхватывает своими лапищами, к бедру своему между расставленных ног плотнее прижимая. Титов ерзает, притираясь, в плечи сильные вцепляется, ногтями по загривку скребет, в приятных кудрях путаясь пальцами. Макс перестает с ним заигрывать, в губы нормально целует, сразу же проникая языком в чужой рот, почти насилуя — Титов давится стоном. Ему маломаломало. На широкие максовы плечи давит, намекая, чтобы тот опустился на колени — и тот послушно сползает ему в ноги, в глаза неотрывно смотря, жадно и голодно. С ширинкой на чужих брюках справляется быстро и приспускает их вместе с бельем до колен, обнажая налившийся кровью член. Денис только рот приоткрывает, прерывисто дыша, и пальцы в кудри запускает, чуть сжимая и направляя. Макс языком обводит каждую венку на стволе, головку целует, слизывая выступивший предэякулят, и только потом берет в рот, заглатывая неглубоко, приноравливаясь. Одной рукой крепко за бедро держит (на утро там точно будут синяки), другой помогает себе. Денис перестает сдерживать себя, в глотку загоняя член — дикими глазами смотрит на то, как у Макса губы растягиваются, как слюна по подбородку течет, как в щеку упирается. Так порнушно-красиво, что выть хочется — рукой рот прикрывает, сдерживая всхлипы. За волосы оттягивает Макса от себя, залипая на растраханных и влажных губах, за взгляд шальной цепляется. — Можно… на лицо? — Денис хрипло выдыхает, наблюдая, как Макс себя сквозь джинсы сжимает и кивает, собакой преданной смотря в глаза. Титов обхватывает длинными пальцами член, двигая в привычном ему ритме, доводя себя до грани — Макс язык чуть высовывает, сам ныряя рукой под ткань своих боксеров и подстраиваясь под чужой темп. Губы облизывает, нарочно задевая головку, и этого хватает, чтобы Денис с полувскриком спустил ему на лицо, забрызгав щеки, лоб и даже немного волосы. Белесые капли попадают и в рот: Макс облизывается, неотрывно смотря в затянутые поволокой удовольствия глаза над ним. — Говорил же, что ты вкусный, — он скалится, тяжело дыша. Денис взгляд отводит, будто смущается комплимента, и по стеночке сползает, пьяно улыбаясь. Так же скользит рукой под резинку чужого белья и накрывает широкую ладонь своей, еще влажной от собственной смазки и семени. Хватает буквально нескольких движений, чтобы в штанах у Макса стало мокро и горячо. Денис руку вытаскивает и, чувствуя, как стыд затапливает все естество и проступает на щеках алыми пятнами, размашисто лижет свои пальцы. — Ты тоже, — возвращает комплимент. — Мы, — Макс ухмыляется и, притянув Дениса чистой рукой к себе, медленно и тягуче целует его.