Потерянные воспоминания

      Первая весенняя гроза. Шумный ветер гнёт молодые деревья, ломая как спички, свистит в щелях старого дома. Ливень отдаётся барабанной дробью по окнам, давит на виски. В коридоре ворчит портрет Вальбурги, мерзкой женщины, а громкие раскаты грома заставляют содрогаться и без того обессиленного после работы Гарри. Буквально лежа в красном бархатном кресле, упираясь босыми ногами в кофейный столик, он пьёт огневиски. С горла. Кажется, это была ограниченная коллекция с нотками сливочного масла, жженого сахара и легкой дымностью. Рон подарил её в прошлый Новый Год – тогда всё было хорошо, они своей небольшой компанией взяли портключ во Францию, заглянули в самые лучшие бары, опробовали лягушачьи лапки — оказались весьма неплохи – а под последний удар часов сорвались со шпиля Эйфелевой башни на метлах.       Вообще, Гарри не плохо. Плохо – когда умирают близкие, когда нечем прокормить семью, когда ты беспомощен и не на кого надеяться. Ему никак. Сегодня 3 года победы над Воландемортом, и только он об этом помнит. После того, как Министерство приняло решение наложить обливиэйт на всю Магическую Британию – не осталось никого, кто понял бы его состояние. Ведь Гарри единственному отказали стереть воспоминания. От него снова ожидают больше, чем он может дать. Он опять избранный, даже в этом. Даже в этом не такой, как все. Вот ирония, да? Всю жизнь вокруг него только и говорили о предстоящей битве, а теперь, когда об этом нужно поговорить ему самому – никого нет. Гермиона не понимает, что с ним случилось, а он не понимает, как самая умная волшебница современной магической Британии не может раскусить обливиэйт и заметить несходящиеся детали.       Сквозь шторы пробиваются желтые лучи фонарей, стих дождь, стало слышно проезжающую под окнами машину, и, кажется, кто-то тихо переговаривается. Как жаль, что разобрать слова невозможно. Гарри любит подслушать, отвлечься от собственных мыслей. Это магглы или маги? Что они делали на улице в такую погоду? Стук трости... Совсем молодой парень плавно погрузился в беспокойный сон. Прокрастинация занимала большую часть его нынешней жизни.

***

– Я так больше не могу... – неделей позже шепчет Гарри в темноту спальни, лежа на кровати. Снимает очки, кладёт их на тумбочку, и нажимает пальцами на глазные яблоки до разноцветных узоров. Горло сдавливают спазмы, слёзы вот-вот мерзко покатятся в уши. Сейчас можно побыть слабым. «Нарушение мирового спокойствия 98.7 .... Хранитель тайны не в праве упоминать любую информацию о Второй Магической Войне 1998 года при других магах, подвергшихся заклинанию обливиэйт. В случае нарушения маг понесёт наказание в виде заключения в тюрьму Азкабан на срок до месяца, либо лишения магии на срок до шести месяцев при первом инциденте.. 98.9. .... Хранители тайны не должны пересекаться во избежание заговоров и всего, что может привести к нарушению мирового спокойствия. В случае нарушения маг понесёт наказание...»

***

      Ещё через неделю Гарри допивает последнюю бутылку огневиски из его домашнего бара, чтобы набраться храбрости. Внутреннее чутье подсказывает, что так надо. Что это поможет. Спасёт его и его израненную душу. Пока не знает как, но ему достаточно уверенности в этом. Ведь чутьё его никогда не обманывало, верно? Вспомнить все 7 курсов... “–Привет, Малфой. Вот уж не думал, что напишу тебе письмо, как какая-то влюблённая девица. Тем не менее, мне нужна помощь. Мы можем встретиться? Камин открыт. Без выкрутасов, он настроен только на одного человека. Гарри Поттер.“       На пергамент опустилась пара капель сургуча, а следом печать поместья. Драко должен понять. Пусть в новом мире Гарри уже не герой, но по прежнему имеет вес. Министр об этом побеспокоился – сочинил легенду и внушил людям, что Гарри обладает невероятной мощью, много сделал для магической Британии и награждён званием национального героя. Малфой его последняя надежда. Фадж и слушать не хочет о возвращении памяти хотя бы Рону или Гермионе, а сам Гарри бежать от проблем не намерен. У него нет выбора – он либо умрёт, либо переживёт это. Но не забудет. Он привязал письмо к лапке совы, нежно потрепал её по перьям и отвернулся от окна. Была не была.

***

      Время двенадцать часов утра, с момента отправки прошло пятнадцать часов, сова долетела бы до него спустя два часа. Может Драко ещё спит? Ведь Гарри не знает работает ли он сейчас, и во сколько встаёт. – он прошёл мимо полок, тоскливо разглядывая осевшую за пару месяцев пыль – Хотя с его семьёй такое маловероятно, слишком неаристократично. Может он не получил письмо? Или оно затерялось в куче остальных писем от красивых студенток, пускающих на него слюни с третьего курса? От мысли к мысли Гарри не становилось легче. Если Драко так просто его проигнорирует – ему больше не к кому обратиться. И хоть не быть им друзьями, они явно ближе просто врагов и обычных сокурсников.