2:1

      Оксана Александровна решила немного помучать студентов сегодня и дала им две практические на всю пару, время выполнения одной из которых может занять около пятидесяти минут. Это если ты разбираешься, конечно. Собственно, Антон за эти практические никогда не переживал, потому что он как раз таки из шарящих людей. А вот другим остается только пожелать удачи, счастья и здоровья. Ладно, на самом деле в группе с информатикой не так все плохо, в отличии от той же математики. Однако это не отменяет того факта, что Шастун на этом предмете чувствует себя чуть-ли не богом. Чаще всего, когда Фролова дает им практическую, которая не занимает и получаса, он делает ее за минут двадцать, пока остальные корячатся над ней даже после дедлайна. Был только один момент, когда Антон закончил работу впритык к назначенному времени, но он в любом случае сделал ее быстрее остальных.       Спустя минут десять от начала пары в аудиторию заходит их куратор — Шеминов Станислав Владимирович. Классный мужик, на самом деле, но порой у него в голове защемит что-то и он становится просто невыносим. А еще он похож на Рататуя. Ну это так, к сведению. — Оксана Александровна, не сильно помешаю? — поинтересовался преподаватель, придерживая дверь правой рукой и окидывая взглядом своих студентов. В аудитории, несмотря на идущую пару, стоял гул: студенты что-то обсуждали, перешёптывались, смеялись, совершенно не замечая вошедшего куратора. — Нет конечно, они все равно практическую делают, — слегка устало улыбнулась девушка, откладывая бумаги в сторону, с которыми работала до прихода Шеминова, — вы что-то хотели? — Да, но не от вас, — он прошел к столу Фроловой и слегка оперся на него руками. Ударив пару раз по столу, чтобы привлечь внимание, преподаватель продолжил, — мои детишки, послушайте мамочку Стаса, пожалуйста, — приторно-ласково произнес Шеминов, а это значило, что либо их группе пиздец, либо они действительно молодцы. Студенты подняли свои глаза на куратора, не прекращая при этом обмениваться комментариями и посмеиваться, — нам дали задачу нарисовать плакат ко дню учителя, поэтому мне нужны добровольцы на эту участь, — никто, разумеется, по доброй воле вызываться не собирался. Тишина повисла в аудитории, студенты поскатывались ниже под парты, стараясь быть как можно незаметнее. Стас с усмешкой оглядел группу, выбирая, кого бы подставить на этот раз. Молчание нарушил ехидный смешок Сережи и поднятая рука. Мужчина в удивлении вскинул бровь, — Матвиенко? Неожиданно. — Что? А, нет! Станислав Владимирович, я знаю, кто может помочь вам с плакатом, — Шеминов поднял заинтересованный взгляд на Серегу, — Шастун, — Антон, услышав свою фамилию, в растерянности посмотрел сначала на куратора, а после грозно повернулся в сторону хвостатого, — Я живу с ним в одной комнате и у него столько картин написано, вы не поверите! — а Матвиенко самодовольно улыбается, когда чувствует испепеляющий взгляд одногруппника, — Только в последнее время у него какой-то творческий кризис, совсем не рисует, — он состроил грустную мордашку, а Шастуну захотелось по ней проехать кулаком пару раз, — поэтому я считаю, что рисование плаката поможет ему из него выйти, да он и сам желает, просто стесняется, — Это, видимо, месть за реферат по немецкому. Ну Серый, ну крыса, иначе не скажешь! В этот момент Антон сидел и думал, насколько все чисто ему нужно сделать, чтобы он не сел по статьей сто пятой. — Шастун? — Стас обратился к парню, ожидая от того согласия. Речь Матвиенко звучала максимально неискренне, но не увидев возражений от Антона, Шеминов записал его в кандидаты, — Отлично, один есть. Помимо Шастуна нужно еще кого-нибудь, в одного рисовать будет немного трудно, — куратор оглядывает аудиторию и останавливает взгляд на Кузнецовой — старосте группы, — Ир, давай ты поможешь? — девушка посмотрела на Антона, оценивая коллегу, и кивнула. — Да, конечно, — согласилась Ира, на что Шеминов по-доброму улыбнулся. Вообще не удивительно, что Стас выбрал ее. Она очень хорошая, ответственная девушка, активистка, к тому же староста. Всегда поможет и прикроет, где надо и не надо. Прикольная она в общем.       К слову о том, почему Стаса прозвали мамочкой.       Он просто постоянно следит за группой, переживает за них, спрашивает, тепло ли оделись, покушали и так далее. Задерживающихся после пар всегда накормит и напоит, устроит поудобнее, если надо. Именно поэтому его стали называть так за глаза. Но в один прекрасный момент Шеминов проходил мимо кабинета, в котором сидели его студенты, и услышал, как кто-то очень громко назвал его «мамочка Стас». Сначала он ругался, мол, что за отношение к преподавателю, какие они бессовестные и все в этом роде, а потом посчитал это прикольным и с тех пор уже сам себя так называет. Дочки-матери, ей богу. — Отлично, — с облегчением выдохнул мужчина. Подобные творческие задания всегда вызывали у мужчины некую панику. Он прекрасно помнил себя в студенческие годы, и свою нелюбовь к плакатам и выступлениям тоже. Шеминов повернулся к Фроловой, — Оксана Александровна, как у Шастуна и Кузнецовой с успеваемостью? — Все прекрасно, — отвечает она, лишь мельком взглянув в журнал, чтобы увериться. — Тогда вы не будете против, если я украду их с пары? Времени на работу не так много, нам как всегда все сообщают в последний момент. Да и после пар не хочется задерживать ребят, я думаю им будет явно не до этого. — Да, конечно, забирайте, — она закивала головой в знак согласия. — Антон, Ира, собирайтесь, жду вас в коридоре, — произнес Шеминов и вышел за дверь аудитории.       Когда ребята собрались и вышли, Стас стоял неподалеку от кабинета у окна и с кем-то разговаривал по телефону. Они решили не мешать и не подслушивать, потому что им попросту все равно. Они уселись на лавочках, что стояли чуть поодаль от аудитории. Им было особо не о чем разговаривать, потому что никогда не контактировали вне учебной деятельности. Все их общение это «привет-пока» или «скинь дз» и больше ничего. Антон знал, что она весьма интересная личность, но особого желания общаться с Ирой не было, хотя относился он к ней хорошо. Повисшее между ними молчание нарушил звук уведомления на телефоне Шастуна, который он неспеша достал и разблокировал. @kozinak: Мне так скуууучно У меня выдались свободные полтора часа Я просто умираю Поговори со мной

@cherrystimorol: Я искренне завидую тебе сейчас Я вообще не прочь отдохнуть Может махнемся?

@kozinak: Да без проблем Я только за Я не могу сидеть уже на одном месте Все, что можно было сделать — сделано И даже то, что нельзя

@cherrystimorol: Оууу (͡° ͜ʖ ͡°)

@kozinak: (͡° ͜ʖ ͡°) (͡° ͜ʖ ͡°) (͡° ͜ʖ ͡°) (͡° ͜ʖ ͡°) Чо делаешь?

@cherrystimorol: Хочу сдохнуть

@kozinak: Что случилось?

@cherrystimorol: Да ничего особенного Просто мой друг — крыса Подставил меня Но вообще справедливо Я так-то не в обиде на него Потому что его участь хуже >:)

@kozinak: Оуууу, да ты сама коварность

@cherrystimorol: Да, это я Обижаюсь, но люблю Все-таки он мой друг Мы очень многое прожили вместе Мне повезло с ним, на самом деле Он, конечно, любит строить из себя не пойми кого, поэтому на первый взгляд он может показаться мудлом, но на деле он очень добрый, всегда поможет и поддержит Ему можно доверить все и быть уверенным в том, что он никому не расскажет Таких еще поискать нужно В нашем мире очень мало осталось, как он

@kozinak: Да, я согласен с тобой полностью Дружба в наше время настолько редкое явление, что не по себе становится Именно дружба, настоящая А не вот эти псевдо друзья, которые при первой возможности могут кинуть и рассказать все то, что когда-либо им доверял Меня прям выводят такие люди Самые отвратительные существа Я таких сразу отметаю, даже второго шанса не даю Один проеб — велком ту нахуй, как говорится

@cherrystimorol: Мне было очень тяжело так делать долгое время Мне искренне не хотелось в то время верить, что существуют вот такие уроды Поэтому постоянные вторые шансы, которые потом уже становились далеко не вторыми Предательства, унижения, оскорбления Но мне все-таки посчастливилось найти настоящих друзей Моя благодарность тем людям только в том, что из-за них мне удалось реализовать себя в обществе Этот не простой путь помог мне закалить себя, мой характер, сделать его еще более черствым в этом плане, так сказать Жаль, конечно, что подобного приходится добиваться вот такими жертвами Увы, это жизнь и иначе никак

@kozinak: Божечки, вишенка Мне очень жаль, что с тобой это произошло Это правда ужасно У тебя никаких…травм не осталось? Не знаю, можно ли это травмами назвать

@cherrystimorol: Да нет, я так не думаю Д мне в целом всегда как-то все равно на это было Просто остались неприятные осадки, вот и все Да, были моменты, которые прям доставляли какую-то боль даже Но в целом похуй было всегда, вот честно Главное, что сейчас у меня есть два настоящих друга, больше мне никто не нужен

      Шастуну переписку пришлось отложить на потом и заблокировать телефон, так как Кузнецова пихнула его под бок, пытаясь как бы осведомить о том, что куратор уже движется в их сторону. — Так, дети мои, — произнес Шеминов, подойдя ближе к студентам, — красок в универе нет, что очень странно, но мы оставим это на совести администрации. Я понимаю, что вы студенты, сам учился, поэтому я дам вам денег на художественные принадлежности и вы сходите в канцелярский и купите ватман, краски и кисточки. Если что-то вдруг еще понадобится, я позвоню, номер у вас мой есть, — он достает деньги из кармана черного пиджака и протягивает их в руки Кузнецовой, которая по началу отпиралась их брать, но под строгим взглядом Шеминова выбора не оставалось. И вы еще спрашиваете почему «мамочка Стас»? Да так, по приколу.       Они еще недолго обсуждали учебные моменты и наконец-то разошлись: Шеминов на свою пару, а Ира с Антоном за художественными принадлежностями в ебучий дождь. Спасибо, Стасик, за денюжку, но лучше бы дал зонт.

***

— Ты правда рисуешь? — решила спросить Ира, когда они зашли внутрь художественного магазина. По дороге времени поговорить о чем-либо не было, им лишь бы было добежать под ливнем до нужного места как можно быстрее, стараясь не сильно промокнуть. — Да я не рисую, так уж, балуюсь, — ответил Шастун, собираясь искать ватманы, но тут же теряясь. Помещение оказалось большим, много всякой всячины для художников: огромные стенды с маркерами и красками всеразличных цветов, рядом с ними же на полках стоят лаковые покрытия, а в центре стоят мольберты и неподалеку холсты. Есть даже отдельный уголок для любителей скульптуры. От количества принадлежностей разбегались глаза и хотелось скупить весь магазин, хотя Антон прекрасно понимал, что вот это все ему не пригодится, потому что не занимается подобным. В помещении было очень атмосферно за счет натурального паркета в виде елочки, старых стен и деревянных стендов. Пахло елью, старостью и красками, и все это придавало особенный шарм. Находиться здесь было весьма приятно. — А нарисуешь меня? — в этот момент Кузнецова походила на кота в сапогах из «Шрека», с чего Антон хихикнул. Нашла художника, конечно. — Обломись, Ир, — он двинулся в сторону рядов с красками, — я балуюсь картинами по номерам. Если принесешь мне раскраску — пожалуйста, а так нет. — Так вот про какие картины Сережа говорил, — она задумалась ненадолго, — а почему он тогда сказал, что ты умеешь рисовать, если ты гуру только в пронумерованных картинах? — Он просто обижен на меня, — Антон глазами подбирал цвета для будущего плаката, — пиздец, — губами произнес он на выдохе. И правда — пиздец, потому что одного только оранжевого было несколько видов, а еще нужно другие цвета подобрать. И зачем столько? — Что случилось? Почему обиделся? — поинтересовалась девушка. — Забей, Ир, все нормально, — отмахнулся Шастун, — какие краски возьмем?       Все оставшееся время они подбирали цвета. Ира настаивала на пастельных тонах, а Антон на насыщенных. В итоге сошлись на том, что это всего-лишь плакат, поэтому взяли первые попавшиеся, чтобы не тратить время на споры. Далее в ход пошли ватман и кисточки, ну и по мелочи решили взять маркеры в цвет гуаши. На ценники они, разумеется не смотрели, поэтому на кассе знатно так ахуели от получившейся суммы. Им даже не хватило немного, поэтому они решили добавить из своих денег. Да, дорогое удовольствие у художников однако.       Только выйдя с магазина, в нос ударил запах свежести и сырости после дождя. Он уже не лил, что играло ребятам на руку. Хоть в универ вернутся более-менее сухими. Телефон зазвонил в руках у Кузнецовой, а на экране высветилось «Стасик мамик», поэтому она незамедлительно взяла трубку и поставила на громкую связь. — Да, Станислав Владимирович? — Ребята, вы уже купили то, что нужно было? — поинтересовался куратор. — Да, а что? Что-то еще нужно? — спрашивала Ира, медленно отходя от художественного магазина и собираясь двигаться в сторону университета. — Нет-нет. Просто нашлись краски, все-таки они были, не нужно было покупать. — Но мы уже купили новые. Возврат тогда сделать? — она остановилась на месте и перевела взгляд на Антона. Тот же лишь стоял и ждал, что скажет Шеминов. — Да не надо. Краски, которые нашлись, все перемешаны, намешаны и в целом цвета какого-то дерьма, если честно, — Шастун с этих слов тихонечко посмеялся, а Ира улыбнулась, — поэтому не зря деньги на новые потратили. — Хорошо, тогда мы сейчас будем возвращаться обратно, — они продолжили путь в сторону учебного заведения, кое-где перепрыгивая лужи. Вроде Питер, культурная столица России как-никак, а тротуары здесь, как после войны. — Отлично, — раздалось из динамика, — смотрите, эту пару вы будете рисовать в препараторской у Оксаны Александровны, я с ней договорился. А дальше посмотрим, ладно? — Да, — одновременно произнесли они, начиная потом спорить с кого же конфетка, словно им было по лет пять. — Давайте тогда, увидимся еще, — попрощался куратор и сбросил трубку.

***

      Негромкий щелчок послышался в тишине, а это значит, что электронный чайник уже вскипел. Шастун, отложив кисточку в сторону, поднялся со своего места и принялся доставать пакетики из коробки, дабы заварить им с Ирой чай. Оксана Александровна, заходившая минут пятнадцать назад в препараторскую, поставила ребят перед фактом, что как только чайник вскипит, они тут же отвлекутся от работы, чтобы перекусить. Фролова поставила перед ними коробку чая и корзинку с вкусностями, наказав все съесть и выпить. Она разрешила им воспользоваться и кружками, и сахаром, и ложками, и всем, что нужно им для чаепития. Ну золото, а не женщина. — Тебе сахар добавлять? — поинтересовался Антон, задержав ложечку с сахаром над кружкой Кузнецовой. — Да, две, — ответила девушка, даже не поднимая взгляда на одногруппника. Она была слишком вовлечена в процесс рисования плаката.       Парень поставил кружку с чаем перед Ирой и сел на свое место, отхлебывая горячий напиток в прикуску с овсяным печеньем, которое было найдено в корзиночке. Чай обжигал горло, но как такового дискомфорта это не доставляло. Он согревал внутренности, позволяя немного расслабиться. В препараторской было прохладнее, чем в аудитории, из-за чего Шастун слегка подмерз, поэтому кружка горячего чая была как кстати. За окном вновь образовалась стена из проливного дождя. Капли стучали по стеклу, словно барабанные палочки, задавая свой собственный ритм. На душе было спокойно сейчас, и Антон, прикрыв глаза, решил насладиться этим мгновением.       Интересно, как там мама сейчас? А как отец? Как у него обстоят дела с новой работой? Парень очень сильно хотел бы поговорить с ними, хотя бы пару минут, просто чтобы узнать, как их самочувствие и все ли хорошо. Но Антон понимал, что оба родителя заняты, поэтому звонить не стоит, да и у него самого дела. Он надеется, что сможет на новогодних каникулах приехать в гости, потому что соскучился, и Шастун уверен в том, что они не меньше. Антон решает набрать родителей вечером, и мысль о том, что сегодня он поговорит с ними поднимает ему настроение.       Дверь в препараторскую открывается и в помещение заходит Арсений Сергеевич, собственной персоной. Студенты вежливо поздоровались с математиком и принялись дальше чаевничать. Попов же, как любопытная Варвара, решил поинтересоваться, что они здесь делают и почему не на паре. — Мы плакат рисуем, — ответил Антон, после отпивая чай из кружки, — на день учителя, — опередил он Арсения, который вот-вот хотел поинтересоваться, что же за плакат они делают. — О как, — удивился преподаватель, — Шастун, а я не знал, что ты художник, — про Иру — ни слова. Хотя она тоже принимала участие в рисовании плаката, но для математика будто бы в препараторской находился один лишь Антон. Парень еле сдержался, чтобы не закатить глаза на слове «художник». Да не художник он! Максимум хуежник, не иначе. — Арсений Сергеевич, а вы проверили контрольную? — спросила Ира, наблюдая за математиком. Тот что-то искал в нижних шкафчиках, время от времени вынимая какие-то папки, и ему было не до постороннего разговора. Девушка позвала его еще раз. — Что? — спросил он в недоумении. — Я говорю, вы контрольную проверили? — Проверил, да, — ответил Арсений и, достав какую-то папочку, открыл ее и принялся водить пальцем по листу, бормоча что-то себе под нос. — По десятибальной шкале, насколько там все плохо? — аккуратно поинтересовалась девушка. Вообще, Шастун не понимал, почему она так напряглась, так как с математикой особых проблем у нее не было. — Сто, — ответил Арсений и, захлопнув папку, поднялся и вышел из аудитории, больше ничего не сказав. Ребята переглянулись. — Что с ним? — спросила у одногруппника девушка спустя пару секунд тишины, смотря на дверь, через которую только что ушел преподаватель, на что Антон лишь пожал плечами. — Видимо срочно понадобилось кого-то отлупиталить, — ответил он, вспомнив «угрозы» Попова. — Что сделать? — с недоумением спросила девушка, переведя взгляд с двери на одногруппника. — Забей, — махнул на нее Антон, — давай лучше плакат рисовать.

***

      Антон брел по улице в сторону цветочного магазина, в котором тот работал на выходных. Однако сейчас отнюдь не выходной, а будний день. И идет он туда не просто так, а работать. Дело в том, что их постоянному работнику понадобилась замена, так как у него что-то стряслось и ему срочно нужно уехать. Он изначально просил Выграновского, но у того выпускной год, поэтому дел по учебе у него свалилось немерено и помочь ему никак не сможет. Тогда, когда работник уже отчаялся, Эд напомнил ему, что существует еще Шастун (да-да!), и он может позвонить ему и попросить о помощи. Тогда Санёк — это их постоянный работник — попросил Выграновского набрать Антону, потому что у него номера его нет. Эдику же труда это не составило, поэтому он позвонил знакомому и обо всем договорился. Саша же пообещал парню заплатить за отработанные часы с процентами. Именно из-за этого, по большей части, Антон и согласился. Ведь он сам был вымотан после учебы, еще и с плакатом возился, который доставлял только лишнюю нервотрепку. Но деньги никогда не бывают лишними, поэтому даже будучи уставшим студент решил прийти на помощь. Да он и без денег пошел, скорее всего, просто первое время он бы сомневался, но все равно бы согласился. Ведь помочь кому-то всегда приятно. Тем более в работе ничего трудного нет.       Магазин уже появляется в поле зрения, но идти ему до него еще метров пятьдесят, поменьше. Из помещения выходит мужчина, силуэт которого студенту показался весьма знакомым. И он не ошибся. Из цветочного в этот момент выходил Попов с огромным букетом ирисов. Удивившись тому, как Питер тесен, он еще недолго пронаблюдал за преподавателем, после чего одернул себя от этого занятия, продолжая путь до магазина уже роясь в своих мыслях.       Зайдя в цветочный, Антон увидел, как Саша уже был почти собран. Он слишком судорожно что-то искал, и все его внимание переключено на искомое. Сотрудник бы не заметил вошедшего, если бы не колокольчик, висящий над дверью. Парень бросил взгляд на Шастуна и улыбнулся в знак приветствия. — Смотри, — перешел он сразу к делу, — ключи я оставил там же, где обычно. Был завоз сегодня, поэтому нужно разобраться с цветами. С половиной я уже расправился, даже чуть больше. Тебе тут буквально немного осталось. Если справишься — накину сверху еще, — Саша уже подходил к выходу, — спасибо за помощь, я в долгу, — Шастун лишь улыбнулся в ответ, и парень вышел из магазина.       Грохнувшись на стул, Антон решил сразу не браться за цветы, а немножечко отдохнуть. Время было только пять часов, у него в запасе еще четыре. Сейчас пол часика отдохнет, а около часа-полтора выделит на подготовку к парам, и только после этого всего он примется за работу.       Вспомнив, что у него висит непрочитанное сообщение в твиттере, на которое он собирался ответить хотя бы во время рисования плаката, но так и не ответил, он решил перейти в соц.сеть и наконец-то продолжить диалог. @kozinak: Я очень рад, что все хорошо и у тебя есть замечательные друзья

@cherrystimorol: Я считаю, что ты тоже таковым являешься Теперь у меня их не два, а целых три

@kozinak: Ого Чем я заслужил?

@cherrystimorol: С тобой как-то…легко Ты не осудишь, всегда поддержишь и дашь совет, перед этим обязательно выслушав С тобой можно говорить часами на одну и ту же тему, размышлять над ней, выдвигать свое мнение Не знаю, просто мне нравится, мне комфортно с тобой общаться Мои друзья хорошие, но они не такие, как ты С ними не поспоришь насчет какой-то темы и так далее

@kozinak: Это так мило, черт Мне тоже нравится с тобой общаться И все по тем же причинам, что и у тебя С тобой легко, просто Я рад, что мы познакомились

@cherrystimorol: Я тоже) Чем занимаешься?

@kozinak: Да ничем особенным Ты?

@cherrtimorol: Да также, на самом деле Сейчас родителям буду звонить, мы давно не общались Потом за учебу и спать наверное Если получится, я тебе еще напишу

@kozinak: Хорошо) Если что, спокойной ночи заранее

@cherrystimorol: Спокойной ночи :)

      Антон набрал маме, и спустя пару гудков она взяла трубку. — Привет, мам, — он был он счастлив разговаривать с ней. — Привет, Тоша, — парень был уверен, что женщина по ту сторону очень ярко улыбается, особенно это было ясно по голосу.       Разговаривали они добрые минут сорок. Майя поведала ему о том, что с новой работой дела у отца сказываются как нельзя лучше, что платят больше, при этом возвращается с работы он раньше, в отличии от прошлого места работы. У нее самой дела тоже хорошо идут, но устает, и Шастуну на сердце стало как-то тяжело. Ему не хотелось, чтобы мама себя так нагружала, поэтому и он, и отец предлагали ей сменить работу, но женщина стояла на своем. Позже они обсудили учебу Антона и то, как ему живется в Питере, на что студент отвечал, что все отлично. — Антош, смотри, — начала мама, слегка запнувшись — мне тут зарплату задерживают, поэтому я не смогу тебе вовремя прислать денежки, ты же подождешь? — женщина говорила медленно и тихо, словно боясь огорчить сына.       Семья Антона не была ни бедной, ни богатой, скорее средней. По крайней мере, денег им всегда на все хватало и как таковых кризисов у них не было. Мать ежемесячно отправляет сыну деньги, но он ни разу так и не воспользовался ими, просто потому что гордость мешает.       Он ставил для себя еще будучи в классе седьмом условие, что по окончанию школы в финансовом плане перестанет зависеть от родителей вообще, и даже их об этом предупреждал, однако мать все равно продолжает высылать деньги, ведь нужно же побаловать сыночку, пускай пойдет и купит себе леденец на палочке в виде петушка. Или члена?... — Мам, я же говорил, что сам справлюсь. Мне приятно, конечно, но не трать их на меня, купи лучше себе что-нибудь, — Антон устало закатил глаза. Сколько уже подобных разговоров было, но Майя стояла на своём, не желая слушать сына. — Антон! Ну что ж ты за ребенок такой! — недовольным тоном произнесла женщина. — Прости. Ладно, я подожду, — вздохнул Шастун, откинувшись на спинку стула. Антон не хотел расстраивать маму, но это неизменно произошло бы, продолжи парень гнуть свою линию. — Вот и славно! Ладно, Тош, я побегу. Столько дел еще дома нужно сделать. Пока! — Пока, — ответил Шастун и из телефона послышались три коротких гудка. Тоска вновь поселилась внутри парня, ведь такие разговоры с родителями на вес золота. Неизвестно, когда теперь они снова могут созвониться и поговорить вот так. Но Антон старался не унывать, ведь и у него задач сейчас не мало, и по-хорошему их надо бы решить.       Кинув взгляд на часы, он опешил, ведь время было уже около семи. Да он же ни черта не успевает ни по работе, ни по учебе. Он даже не знает, за что хватиться. Решив, что с домашкой он что-нибудь, да придумает, плетется к цветам, намереваясь сделать из них красивые букеты.