Сказка для демона

      — Простите, пожалуйста, — я поглаживала высокого беловолосого мужчину по спине, пока он сидел на корточках, закрыв глаза руками. Я понимала, что ему неприятно, хотя это очень мягко сказано. Незнакомец явно испытывал дикую боль и жжение в области не только глаз, но и всего лица в принципе. Глаза его ужасно слезились после моей «атаки», но я могла помочь лишь протянутой бутылкой молока, которое по счастливой для мужчины случайности оказалось у меня в рюкзаке после похода в супермаркет. — Я... Я случайно.        — Не трите вы так глаза, лучше чаще моргайте! – говорила я, пытаясь поднять этого непутёвого, чтобы затем усадить на лавочку.       — Что за бурду ты мне вылила в глаза? — простонал он, сильнее потирая глаза. — Почему так жжёт?       — Перцовый газ, — продемонстрировала ему уже пустой баллончик, который мне подарил друг. Правда, не то чтобы он смог там что-то увидеть, ведь вся смесь была у него на лице. — А что вы так выскакиваете? Я испугалась, рефлекс сработал.       — Что ж за молодёжь пошла, — он всё ещё сидел на корточках. — Сначала делают, а потом думают.       — Сядьте, пожалуйста, на лавочку. — всё-таки подняв его, уже жёстче произнесла испуганная и одновременно раздражённая непослушанием мужчины студентка филфака.       Я помогла ему дойти и сесть, достала из рюкзака одноразовые платки и открыла ранее протягиваемую бутылку молока. Заставила его убрать руки от лица и поднять его на свет, источником которого нам служил слабенький фонарь, единственный в моём районе, горевший по ночам. Я посмотрела на лицо мужчины - даже оранжевая перечная смесь не скрывала экзотической красоты мужчины. Тёмная кожа, украшаемая бликами единственного фонаря с жёлтым, таким приятным и спокойным светом; раскосые глаза, которые он то плотно сжимал, то разжимал; выдающийся, «орлиный», как говорилось у нас в народе, нос (мне всегда нравились такие). Но самое главное – длинные платиновые волосы, собранные в высокий хвост. Я мечтала о таком цвете с самого детства, но в один момент просто сожгла себе все краской и с тех пор не красилась больше. Нет, ну красивый, не поспоришь даже! Интересно, откуда он? Италия? Хотя странность заключалась в том, что слишком уж хорошо он разговаривал по-русски.

Может, русский итальянец?

      Я налила немного жидкости на платок и начала медленно убирать смесь с лица. Он сидел спокойно, но из глаз всё ещё ручьём текли слёзы. И вот не выдерживало моё сердобольное сердце! Так жалко его было! Ведь, по сути, получил ни за что.       Истратила уже почти всю пачку салфеток, но вытерла лицо и веки. Осталось промыть сами глаза, которые все ещё слезились. Тут я уже вооружилась тем самым молоком.       — Запрокиньте голову и откройте глаза, — твёрдо сказала я.       — Зачем это?       — Глаза промою.       — Я сам! — попытался выхватить у меня бутылку, но я не дала.       — Нет. Запрокинули голову и открыли глаза, — и странное дело – меня послушались.

Я понемногу начала выливать молоко, параллельно продолжая в некоторых местах вытирать жгучее вещество.

      — Моргайте, — он заморгал, хотя я видела, что это ему тяжело давалось. — И вообще! Вы сами виноваты в случившемся.       — Как это? Я просто шёл! — мужчина застонал, когда я слишком жёстко протёрла его веки платком. — А тут ты.       — Да вы просто появились из воздуха! А я… А я среагировала!       — Как тебя зовут хоть? — он вздохнул, вновь зажмурился, а потом вдруг схватил меня за запястье и заставил прекратить протирать лицо.       — Кира.       Я опустила голову вниз, начав рассматривать его длинные пальцы и в целом большую руку, крепко сжимавшую моё маленькое запястье. На корточках и согнутым в три погибели я его уже видела, но вот только теперь поняла, что мужчина был внушительных размеров. И, кажется, красил ногти в чёрный цвет. Интересно, что у него за лак? Так хорошо лежит…       — Даррэн. Но для тебя просто Рэн, — улыбнулся белозубо, а меня передёрнуло от слишком крупных клыков как для мужчины, так и для человека.

Необычное имя… Даже странное.

      — О… очень приятно.       Меня вдруг накрыло странное чувство опасности. Вот вроде несколько минут назад всё было хорошо, я просто исправляла свою ошибку. Но теперь… Всё нутро кричало бежать как можно дальше, а бабушка моя учила доверять интуиции! Сердце качало кровь всё быстрее, меня начинало бросать то в жар, то в холод, но я старалась не подавать вида. Хотя казалось, что мужчина понимает моё состояние, как-то чувствует. Я ощущала себя лёгкой добычей. Надо было бежать, пока он не очухался…       — Что-то случилось? — поинтересовался совершенно невинно, но я вдруг почувствовала холод.       — Нет.       — Врёшь, — и он вдруг встал. Вставал медленно, будто бы давая прочувствовать всю свою мощь. Мужчина и правда был очень высоким, я даже до плеча его не доставала, хотя никогда не считала себя низкой. — Врёшь, — повторил, как будто я не поняла с первого раза.       Я покачала головой и, встав с лавочки, сделала шаг от неё вместе со своим рюкзаком, ручку которого успела зажать в руке. Решив хоть немного выиграть себе время, показала мужчине за спину (да, план был надёжен, как швейцарские часы), а когда он повернулся спиной, со всей силы ударила его рюкзаком по затылку, еле-еле допрыгнув, после чего пустилась наутёк. Прямо в тёмный переулок, от которого рукой подать до моего дома.       Кровь стучала в ушах, дыхание застревало в горле, ведь я никогда не любила бегать и не бегала. Но ноги сами несли меня знакомой дорогой. Всё так хорошо начиналось, но прямо у самой двери подъезда меня вдруг схватили за шкирку и с силой встряхнули. Зубы клацнули. Кофта поднялась вверх, сильно надавливая на подмышки, потому что меня прямо подняли над землёй, заставляя беспомощно трепыхаться.       — Пустите! — жалобно просипела, потому что ворот сжимал ещё и горло. — Я больше так не буду…       — Конечно не будешь, прелесть моя, — шептали мне на ухо.

Голос его был злым, практически сочился ядом.

      — Отпустите, п… пожалуйста. Я домой хочу, — дёрнула ногами, но меня держали крепко и выпускать никак не хотели.       — Сейчас пойдёшь домой, не волнуйся, — он, вдруг став нежным, опустил меня на землю, обнял за талию и прижал к себе, из-за чего давление на горло и на подмышки ушло. — Я так долго ждал тебя, Кира.       — Так я пойду? — мало того, что мне было страшно, так ещё ко всему прибавилась неловкость. Слишком уж странно он прижимал меня к себе!       — Пойдёшь. Конечно пойдёшь, милая, — он как-то маниакально гладил меня по волосам, а потом вдруг понюхал их. Я снова задёргалась.       — Помогите! — заверещала я во всю силу своего дыхания. — Спасите! Насилуют!       — Что ж ты так орёшь?       И тут мой рот, а вместе с ним и нос, нагло накрыли огромной ладонью. Совсем скоро я начала задыхаться, но всё ещё верещала в его руку.       — А я хотел по-хорошему, — вздохнул мужчина. Так грустно звучал его голос, что я бы даже пожалела его, если бы не задыхалась в убийственных объятиях. — Поспи пока что.       Несмотря на то, что сна у меня ни в одном глазу, реальность вдруг поплыла, а спасительная дверь в подъезд меркла с каждой секундой.

Я провалилась в липкую неприятную темноту.

А вот просыпаться было невыносимо тяжело, но зато очень мягко. Я почти что тонула в тепле и комфорте, вот только голова раскалывалась и глаза никак не хотели открываться, но я смогла. Разлепила веки и увидела над собой идеально ровный чёрный потолок с какой-то заковыристой люстрой посередине, свет от которой резал мне глаза. — Ну что, прелесть моя? — ехидный голос этого… чёрта рогатого заставил меня подорваться. — Как голова? Оказалось, что я лежала на огромной кровати со множеством подушек. Всё вокруг (вся комната и мебель) было выполнено в тёмной цветовой гамме, чёрный здесь преобладал. Мама, да я в склепе оказалась!

Интересно, часто ли он вытирает пыль? На чёрном всё отлично видно…

— Болит, — жалобно посмотрела на ухмыляющегося мужчину, и его ухмылка сразу же пропала. — Где я? Куда вы меня принесли? Это далеко от дома? А можно я пойду?

Я была остановлена поднятым вверх пальцем.

      — Ты у меня дома. Жить теперь будешь здесь, до того мира ты больше никогда не доберёшься. Отдыхай.       Встал и уже собрался уходить, как ничего не понимающая я вскочила и бросилась к нему. Схватилась за рукав чёрной рубашки. И тогда серые глаза с ярким синим отливом посмотрели на меня.       — Скажите, где я. Мы далеко от моего дома? Мы загородом?       — Ты не представляешь, насколько далеко. Иди спать. Завтра поговорим, — он попытался от меня отцепиться.       Мне не было страшно. Пока что. В этот момент я пребывала в шоке и никак не могла решить, умерла я или просто сплю.       — Нет! Скажите мне, где я?       — Завтра объясню.       Мужчина, как его там зовут, с лёгкостью отцепил меня от своего рукава, поднял за талию и поставил на кровать. И ладно бы просто ушёл… Перед ним вдруг загорелся яркий синий огонь, в котором он исчез. Так я и осталась стоять с больной головой и открытым ртом.       — Охренеть! — выдохнула я единственное приличное слово, которое было у меня на уме. — Чё за…       Привычка разговаривать с собой досталась мне опять же от бабушки. Она тоже ходила по квартире и сокрушалась на всё, начиная с пыли на подоконнике и заканчивая правительством. Вот так и я стояла на кровати, проваливаясь по щиколотку в подушках, и сама себе показывала на место, где только что горел огонь. И в этот огонь зашёл мужчина! Как это так?       — Он меня точно опоил, — кивнула сама себе. — Чем-то опоил…       Я оглянулась в поисках своих вещей. Рюкзак стоял на каминной полке из серого камня. Я кинулась к нему, по пути пару раз споткнувшись. Открыла маленькое отделение, достала телефон. Большой и блестящий экран нового смартфона, на который я копила последний год, загорелся фотографией моей бабушки. После её смерти мне всегда хотелось иметь хоть что-то связанное с ней, иначе чувствовала себя неспокойно.       Сети не было ни в одном углу комнаты, как бы высоко я ни забиралась (а потолки здесь реально были высоченные). В ход шли тумбочки и стулья, но ни одного деления в ёлочке сети не появилось. Звонить не получалось – даже гудки не шли. Телефон стал практически бесполезным. Я даже игры на него скачать не успела…       — Ух ё, — схватилась за сердце, отодвинув занавески от окна. Высокое, широкое с идеально чистым стеклом. А за стеклом пустыня. Чёрная пустыня и красное небо.       Сначала я просто стояла и пялилась на всё это страшное великолепие, а потом заподозрила подставу. Приблизилась вплотную к холодному стеклу, надышала на него случайно, но всё равно не увидела ни одного пикселя, ни одной помехи на экране, который показывал мне чёрную пустыню.

Дорогой, наверное…

      — Попала, — я отошла от окна, положив ладонь на лоб. — Говорила мне бабушка быть аккуратнее! А я… А я попала!