Злопамятный

Гостиная золотых львов в вечер Хэллоуина быстро опустела, хотя раньше всегда собирала в себе огромное количество громких, необузданных маленьких детей, которые носятся, кричат, воруют куски тыквенного пирога с общего стола и обильно запивают их сливочным пивом или морковным соком. В этот раз шума в гостиной удалось избежать: младшекурсники, на удивление, вымотались настолько быстро, что Гермиона была вынуждена провожать их до комнат. Она осталась в слабо освещённой комнате совершенно одна; в ванном помещении разве что тихонько хлопотали близняшки Паттил, но их было практически не слышно, так что ничто не могло испортить Грейнджер вечер. Очень давно не было слышно ни о каких шалостях близнецов, да и Макгонагалл перестала ей выговариваться по поводу их необузданности. «Очень давно туалеты у нас на воздух не взлетали, а первокурсник не покрывался зелёными волдырями от их вредилок…» — верилось с трудом, что Уизли взялись за ум и временно успокоились. Возможно, она так хорошо воздействовала на Фредерика, что желание производить и тайком подсовывать детям опасные примочки пропало у него самой собой, но Гермиона боялась быть настолько самонадеянной. В прошлый раз ей хитростью удалось усыпить его бдительность, чтобы стащить ящик новых разработок, пропажи которого он как будто не заметил; признаться, Фред с завязанными глазами и сцепленными запястьями за спиной выглядел очаровательно, она и подумать не могла, что ей так понравится. Именно в таком виде Джордж, возможно, его и нашёл, в то время как она успела незаметно ретироваться. Период бессонных ночей был ей обеспечен; как бы она ни пыталась, думать о чем-то кроме Фреда с повязкой на глазах было очень сложно. Почему-то Гермиона чувствовала, что рано или поздно он ей вернёт эту шалость в десятикратном размере, именно поэтому затишье со стороны близнецов в течение последней недели вводило её почти в ступор. Она была уверена, что рано или поздно он точно что-нибудь натворит, именно поэтому находилась в вечном напряжении. Звук потрескивающего дерева, пожираемого пламенем в камине, немного её отвлек; Герм забралась с ногами в кресло напротив и взяла книгу, которую планировала закончить сегодня. Это кресло своей высокой спинкой и массивными подлокотниками как будто визуально отделяло ей персональный маленький кусочек личного пространства, в котором она чувствовала себя комфортно, даже если от камина исходил невообразимый жар — конец октября оказался холоднее, чем того ожидало магическое сообщество, когда-то наивно пророчившее им тёплые осенние дни. — Если посмеешь сделать хоть шаг, я ударю тебя Империо, — вкрадчиво бросила она за спинку кресла, едва услышав, как совсем тихо хрустнула половица в десяти метрах от неё. От книги из библиотеки приятно пахло разлагающейся древесиной и старыми чернилами. Гермиона услышала знакомый разочарованный вздох, увидела возвышающуюся рядом с креслом фигуру и непроизвольно сжалась. — Я не собираюсь ничего делать, можно я упаду рядом? — она кивнула ему и приняла позу неполной медитации, спустив согнутую в колене ногу и коснувшись ею пола, когда уставший и вымотанный Фред практически упал ей в ноги: наблюдение за своей группой третьекурсников, которых он водил в Хогсмид, окончально вымотало его. — Я полдня только и жил мыслью об этом кресле, Герм, я так жалею, что вообще на это согласился. — Для меня это тоже своего рода приятная неожиданность, очень вовремя ты решил позаботиться о чистоте своей репутации, — снисходительно посмеялась она, потрепав его за щеку. — Не ёрничай, Грейнджер, после меня здесь ещё останется новое поколение пиротехников. У плаксы Миртл будет то ни день, то приключение. Он выглядел настолько измученным, что Грейнджер даже захотелось его пожалеть: было совершенно очевидно, что группа из подростков окончательно забрала у него все силы, поэтому он был просто счастлив, когда избавился от них. В последнее время Фред очень плохо переносил шум, именно поэтому он практически каждый день выискивал момент побыть с ней, особенно когда рядом нет его братца и очкастого, который без неё ещё на первом курсе коньки бы откинул. Фред временно перегорел к вредилкам и взял перерыв, оставив Джорджу самому определять, кому выгодно протолкнуть их товар; однако последняя выходка Грейнджер сильно задела его самолюбие. Джордж знатно посмеялся с его вымученной беспомощности, в то время как Фред несколько минут догонял, что произошло. Она сидела в нескольких сантиметрах от него, её тело было излишне тёплым из-за света, исходящего из камина; из-за слабого освещения и старого материала обложки Фред не смог прочитать название книги, которую Гермиона аккуратно держала в руке, зажав снизу большим пальцем страницу. Другой она почти невесомо трогала его волосы, пальцем очерчивая затылок, где чувствовались многочисленные шишки, потому что в последнем турнире по квиддичу его с метлы сбивало бладжером дважды. Ему вдруг захотелось узнать, с какой силой она бы смогла вцепиться всеми пятью ему в голову; сердце упало и стукнулось о желудок. Гермиона отвела взгляд от страницы лишь на секунду, отреагировав на тёплое прикосновение пальцев к её стопе. Подняв книгу так, чтобы полностью закрыть лицо, она почувствовала, как румянец внезапно, без предупреждения ударил ей прямо в уши и щёки. Размеренно массируя вверх и вниз её стопу, Фред думал о том, что сейчас находится ближе к ней, чем за последнюю неделю. Из-за теплого каминного цвета её губы казались чуть более яркими и выразительными, чем всегда. Ему очень хочется сделать это снова. Заставить её умолять быть мягче, пожалеть и не доводить до отключки, хотя бы не сразу. И, ни о чём особо не думая, Фред двинул ладонью вдоль её щиколотки, едва зацепив пальцами край тёплых чулков, в сторону её юбки, почти наслаждаясь тем, как Гермиона дёрнулась на месте, не определившись, стоит ли ей уйти или нет. Казалось, её абсолютно не смущал тот факт, что она читала один разворот из-за него уже в пятый раз. — Не хочу тебя отвлекать, но ты мне мешаешь. — в её голосе послышались недовольство и замешательство: он никогда до этого так себя не вёл, именно поэтому Гермиона не знала, как на это реагировать. Его губы оказались сухими и тёплыми, когда он прикоснулся ими к её колену, пока ладони потерялись в складках юбки, и слушал, как она задыхается. — Ты совсем сдурел? Паттил в ванной комнате и могут выйти в любой момент. — Я знаю, но разве так не пикантней? — очень часто её упрямство лишь раззадоривало Фреда: она так старательно делала вид, что ей абсолютно всё равно, а спустя некоторое время буквально умоляла его не останавливаться. Грейнджер попыталась дёрнуться от него в сторону, когда он начал целовать внутреннюю сторону её бёдер, — а вот так делать не надо. Положи колени мне на плечи. — Ты совсем чокнулся? — Гермиона почувствовала себя так, будто огонь прошёлся по её телу от макушки до кончиков пальцев ног; румянец резко бросился ей в щёки, и ей пришлось одной ладонью сжать себе рот, чтобы случайно не застонать. Фред вновь подумал о крепко сжатой ладони в его волосах, и это уничтожило все оставшиеся сомнения, к тому же его съедало желание взять реванш и вернуть ей её недавнюю шалость. — Знаешь, я бы тоже мог связать тебе кисти над головой и лишить возможности видеть, а потом оставить тебя в одиночестве абсолютно беспомощную, но я не сделаю этого, — его дыхание коснулось внутренней стороны её бёдер, из-за чего Грейнджер крепче сжала старый переплёт одной рукой, всё ещё стараясь сфокусировать внимание на страницах перед собой. — К твоему счастью, я наделён состраданием, но даже не думай рассчитывать, что я так просто тебя прощу. Его ладони, до этого сжимавшие её бёдра под юбкой, нашли кружево её белья, и Фред на секунду задумался, может ли он стащить его с неё зубами. Покрасневшая и сбитая с толку Гермиона однозначно выглядела слишком очаровательно. И, стараясь более ни о чём не думать, Фред ненавязчиво, оставив за ней последнюю возможность отказаться и отстраниться, потянул её вниз, из-за чего она была вынуждена принять полулежачее положение, которое едва позволяло кресло, на котором сидела Грейнджер. — Если ты сделаешь это, я убью тебя, — предупреждающе прошептала она, уже окончательно отчаявшись сконцентрироваться на книге и прижав её разворотом к лицу. «Не хочешь, чтобы я увидел то, как тебе это нравится? Милашка». Ему теперь абсолютно ничего не мешало совершить задуманное, но Фред, будто издеваясь, намеренно тянул время, лишь поддевая кружевную резинку кончиками пальцев. Со стороны приоткрытой двери ванной комнаты послышалось какое-то движение, из-за чего Гермиона запаниковала перед ним. — Если из-за твоего затронутого самолюбия мы попадёмся, я тебя прокляну. — Как мадам Пинс, если продолжишь в том же духе, — улыбнулся он ей в ответ, и лишь сейчас Гермиона вспомнила о книге в своих руках. — Ну же, дорогая, убери её, я хочу видеть твоё лицо. Фред обязательно расцелует её до потери сознания, когда с этим закончит. Ему внезапно стало абсолютно всё равно на сестёр Паттил в ванной, которые могут застать их в любой момент, на каждого, кто мог сейчас оказаться в гостиной; ему так хотелось, чтобы Грейнджер потеряла самообладание, и, опьянённый мыслью об этом, Фред подцепил её белье зубами и осторожно спустил его к коленям, после чего снял её ноги с плеч и позволил ему скользнуть по голеням к ножкам кресла. Он услышал, как она судорожно и часто задышала, когда придвинул её бёдра ещё ближе к себе. — Если захочешь стонать, я тебе не запрещаю. Воздух гостиной вспыхнул у неё перед глазами, картинка дрогнула и поплыла, когда он прижался к ней лицом; Гермиона лишь раз из интереса посмотрела на него, половины его лица не было видно из-за подола юбки, его зелёные глаза оказались гораздо выразительнее, чем всегда. Она закатила глаза и схватила его за волосы, из-за чего услышала сдавленный удовлетворенный вздох, потерявшийся между бёдер. Ритм его действий изредка вынуждал её прижиматься сильнее, на что он лишь тихо посмеивался; Грейнджер едва успела зажать себе рот, когда он добавил пальцы; слёзы выступили у неё из глаз, когда она почувствовала, что живот сжался. Фред не думал о том, что сам получит ответ, его настолько поглотил процесс, что собственное возбуждение стояло, может быть, на последнем месте. Он настолько вошёл во вкус, что был вынужден признать, что ему это нравится гораздо больше, чем их обычный опыт. Её брови вздёрнулись вверх, румянец покрыл всё лицо и уши, слёзы застыли в уголках глаз — именно такой он её видел. Оставив в ней пальцы, Фред потянулся к ней, буквально вдавив телом в кресло; его подбородок и верхняя губа были испачканы её влагой, и у Гермионы ещё сильнее сжался живот, когда во время поцелуя с ним осознание ударило её под дых. — Ты сумасшедший, — ошеломлённо прошептала Гермиона, когда он ускорился, надеясь довести её до конца. — Я убью тебя. Он лишь ухмыльнулся ей в губы, наращивая темп и слегка сгибая пальцы, почувствовав, что её ноги, до этого сильно сжимавшие его голову, дрогнули. Фред сплел вместе их пальцы и прижал ладонь к подлокотнику, пока она, едва успевая хватать горячий воздух, пыталась подстроиться под его ритм, бессвязно бормоча всё, что Грейнджер думала о нём. Зафиксировав её кисть на подлокотнике, он снова опустился вниз, из-за чего Гермиона чуть с ума не сошла. — Это мы ещё посмотрим. Гермиона несколько раз ударила свободной ладонью по спинке кресла, и слёзы таки полились у неё из глаз, когда между бёдер услышала жадное «Ну же». Спустя несколько секунд она вцепилась сильной хваткой ему в волосы и, дёрнувшись навстречу пару раз, почти прокричав его имя, упала в пропасть, расслабившись перед ним и совершенно не заметив мокрого пятна под собой. Фред поднялся на ноги лишь тогда, когда её дыхание замедлилось, и подсунул колючий плед на сидение кресла после того как помог ей встать. — Не забудь, — многозначительно кивнул он в сторону ножек кресла, и Грейнджер залилась злым румянцем; прошло всего несколько минут, а ей уже снова захотелось в ответ поиздеваться над ним. — Какие мы злопамятные. — Можешь не благодарить, — с улыбкой шепчет он ей в ухо, понимая, что от пота её кудрявые волосы взмокли, а сама она всё ещё сотрясается мелкой дрожью. — Повторяю ещё раз: пошёл к чёрту, — сонно проговорила она, чувствуя, как слипаются глаза. Однако Гермиона прекрасно понимала, что уснуть в Хэллоуин не получится.