2:1

— Блядство, — смачно выругался парень, что шарился в рюкзаке по пути в аудиторию.       Антон резко остановился, еще раз перепроверяя содержимое и, поняв, что в очередной раз проебался, окидывает все десятиэтажным матом себе под нос. — Че такое? — спрашивает Сережа, чуть-ли не врезаясь сзади в своего друга и не проливая на того кофе. — Я опять забыл к матану купить все, — он кусает губы и сводит брови к переносице, явно о чем-то думая, — ладно, плевать, попишу в черновике.       Матвиенко предпочел ничего не говорить в ответ на эти слова и молча двинулся вслед за другом, что за пару шагов уже угнал за тридевять земель. Антон был высоким парнем, метр девяносто с кепкой, и только один его шаг был как Сережиных четыре. На фоне друг друга они смотрелись странно. Непонятно было: то ли Шастун чересчур высокий, то ли Серега слишком низкий. Но то, что Матвиенко на его фоне все же выглядит умпа-лумпой из фильма «Чарли и шоколадная фабрика», остается фактом.       Войдя в аудиторию за минуту до начала пары, они неспеша поднимаются на свой третий ряд и устраиваются поудобнее за партой. Арсений тем временем перекладывал стопки каких-то бумаг на своем рабочем столе, организовывая на нем порядок. Его лицо было сосредоточенным, что выдавали легкие морщинки на лбу. В этот раз на нем были надеты черные брюки, такого же цвета пиджак и водолазка, а на ногах оксфорды на массивной подошве.       «У него че, похороны?», — усмехнулся со своей мысли Антон и со звонком достал черновик с канцелярией.       Попов быстро окидывает взглядом пришедших, отмечая тех, кого нет, а после, отвлекаясь от своего увлекательного дела в виде организации рабочего стола, приветствует студентов, говоря о планах на сегодняшнее занятие и вновь окидывая всех взглядом. — Тошик, рыбка моя, — обращается он к подростку, слегка прищурив свои голубые глаза.       «Понятно, видимо это мои похороны», — констатирует факт Антон, нехотя поднимая свою голову на преподавателя. — Неужели ты купил тетрадь для моего предмета? — Арсений а-ля удивленно вскидывает брови и слегка улыбается правым уголком губ. — Как видите, — он в ответ несильно улыбается преподавателю и принимается делать вид, что на чем-то сосредоточился, лишь бы Попов поскорее потерял к нему интерес.       Тактика Антона срабатывает и Арсений действительно отстает от парня на долгий час времени. Пара в целом протекала спокойно, без каких либо фокусов и прочего. Только Шастуну вот было ничуть неинтересно происходящее у доски. Они снова проходили повторение одиннадцатого класса, мельком затронув даже девятый, и Антон уже весь извелся от скуки. Вместо того, чтобы записывать лекцию и как-то участвовать в работе, он просто рисовал на полях какие-то рожицы и цветочки, а сама страница с лекцией была наполовину пуста, в то время как Матвиенко исписал уже страниц семь, если не больше.       Шастун опирается щекой на ладонь и вновь вырисовывает рожицу, даже не замечая, как Сережа еле сдерживает смех и как рядом с ним кто-то встал. Он не замечает всего происходящего вокруг него ровно до того момента, пока из его рук не выхватывают черновик. Антон поднимает взгляд и уже собирается наехать на столь ахуевшего человека, но вовремя останавливает себя, когда понимает, что этот ахуевший человек — Арсений Сергеевич. Студент нервно закусывает губу и мечется взглядом по аудитории, вовсе не желая смотреть на преподавателя. Он ожидал чего угодно: ругательства, отчитывание, но явно не простую усмешку и столь многозначительный взгляд. Попов отдал студенту черновик и спустился обратно к кафедре, продолжая свою лекцию, как ни в чем не бывало.       «Затишье перед бурей, блять, какое-то», — подумал Антон и принялся что-то, да конспектировать в свою тетрадь. Все же совесть у него была, как оказывается. И жрала она его с потрохами.       Через пол часа звенит звонок, означающий конец занятия, и студенты неспеша собираются. Впереди пара по информатике, за которую Антон не переживает вообще. Ее ведет очень крутая преподавательница, достаточно молодая во всем педагогическом составе университета. Она находится на одной волне с учащимися, невероятно добрая и словно ребенок в теле взрослого. Шастун любил ее, но, разумеется, не больше, как преподавателя, и каждая пара информатики с ней была как персональный рай.       Антон уже подходил к выходу, как за спиной раздается: — Шастун, останься.       Ну че, заебись рожицы порисовал на матеше, да, Антошка?       Парень, вздохнув, на пятках поворачивается лицом к преподавателю. Тот на него не смотрит, лишь снова перекладывает с места на место стопки каких-то документов, а в некоторых и вовсе что-то подписывает. Сережа, ободряюще похлопав его по плечу, выходит самым последним и закрывает за собой дверь. Еще несколько секунд они находятся в тишине, которую разбавляет лишь тиканье часов и гул за стенами аудитории, но затем вновь раздается голос Арсения: — Так и будешь там стоять? Подойди, я не кусаюсь.       Антон неспеша подходит к кафедре и невозмутимым взглядом смотрит на преподавателя. — Ну и что это было сегодня? — спокойным тоном произносит Попов, не отрывая взор от бумаг. — А что было? — как ни в чем не бывало спрашивает Антон.       Арсений на его слова усмехается, поправляет очки и, упираясь ладонями в кафедру, серьезным тоном говорит: — То есть страдать геморроем на моей паре это в порядке вещей, да? — Попов смотрит строго, прожигая внутренности Антона одним лишь взглядом. Тот даже немного тушуется, но берет себя в руки. — Мне было неинтересно повторение старого материала, — твердо чеканит Шастун. И откуда в нем столько смелости? — Да ну? А ты у нас я смотрю самый умный? — он изгибает бровь и издевательски смотрит на студента. — А вы сомневаетесь?       Шастун, блять, остановись, доиграешься ведь. — А ты нет?       Антон, остановись, блять. — Нет.       Пидора ответ, Шастун. Тебя кто за язык тянет?       Попов с этих слов лишь пускает смешок и мотает головой, а после достает из шкафчика какой-то тест и протягивает его подростку. — Ну раз ты у нас всезнайка, то садись и пиши самостоятельную. — А я не могу, у меня информатика сейчас, — гордо заявляет Антон и даже подбородок вздергивает. — Не переживай, я договорюсь с Оксаной Александровной, — Арсений подмигивает и головой кивает в сторону парт, — давай-давай, шевели карандашами на первый ряд, — машет он рукой, как бы подгоняя студента.       Попов выходит из аудитории, закрывая за собой дверь и оставляя Шастуна наедине со своими мыслями. Он смотрит на тест и понимает то, насколько влип. Половину из всего этого он видит впервые и некоторые примеры даже прочитать не может, что уж там говорить о решении. Парень тяжело вздыхает и, поджав губы, садится за парту первого ряда, мирясь с поражением.       Какой же ты долбоеб все-таки, Антош.

***

      Арсений открывает дверь кабинета под номером сто семнадцать и проходит в глубь. Оксаны на кафедре не было, а значит она в лаборантской. В несколько шагов преодолев расстояние от входной двери до двери лаборантской, он уже было собирался ее открыть, но не успел, так как дверь со свистом открывается в его сторону, чудом не убив молодого преподавателя. Фролова ловит небольшой шок, а потом откидывает в сторону стопку тетрадей, что держала до этого в руках, и подлетает к другу. — Господи, Арсюша, прости пожалуйста, — она осматривает его на наличие каких-либо ушибов, ссадин и прочих травм, — ты не ушибся, я тебя не задела? — Окс, все в порядке, я успел отскочить, — улыбаясь, он обнимает подругу, успокаивающе поглаживая по спине. — Слава богу, — облегченно выдыхая произносит девушка, — ты какими судьбами тут? — Я хотел у тебя украсть одного студента с предстоящей пары, — загадочно проговаривает Попов и, видя заинтересованный взгляд подруги, продолжает, — Антон Шастун, знаешь такого?       Девушка ненадолго задумывается, явно запуская в своей голове шестеренки, а спустя пару секунд выдает: — А, этот милый мальчик? Знаю, конечно, — она улыбается во все тридцать два зуба, — мой любимый ученик, кстати. — Да ну? — удивленно вскидывает брови преподаватель. — Да, — хвалится она, — а зачем он тебе? — Да выебывается много, я его заставил сейчас самостоятельную писать за четвертый курс, — Арсений улыбается самодовольно и хитро. — Ну ты жестишь, мне кажется. Как он напишет, будучи на первом курсе? — Ну, он завуалированно намекнул, что он всезнайка. А я человек простой, ты же знаешь, — он ерошит ее по волосам, за что получает полной ненависти взгляд и виновато улыбается, — ну так что, я могу его забрать? — Можешь, но с тебя шоколадка, ясно?       Арсений посмеивается и согласно качает головой.

***

      Антон сидит совершенно один в аудитории десять, двадцать, тридцать минут, а Попова все нет и нет. По всей видимости у того окно и он просто напросто шатается где-нибудь, так как перемена уже давно закончилась. За все это время парень сделал целое нихуя. Да он даже и не пытался, потому что сразу понял — не сможет. Это явно программа не первого курса, тогда как он должен это делать?       Да никак, потому что он среднестатистический дурачок, который не умеет держать язык за зубами и постоянно находит проблемы на свою жопу. И даже в этот раз умудрился найти. Ну и чудо.       В интернет он даже не пытался заглядывать, потому что смысла нет. Попов сразу поймет, что тот списал и в итоге начнет требовать только больше, а ему это надо? Конечно не надо. Вообще нахуй не надо.       Еще через десять минут тишину в стенах аудитории пронзает ключ, вставленный в замочную скважину человеком по ту сторону двери и, повернув им пару раз, дверь с небольшим скрипом открывается и в аудиторию заходит ее обладатель. На щеках Попова был румянец, поверх пиджака — черное пальто, а в руках он держал стаканчик с, по всей видимости, кофе. Сомнений не остается: ходил в кофейню на углу.       Арсений, даже не бросив взгляд в сторону студента, скрывается за дверьми, что вели в лаборантскую. Антон снова погружается в тишину, которую едва нарушает шорох из маленького помещения, где сейчас находился молодой преподаватель. Его взгляд в тысячный раз пробегается по аудитории, а затем застывает на проходе в лаборантскую. В дверях изредка маячит фигура преподавателя, который ходит туда-сюда то с бумагами, то с тетрадями, то еще с чем-то. Шастун насчет последнего даже запариваться не стал. Ему за три пизды вообще, с чем Сергеевич там носится.       Через пару минут выходит Арсений, отпивая напиток из стаканчика и двигаясь в сторону кафедры. Он все еще не обращает никакого внимания на Шастуна и тот надеется, что преподаватель забыл про него, но не тут то было. Попов встает из-за стола и направляется в сторону студента, сидящего на первом ряду и отстукивающего ручкой по парте ритм какой-то песни. — Ого, да ты за сорок минут сделал целое ничего, — искусственно восторгает Арсений, посмотрев на пустой тетрадный лист студента, — какая ты умничка, Шастун, я поражен! — Да, я такой, — ехидничает в ответ Антон. — И почему тебя не назвали Иваном...? — А почему именно Иван? — Потому что Иванушка дурачок, Антош.       Из уст преподавателя уменьшительно-ласкательное имени Антона звучит вовсе не с каплями чего-то милого, а прям с океаном иронии и сарказма. Шастун недовольно закатывает глаза и откидывается на спинку стула, тихо бормоча себе по нос: — Да идите вы.., — Антон, поняв, что все же произнес эти слова слишком громко по возмутимому кашлю Попова, вовремя одернул себя и смягчил маршрут преподавателю, — делить на ноль, Арсений Сергеевич. — Ребенок, — констатировал факт Попов. — Рибёнак, — шепотом перекаслял преподавателя студент, — ой, — осекся Антон, когда Сергеевич обернулся на него и сверкнул строгим взглядом. — В жопе гной, Шастун. Я тебе корень из четырех в журнал ставлю, ты в курсе? — Да за что?! — Ты свой гонор родителям и друзьям показывай, я с тобой сюсюкаться не намерен. Завтра у нас самостоятельная на повторение, которое было последние несколько пар, и как ты ее будешь писать мне абсолютно все равно, но если там будет два, то я тебя отлопиталю, усек? — Чего вы..? — В математике ты, видимо, гуманитарий, — он снял очки и, положив их на стол, протер глаза пальцами.       Антон стоит в непонятках, пытается как-то заставить шестеренки крутиться, но что там заставлять крутиться, если нечего? Вот и Шастун не знал, но все равно пытался. И правда, почему его Иваном не назвали? — Ты еще тут? — разрезает тишину голос Арсения, — иди уже на информатику. — А как же.. — Не буду я тебе ставить двойку, успокойся, я не настолько изверг. Но если напишешь завтрашнюю самостоятельную плохо — я тебя предупредил. — Хорошо..э...до свидания!       Дверь со скрипом закрывается и Арсений остается один в аудитории.       «Несносный мальчишка» — думает Попов и, хмыкнув, принялся заполнять бумаги.

***

      Оставшиеся сорок минут информатики, на которые успел попасть Шастун, проходят как обычно, а то есть — по лайту. Звенит звонок с пары и начинается большая перемена, на которой студенты расходятся кто куда: кто курить, кто в столовку, кто просто прогуляться во внутреннем дворе. Сережа же с Антоном направляются в кафешку, находящуюся неподалеку от университета и по пути в которую Шастун сто раз обматерил преподавателя прикладной математики. Нет, он, конечно, благодарен ему за то, что тот не поставил двойку, но, черт, что за «отлупиталю»? Это «отлупиталю» и взгляд Арсения на момент произношения последних нескольких слов отпечатался в его памяти ярким пятном, и он даже не понимал почему. Просто отпечатался и все. Сережа же с его ругани только и мог, что смеяться, от чего Шастун заводился еще больше.       Они в кои-то веки доходят до кафе и, открыв дверь, заходят в глубь помещения. Взглядом найдя лысую макушку, они двигаются в сторону друга, и у Антона появилась крутая, по его мнению, идея, которую Серега, конечно, не одобрил, но возражать не стал.       Шастун подкрадывается на цыпочках к Позову со спины и, наклонившись к самому уху, резко хватает его за плечи с громким: — Бу! — Йодид твою медь, Шастун! — ругается на него Дима, хватаясь за сердце.       Антона всегда забавляло то, как Позов начинает химически ругаться при испуге или агрессии, поэтому никогда не упускал возможности вытащить из него эту брань. — Чегось? — ухмыляется. — Настоебал, иди ты к гидриду натрия с йодидом урана. — Чо? — Нахуй иди, говорю, придурошный, — произносит Дима и все трое начинают смеяться.       Антон обожал свою троицу и очень ее ценил. Иногда он даже задумывался, что вовсе не заслуживает таких друзей, как Серега и Димка, но потом отметал эти мысли в сторону, стараясь лишний раз голову себе не забивать.       Они разговаривали обо всем на свете, громко смеялись и обсуждали все, что бросается в глаза, игнорируя косые взгляды посетителей и персонала. Антон из разговора выпал не так давно. Ему на телефон пришло уведомление о личном сообщении в твиттере и, решив, что ничего страшного не произойдет, если он пару раз ответит на сообщение, разблокировывает экран смартфона, после клацая на иконку уведомления. @kozinak: Ебись оно все конем       Антон пускает смешок с этого сообщения и согласен с отправителем как никогда.

@cherrystimorol: Подтверждаю Что у тебя произошло?

@kozinak: Да заебали все сегодня Не день, а пиздень

@cherrystimorol: Понедельники всегда такие

@kozinak: Факт Чем занимаешься?

@cherrystimorol: Чай пью сижу с пирогом, ты?

@kozinak: Козинак жую

@cherrystimorol: Ты каннибализмом занимаешься что-ли? Пиздец Своих же собратьев...

@kozinak: Ну да, а что Зато тебя точно не трону, вишенка ;)

@cherrystimorol: Смайлик в конце не сулит ничего хорошего

— Ты заебешь, — пихает его в бок Серега, смотря с ненавистным взглядом. Уж кто-кто, а вот разъяренный Матвиенко точно не сулил ничего хорошего, — что у тебя такого интересного в телефоне, что ты полностью из реальности выпал?       Антон сразу блокирует гаджет, игнорируя последующие несколько уведомлений. — Ничего, а что? — тушуется. — Еще раз и я разобью твой телефон о кафельный пол, ясно? — Шастун кивает, — Молодец. — Молодцы сосут концы вообще-то. — Так тебе лучше знать, — серьезным тоном произносит Матвиенко и начинает смеяться, когда получает подзатыльник.

***

      Попов закрывает входную дверь и устало проходит в глубь квартиры. Он, конечно, знал, что работать преподавателем не так уж и легко, но чтобы настолько — точно нет. За сегодняшний понедельник его заебали настолько, что матов не хватит. Арсений то, Арсений это, Арсений принеси отчет, Арсений заполни бланки, Арсений...Арсений.. — Хуений, блять, — смачно выругался мужчина, пнув беззащитный рюкзак, что лежал на полу.       Он, конечно, человек вовсе не агрессивный, но сегодняшний день и правда пиздень, иначе не назовешь. Попов направляется в сторону кухни, где намеревается сделать себе горячий шоколад с зефирками, чтобы хоть немного расслабиться перед составлением самостоятельной работы для студентов первого курса и подготовки к остальным парам на завтрашний день. В отличии от того же понедельника, вторник будет куда проще, по крайней мере если сравнивать именно эти два дня недели. В остальном же самый легкий рабочий день, разумеется, пятница. Там у него стоит вообще только две пары с первым и вторым курсами, где особо даже напрягаться не надо.       Кухня Арсения была достаточно просторная и сделана в светлых тонах, от чего даже в темное время суток все было отчетливо видно и без дополнительного освещения. Кухонный гарнитур был сделан из массива дерева в пастельно-голубом цвете, что выглядело достаточно дорого. На столешнице стояли небольшие букетики лаванды и солонка. Пол выложен светло-молочной плиткой, без каких-либо узоров и прочего, чистый однотон. Обеденный стол находился рядом с панорамным окном, выполнен также, как и гарнитур, из массива дерева, только в белом цвете. На середине стола в невероятно красивой хрустальной вазе стоял огромный букет его любимых цветов — ирисов. И если хоть один полоумный попробует сказать, что это слишком «по-бабски», Арсений просто потушит сигарету, которую в данный момент выкуривает на балконе, пока на плите варится горячий шоколад, о язык этого альтернативно одаренного, ибо нахуй он ему нужен. На стульях лежали подушечки, чтоб, как говорит Попов, попа квадратом не была, а на стене напротив висел телевизор, который мужчина часто включал исключительно на фон, чтобы готовить было не скучно. Но в этот раз он был выключен, потому что нахуй Попова заебали все, и если на фоне кто-то снова будет пиздеть, он не сдержится и разобьет к чертям собачьим этот долбоящик.       Милашка.       На самом деле, он бы предпочел вместо горячего шоколада с зефирками что-то покрепче с его эмоциональным состоянием, гораздо покрепче, но прекрасно понимал, что завтра нужно снова топать в преисподню, поэтому с горем пополам ему пришлось воздержаться от этой затеи, как бы не манил его мини-бар, находившийся на кухне. Попов, конечно, не был заядлым алкашом, но коллекция спиртного у него была внушительная. Больше всего мужчина предпочитал виски, поэтому марок именно этого напитка у него было огромнейшее количество. В остальном же было по несколько бутылок мохито, мартини и шампанского с вином. Он, на самом деле, сам не понимал, куда ему столько алкоголя, но потом нашел себе просто отмазку по типу «пригодится».       Доварив шоколад, Арсений из навесного деревянного шкафчика достает плитку козинака и присаживается за стол. Он с самого детства на протяжении почти каждого дня ест эту восточную сладость, и за все это продолжительное время у него ни разу не появилось чувство какого-либо отвращения к ней. Попов буквально готов ужраться козинаком до самой смерти, и плевать, что эта смерть, в какой-то степени, выглядит глупо, но для Арсения она была бы достойная. Да и для всех любителей козинаков тоже.       Арсений, откусив кусочек любимой сладости, впервые за долгое время берет в руки телефон и, разблокировав, в глаза бросается уйма уведомлений всеразличных характеров, но по-настоящему важным он посчитал именно уведомление о сообщениях из твиттера. @cherrystimorol: Прости, что пришлось затянуть с ответом Были некоторые обстоятельства Как сейчас твое настроение?       Сообщения были отправлены около четырех часов назад. В это время он еще был с заебывающим ректором, поэтому логично, что Арсений их не видел.

@kozinak: Да ничего страшного, я понимаю Настроение как в ажуре блять!

@cherrystimorol: Блин Отдохни как-нибудь Ты вроде на гитаре умеешь играть, почему бы тебе не отвлечься на нее?

@kozinak: Я играю на гитаре по настроению И поверь, оно не самое лучшее для такого варианта Я эту гитару расхерачу просто об стенку, если собьюсь с аккордов

@cherrystimorol: Страшный ты человек Я обычно отвлекаюсь на картины по номерам, они для меня как антистресс Вот сейчас сижу пишу

@kozinak: Помнится, кто-то мне обещал фотографии своих работ Эх, пропиздунка ты, вишенка

@cherrystimorol: Блять Прости Погоди секунду *20 фото* Это не все, половина у родителей дома       Арсений пролистывает фотографии, вскинув брови и даже забыв отпить шоколад из кружки. Картины действительно были невероятно красивые. Попов хоть и понимал, что это, по сути, как детская раскраска, но не каждый может настолько аккуратно расписать. Он рассматривает каждую деталь, действительно удивляясь тому, насколько тщательно все прорисовано, особенно маленькие загогульки, на которых Арсений уже психанул бы сто процентов, перечеркнув краской к херам весь холст. А может и нет, просто в своем настроении он не мог трезво мыслить и его разум заполонял только чертов негатив.

@kozinak: Это пиздец как красиво, правда У тебя руки золотые Реально Из плеч растут

@cherrystimorol: Аахахаъ Спасибочки

@kozinak: Что?

@cherrystimorol: Что?

@kozinak: Какие бочки?

@cherrystimorol: Э...

@kozinak: Так какие бочки то спасти надо?

@cherrystimorol: Обоже Придурошный

@kozinak: АХХАХААХВЗХВАЗХВАХЗВА Неправда(

@cherrystimorol: Ладно, шучу Не обижайся

@kozinak: Бе-бе-бе

@cherrystimorol: Ребенок.

@kozinak: Ю

@cherrystimorol: Похую?

@kozinak: А ты смышленый

@cherrystimorol: А, то есть мой профиль шутка для тебя, да?

@kozinak: Киркоров ХАВХЗВАЗХВАЗХА

@cherrystimorol: Ты невыносим.

@kozinak: Я знаю ;) Лады, я пойду доделаю дела и на боковую, завтра день тяжелый опять Надеюсь серенький волчок откусит нахуй мне бочок этой ночью

@cherrystimorol: Да нормально все будет, не переживай ты так) Спокойной ночи ^^

@kozinak: Покойной* ночи :)

@cherrystimorol: Придурок

@kozinak: :р