Вместе в розыске.

— Спасибо за покупку, приходите ещё. — Кассир вежливо кланяется. Шуджи, не обращая никакого внимание, выходит из круглосуточного магазина, сразу же открывая пачку, только что купленных сигарет, попутно ища в карманах зажигалку. — Когда-нибудь ты сдохнешь от этой дряни. — Холодный, как сталь, голос раздаётся позади. Ханма весело хмыкает, наконец зажигая сигарету и хватая её зубами, разворачивается к своему дружелюбному собеседнику. Кисаки сверлит Шуджи раздражённым, и отчасти уставшим, взглядом. За эти три года у него отрос натуральный цвет волос, поэтому сейчас он ходит с чёрными, но все ещё такими же короткими, волосами, прикрытыми чёрной кепкой. Очки другие, более простые. На лице видно маску, спущенную на подбородок, чтоб Шуджи видел всю недовольную физиономию своего друга. Почти не изменился, всё такой же маленький и злобный. В отличие от Ханмы. Теперь у из-под капюшона выглядывают длинные тёмные волосы с передними осветлёнными прядями, что часто неприятно лезут в глаза. Он одет в точно такую же тёмную толстовку, что у Кисаки, (ведь они обе принадлежат Шуджи, но он совсем не против, чтоб этот коротышка ходил в его вещах) а на тыльных сторонах рук все ещё сверкают излюбленные татуировки «преступление» и «наказание». Тетта стоит прижавшись спиной к этому самому круглосуточному магазину, скрестив руки на груди. — Да ладно тебе, что, беспокоишься за мои лёгкие? — Парень поменьше недовольно цокает, отлипая от стены. — Да. Не хватало, чтоб ты ещё сдох раньше меня. Шуджи идёт за ним. Как и всегда. Спокойно, размеренным шагом. — Раньше тебя уж точно помирать не собираюсь. — Сигарета тлеет и быстро заканчивается, сразу же сменяясь на новую. Ханма не знает куда его ведёт Кисаки. Слепо следует за ним. Пока он рядом Шуджи хорошо и весело, и он явно больше не собирается оставлять Тетту одного. — ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ВЕРНЁШЬСЯ В БУДУЩЕЕ! — Голубоглазый парень с простреленной ногой, избитым лицом и кровью на всей одежде срывается на крик, отчаянно пытаясь догнать причину всех проблем в будущем. Тетта останавливается прямо на пешеходном переходе, медленно разворачиваясь к Ханакаги. Такемичи растерян. Он также останавливается, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Ты сказал: «Вернёшься в будущее»…? Мне не послышалось? — Кисаки тяжело дышит, смотря мёртвым взглядом в яркие голубые глаза напротив. Тетта улыбается, скалясь, — Ты… Всё ещё думаешь, что я прыгаю во времени? — на последнем слове парень издаёт смешок. Ханагаки ещё больше растерян. Он ошибся? Кисаки не прыгает во времени? Тогда как он добивался всего? Как раз за разом продолжал добиваться верхушки преступной организации? Как он раз за разом портил идеальное счастливое будущее? — Э? Разве нет? Если бы Тетта мог он бы прямо сейчас залился истеричным смехом. У Ханагаки ужасно тупая рожа сейчас и всё же, глупые, кажется даже, невозможные догадки Кисаки подтвердились. Такемичи Ханагаки прыгает во времени. — Я Кисаки не успевает закончить фразу как на него надвигается быстро движущейся грузовик. Ему повезло, он успел на автомате отшатнуться и упасть на задницу прежде чем его бы сбили, скорее всего, на смерть. Такемичи не успевает ничего понять, как и Тетта. Оба растерянно смотрят на друг друга, хотя нельзя сказать точно, видит ли сейчас Кисаки что-нибудь перед собой. Очки, что слетели с носа, раздавили колёса грузовика. Тетта тяжело дышит. Он вот-вот чуть, блять, не умер. Внезапное осознание того, что он не хочет умирать накрыло его с головой. Он был на грани истерики, но продолжал ошарашенно смотреть вперёд, на возвышающегося над ним Ханагаки. — Такемитчи! Парень оборачивается на своё имя. Кисаки же, будто бы придя в себя, удивлённо моргает, после чего резко подрывается с места и убегает. Такемичи не бежит за ним. Больше не бежит. В тот день Ханма нашёл Кисаки буквально через пару улиц от той дороги. Тетта, поджав к себе коленки, сидел уткнувшись в них в каком-то тёмном переулке. Услышав тяжёлые шаги, он вздрогнул и хотел было ринуться дальше бежать пока не разглядел до боли знакомый силуэт. Тогда Ханма вцепился в него и сжал чуть ли не до хруста в рёбрах, продолжая тараторить что-то о том как он перепугался когда увидел расстеряного Ханагаки и поблизости не было Тетты. Шуджи продолжал бессвязно говорить всё подряд, успокаивая или Тетту или самого себя. Успел пару раз пообещать, что не оставит этого глупого маленького злодея больше никогда, и что пойдёт за ним хоть на край света. Кисаки просто слушал, а потом выдал, что-то о том, что было бы неплохо прямо сейчас поехать куда-то далеко-далеко. Где нет ни отчаянной любви всего сердца, что никогда не будет взаимна, ни парня с яркими голубыми глазами, который рыдал при любом поводе и без, отчаянно скача туда-сюда во времени, спасая всех, ни «Непобедимого Майки», ни «Поднебесья», никого. Только Тетта и Шуджи. И Шуджи просто согласился. Не возражал, ничего. Просто согласился и пообещал, что не отпустит его больше. Кисаки, кажется, впервые не был против такой тактильности Ханмы. И сейчас они и вправду уехали. Им приходится скрываться, прошлые ошибки всегда будут преследовать их, но они вместе. Шуджи все ещё следует за Теттой, далеко его не отпуская, а тот продолжает протапливать путь к хорошей жизни. Хорошей для них. Сейчас Кисаки ведёт их к какому-то глухому району, где он умудрился выцепить для них неплохую, маленькую, однокомнатную квартирку, где они будут, от силы, неделю. Завалятся туда и будут перетягивать друг у друга одеяло пока Тетта не сдастся, и не уткнётся в бок Ханмы. Шуджи выкидывает вторую сигарету, подбегая ближе к Тетте и закидывая на его плечо руку. Тот и глазом не повёл, спокойно продолжил идти. — Ты мне, когда-то, обещал рассказать почему следуешь за мной. — О? Я обещал это тебе, когда ты ласты склеишь. — Я уже однажны почти не склеил, этого не достаточно? Ханма хмыкает, кладя голову на макушку Кисаки. — Возможно. — Что ты ещё хочешь? — Поцелуй — Высокий весело хихикает, пока младший недовольно пихает его локтём в бок. А затем быстро и сухо тыкается губами куда-то в скулу, почти что, в подбородок. Сраная разница в росте. — Нууу, так не интересно. — Иди нахуй, больше не получишь. — Кисаки отворачивается от него, быстро заливаясь краской. Шуджи уже в наглую смеётся и тыкается уже своими губами куда-то в висок младшего. — Я просто люблю тебя.