Пролог
Некогда и без того тёмное небо погрузилось в непроглядный мрак. Гулкий ветер завывал за пределами окон. Там, на улице, где люди, подобно тараканам, разбегались кто куда в поисках укрытия, тем самым поднимая пыль с земли. А та, что словно завороженной сильному порыву ветру, крутилась в подобие танца, разнося грязь ещё дальше. Грязь. Да. Именно ей пропитан этот мир.
Мерзкая. Проникающая во все возможные щели, даже скрытые от глаз уголки, там, где ты её даже не ожидаешь заметить. Затмевающая всё и вся. Жить в ней невозможно. Невозможно дышать. Она проникает в твои легкие, оседая там, приживаясь и убивая тебя изнутри. А разносчики сей неизлечимой болезни — сами люди. Их корыстные желания. Их необдуманные действия. Их тщеславность. Лицемерие. Трусость. Эгоистичность. Только от одного взгляда на, казалось бы, представителя своей расы тянуло подбежать к ночному горшку и вывернуть всё наружу.
Почему он обязан разговаривать с каким-то мусором? Почему он обязан стоять в толпе незнакомых людей. Они так широко улыбаются ему, а стоит отвернуться — поливают помоями. Сплетни. Сколько раз он слышал о себе такое, что не пожелаешь и врагу? Хотя, учитывая его настрой — весь мир для него один сплошной враг и люди в нём. Эти ужасные дамы в перетянутых корсетах, отчаянно ищущие в каждом мужчине возможного мужа, способного содержать их в благополучии и достатке. А смысл? Твоя семья давно решила всё за тебя. Эти мужчины с устремлёнными голодными взглядами в сторону потенциально возможных любовниц. Что, так не терпится затащить кого-то в койку и потешить своё эго? Эта женщина, называющая себя его «матерью». Боже, сколько раз он говорил, что не хочет быть здесь. Не хочет присутствовать на всяких встречах. Не хочет видеть ни-ко-го с этими натянутыми отвратительными гримасами и с не менее омерзительными ртами, из которых то и дело вылетают помои. Но его не слышат.
Его никто не слышит.
Даже сестра, некогда противившаяся матери, смирилась со своей участью и отдалилась от брата, каждый раз тыкая его лицом в своё неподчинение старшим.
Ты должен.
Ты обязан.
Обязан ли?
Должен ли?
Да и кому из этих лжецов, эгоистов и просто высокомерных остолопов он «должен»? Его жизнь — ничто. Совершенное. Абсолютное. Чего он добился? Ничего. А хотел бы он чего-то добиться? Вряд ли. Вечные рамки. Вечные упрёки. Всё это опустошает. Или, быть может, он был изначально таким? Пустой оболочкой, внутри которой пустошь. Всепоглощающая пустошь.
От чего-то на душе становилось тяжело при каждом взгляде на счастливые парочки. Вряд ли они счастливы на самом деле, но эти улыбки. Смущённые взгляды. Симпатия, проявляющаяся в деталях. Тёплые взгляды друг на друга. Неловкие, не видимые ни для кого, как им казалось, прикосновения к кончикам пальцев.
Почему только от взгляда на таких становилось как-то тошно? Горестно. Тяжело. В груди будто бы что-то сильно сжималось. Так больно, что хотелось просто вырвать из своей груди сердце и растоптать его ногами. Неужели зависть?
Зачем оно ему? Зачем ему это всё? Зачем эта жизнь? Зачем он живёт? В чем смысл его пребывания среди этой кучки недоумков? Зачем жить, если нет цели? Зачем жить, если нет смысла в жизни? Зачем жить, если даже не для кого?
Завывающий ветер за окном возвращает к реальности. Капельки дождя опечалено скользят по окну. Слышится надвигающийся гром. Со временем он станет громче.
Пора.
Высокая мужская тень отстраняется от окна, проходя в глубь комнаты. Тонкие пальцы проводятся вдоль поверхности слегка запылённого стола, чуть царапая его короткими ногтями. Половицы под ногами жалобно скрипят под тяжестью тела. Взгляд цепляется за шкаф с книгами, после чего медленно скользит по нему вниз, к потухшему камину. Слышится привычный «тик-так» от дорогих, но уже явно потрёпанных временем часов. Золотая минутная стрелка медленно передвинулась со своего места.
Сзади слышится раскат грома. Наконец-то, уставшие глаза устремляются к небольшому прикроватному столику и тело направляется к нему уставшей и измученной походкой. Там что-то слегка мерцает под напором еле освещающей прикроватной лампы, свеча совсем скоро иссякнет и свет навсегда покинет эту комнату. Минутная пауза. Из уст вырывается вздох. Исхудалые пальцы аккуратно прикасаются к кинжалу. В его отражении можно заметить лишь на миг промелькнувшие голубые глаза. Уставшие. Замученные. И просто отчаявшиеся. Он уже давно решил, поэтому не колеблется. Рука замахивается. Громкий раскат грома и яркий свет молнии наполняет комнату светом. Слышится гулкий удар об пол. Без внимание такое точно не останется. Громкие стуки послышались в комнату-кабинет. Однако на них, увы, не последовало ответа. Стук. Ещё один. За деревянной дверью слышится недовольный голос матери. Ручка двери поворачивается и дверь, будто приглашая семейство в Ад, радушно отворяется. И в ту же секунду, как глаза женщины опускаются к полу, раздаётся громкий и душераздирающий крик.
— Питер!
