Флора больше никогда...

— Отойди! — женский визг громом раздался над пустой улицей. Флора дрожащими руками держала перед собой пистолет, пытаясь не впасть в неконтролируемую истерику. Столько месяцев и дней она терпела унижения, что сейчас всё это казалось пустяком — она в домашней ночнушке, босая, с растрепанными волосами стоит посреди улицы и направляет огнестрельное оружие прямо на человека. На человека! Флора и в жизни бы не подумала, что она будет угрожать другому пистолетом. Чёртова судьба-злодейка решила устроить этой девчонке незабываемый аттракцион эмоций. — Милая, опусти пистолет, — приторным голосом говорит стоящий напротив мужчина, жестами пытаясь успокоить шатенку. — Я сказала — пошел прочь от меня! — глаза защипало от слез, но Флора и не думала отступать. Она видит, как жестокие голубые глаза изучают каждый миллиметр её тела, проходятся по истощенному лицу, останавливаются на спадающей лямке, и снова возвращаются в уровень её взгляда. Красновлосый мужчина и не думал, кажется, слушать слова стоящей напротив девушки; делает шаг вперед, но Флора реагирует быстро, снимая пистолет с предохранителя. Она не хочет стрелять, но движения Огрона заставляют её поменять своё мнение. Эта хрупкая девчонка была застенчивой и милой, никогда не повышала голос, смирно выполняла все поручения, никогда не перечила — примерная дочь и падчерица. — Флора, ты очень пожалеешь, если сделаешь нечто подобное, — голос был невероятно спокойным, мужчина знал, его примерная дочь, хоть и не родная по крови, не будет совершать и брать на душу такой грех, с которым не сможет жить после. Нежный цветок, которым он смог завладеть, и не один раз. Волосы нежной карамели развивались на ночном ветру, заставляя иногда морщиться — то ли от тяжелых воспоминаний, то ли от неприятного холода. Флора сглатывает, ладони вспотели из-за напряжения и нерешительности, а глаза-сапфиры верно пожирают её. Нет, она точно не позволит этому животному вновь причинить ей боль. — Цветочек… — красноволосый мужчина вновь сделал шаг, но Флора сделала два шага назад, вызывая легкую улыбку. Это очень сильно напоминало Огрону игру в кошки-мышки. — Еще один шаг, Огрон, и я выстрелю! — она редко называла его по имени, в частности из-за самого Огрона. Мужчина больше любил, когда эта малышка звала его «папочка», от чего внизу приятно тянуло. Такая невинная, такая милая и вся его. Была. Когда Огрон только ступил на порог дома Флоры, то показался достаточно добрым и приветливым джентльменом — отличная партия для её одинокой матери, которая несколько лет была одна. Заботливый мужчина сразу же смог втереться в доверие не только наивной Розе, но и к её дочери Флоре. Какой же ошибкой было впускать коварного волка в свой дом. Когда грань дозволенного была пересечена шатенка не знала, но всё еще четко вспоминает первые ночи, когда они остались один на один. «Флора расчесывала слегка влажные волосы после ванны. Дверь в комнату слегка была приоткрыта, но девушка не сильно беспокоилась за неожиданное проникновение, так как дома была не одна. Мать находилась на ночной смене, а в родительской спальне находился Огрон, который, в случае грабителей, сможет разобраться с гостями. Шатенка отложила расческу и умыла лицо, бережно убирая воду мягким полотенцем. Взглянув снова в зеркало, она вскрикнула, хватаясь за край раковины. Её сердце чуть в пятки не ушло от неожиданного появления отчима. — Боже, ты напугал меня! — на лице показалась легкая и облегченная улыбка. Всё же, это был Огрон, а не какой-нибудь грабитель. — Прости, просто дверь была открыта, — мужчина был одет по-домашнему — в слегка растянутой футболке, которая показывала сильные накаченные руки и сильно выделяющиеся ключицы, домашние потертые штаны, а волосы дома всегда были завязаны в небрежный хвост. — Ничего страшного. Просто не делай так больше, я могу остаться заикой, — Флора повернулась лицом к отчиму и решила зайти в свою комнату. Она совсем не беспокоится о том, что тот бестактно вломился к ней, даже не постучав. — Извини, я не хотел так пугать тебя, — голос казался тихим, но приятным. Флора остановилась около своей кровати, она давно была готова ко сну. — Ты что-то хотел? — её глаза, казалось, светились в темноте неким ведьминым огнём — зеленым, как молодая трава. Огрону нравилось смотреть на такую девушку, как Флора — совсем не знающая лицемерия, всегда искренняя. — Да, — говорит мужчина, протягивая одну руку к лицу своей дочери. Их первый поцелуй был достаточно мягким, но до тех пор, пока Флора не осознала происходящее. Её глаза быстро приобрели размер блюдец, а руки грубо пихнули Огрона в плечи. Флора начинает вытирать свои губы тыльной стороной ладони и отходит на пару шагов назад, упираясь ногами в край кровати. — Что ты творишь?! — явное негодование и легкая нотка злости в голосе приятно ласкают слух мужчины. Огрон натягивает довольную ухмылку и облизывает губы. — Дорогая, что за реакция? Просто поцелуй на ночь, — пожал плечами. Красноволосый мужчина почувствовал, какие сладкие на вкус губы Флоры — такие мягкие и нежные, как бутон розы, и он не сомневался, что девушка сладкая везде. Девушка сжала кулак, прикусывая губу. Она не любила, когда люди врываются в личное пространство, но этого Флора не ожидала. Ей было противно лишь от одной мысли о поцелуе с мужчиной собственной матери. Этот наглец пользовался тем, как воспитана Флора — быть вежливой, милой и доброй, забыть об агрессии и негативе, всегда помогать и выслушивать. Девочка-одуванчик. — Не нужно, больше такого, надеюсь, не повторится, — смерив Огрона хмурым взглядом, шатенка указала на выход из своей комнаты. Он ушёл, но в голове была мысль, что Огрон вернется и не один раз.» И он возвращался, каждый вечер, когда они были одни дома. Каждый вечер Флора терпела прикосновения и поцелуи, каждый вечер она заглушала постыдные стоны в подушку, каждый вечер Огрон ломал Флору и подминал под себя. Девушка боялась сказать всё матери, ведь она видела, как Роза счастлива рядом с этим… монстром. Как заботливо готовит ему ланч на работу, как беспокоится о его состоянии, когда Огрон приходит после тяжелого трудового дня — всё это перекрывало кислород Флоре, и она молчала. — Цветочек, опусти пистолет и подойди ко мне, — это была не просьба. Огрон привык, что девушка послушная и верная, а главное молчаливая. — Ни за что, — рыкнула Флора. Она устала от этой боли, устала причинять боль матери, которая сейчас находится на грани жизни. «Роза вернулась раньше времени домой. Работа медсестрой сильно выматывала, но мысль о теплом доме и любящей семье сильно грела душу и придавала сил. Женщина уже мечтала, как сделает сюрприз своему мужу и дочери, ведь она купила целый пакет апельсинов, сегодня же Рождество. — Флора, Огрон, я вернулась, — в доме царила тишина, свет не горел. Роза поставила сумки на кухонный стол и направилась в гостиную. Несколько книг валялось на стеклянном столике, подушки были разбросаны, на что Роза лишь усмехнулась — она считала, что между Флорой и Огроном выросли настоящие семейные узы. Поправив подушки, темноволосая женщина направилась наверх, возможно они так сильно вымотались, что рано уснули? — Давай, цветочек, подними свою задницу, чтобы я мог трахать тебя сильнее, — эти слова неприятно кольнули Розу, и она подошла ближе к приоткрытой двери в комнату дочери. Женщина не поняла, какое именно чувство завладело ею: отвращение, стыд или ярость. Она видела заплаканное лицо Флоры, глаза слегка покраснели и потухли, на шее и руках виднелись следы от веревок. Роза резко распахнула дверь, вызывая у двух других людей удивленный вздох. — М-мама? — девушка привстала на локти. Сейчас Флора была в панике — как отреагирует Роза не знала даже она. Женщина перевела взгляд на Огрона, который не выглядел слишком испуганным, нежели его партнерша. Роза сжала челюсти и сделала шаг внутрь. Она резким движением выдергивает свою дочь из плена и заводит её за спину. — Ты! Пошел прочь из моего дома! — голос даже не дрогнул. Роза была настроена решительно. — Нет, — спокойно ответил Огрон, на что вмиг получил пощечину. Флора испугано пискнула, потому что знала, насколько мужчина может быстро впасть в ярость. Огрон сжал челюсти и взглянул в взволнованные глаза Розы, которая решительно прикрывала собой Флору. Он устремил взгляд на девушку, хмыкнул, а затем встал с кровати, совсем не стесняясь своей наготы. — Отпусти её, — приказал Огрон. — Флора, подойди сюда, — но девушка поджала губы, оставаясь на месте. — Цветочек… — Пошёл вон! Не смей даже смотреть на мою дочь! — от этих слов глаза Огрона блеснули дьявольским огнем. Он подошел к Розе вплотную, громко вбирая воздух в легкие. Следующие действия не мог предугадать никто: мужчина грубо отодвигает Розу и тянется к напуганной Флоре. Женщина отреагировала достаточно быстро и отпихнула чужую руку. Огрона это взбесило окончательно — красноволосый рукой сдавливает тонкую шею Розы и прижимает её к стене. Девушка громко вскрикивает и хватается за кисть отчима, пытаясь освободить мать от хватки. — Прекрати! Отпусти её! — из глаз брызнули слезы и Флора начала сильнее дергаться. Огрон не собирался слушать и впечатал женское тело в стену еще раз, из-за чего Роза ударяется головой. В глазах быстро поплыло, а ноги обмякли. Роза не блистала крепким здоровьем, а этот удар послужил отправной точкой. — О господи, мама! — мужчина отпустил свою жену и вышел из комнаты. Ему плевать на то, что будет с Розой, она сама виновата, и поплатилась за это.» — Детка, не веди себя как ребенок, — вокруг царила зимняя сказка и то, что Флора выбежала из дома в одной ночнушке не радует Огрона. Он пропал после этого на пару недель. Флора всё это время находилась рядом с матерью, нервно ожидая около входа в реанимацию. Её мир упал, когда врач сообщил о смерти матери… Всё сразу же приобрело серый цвет, который неприятно въелся под кожу. — Ты! Ты убил мою мать! Я убью тебя! — Флора дрожала всем телом. — Ты принес в нашу жизнь только боль, чертов убийца. Я ненавижу тебя! — орала она. Пальцы на ногах онемели настолько, что Флора уже и не чувствовала их. — Ты не сделаешь этого, — в конец осмелев, Огрон двинулся на бывшую падчерицу. — Пошёл к черту! — резко девушка поворачивает пистолет, прикладывая дуло пистолета к виску. Вздох. Флора прикрывает глаза и в последний раз видит ошарашенные синие глаза своего насильника. Выдох. Она нажимает на курок. Громкий выстрел оглушающим звоном раздается на всю улицу. Флора уже не увидит, как он подбегает к ней. Флора не увидит, как кровь брызгами окропляет белоснежный снег. Флора никогда не увидит, что этот психологически неуравновешенный маньяк целует её похолодевшие губы. Флора больше никогда не почувствует боль, ведь теперь она свободна.