Охота на ведьм

      Тьма медленно расступалась.       Разум словно застыл, как в холодную погоду застывает древесная смола, и расшевелить мысли в голове стоило больших трудов. Лишь несколько минут спустя после того, как сквозь щёлочки между подрагивавшими веками пробился первый свет, Захару удалось немного прийти в себя.       Первое, что понял — он жив, второе — он находится в каком-то незнакомом помещении, третье — он лежит в чьей-то кровати. Ничего кроме этого пока что понять не успел, но вопросов и так хватало. Желая устранить мучавшую его неизвестность, Захар немного приподнялся, но, не продержавшись и секунды, упал обратно — слабые руки подвели.       —Лучше не шевелись.       Проигнорировав совет, Захар, насколько было возможно, закрутил головой, ища обладательницу уже до боли знакомого голоса. О необдуманно резких движениях вскоре пришлось пожалеть — голова страшно загудела, так, что он даже поморщился. Ведьма сама показалась из темноты, выступив откуда-то сзади, из-за спинки кровати.       —Ты… — на одном выдохе произнёс он. Пересохший язык еле ворочался во рту.       Ведьма только чуть громче обычного выдохнула воздух. Как только она оказалась в поле его зрения, по лицу Захара пробежала едва уловимая тень не то удивления, не то испуга.       —Как ты?       —Лучше всех… — сипло ответил он, сведя брови ближе, и прикрыл веки.       Ведьма отошла от кровати. Убранство помещения, в котором он находился, Захар ещё не рассмотрел — сил не было.       —Где… я?..       Спросил тихо-тихо, даже сам едва разобрал свои слова. Но ведьма услышала.       —Дома у меня. Дом в лесу. Лес ты сам знаешь где.       Захар обречённо выдохнул. Только этого ему ещё не хватало "для полного счастья". Он повернул голову к стене и закрыл глаза.       —Пить хочешь? — спросила ведьма, после нескольких секунд тишины, нарушаемой лишь его хриплым дыханием.       Словно в мысли его заглянула. А ещё угадала, что сам он у неё ни за что не попросит, иссохнет весь, но не попросит.       Захар, пробормотав что-то невнятное, однако, повернулся в её сторону. В этот самый момент к кухонному столу, возле которого стояла хозяйка, сама по себе подлетела кружка; стоявший рядом кувшин, тоже сам по себе, взлетел в воздух, наклонился, и из горлышка полилась наполнявшая его жидкость, после чего кружка вместе с содержимым подплыла прямо к кровати. Ведьма за это время ни разу не отвлеклась от дела; оставила свою готовку только когда Захар потянулся к застывшей у изголовья кружке.       —Давай помогу.       —Да я сам…       Сам, однако, не смог. Хозяйка аккуратно придержала его за плечи и поднесла кружку к губам. Захар жадно глотал воду; прозрачные капельки бежали вниз, срываясь с заросшего щетиной подбородка, и падали на грудь. Ощутив прохладную влагу на коже, он неожиданно понял, что на нём нет одежды.       А ведьма держит его, почти обнимая…       Она же совершенно его не смущалась, словно отпаивать водой непонятно как попавших к ней едва живых мужиков было для неё самым обычным делом. Хотя… Кто её знает? А вдруг?..       Захар аж поперхнулся, спохватившись.       —Ну-ну-ну, осторожнее, — сказала она, убрав кружку, которая тут же зависла в воздухе рядом.       Она помогла ему откашляться и снова предложила воды.       —Яда уже, поди, подмешала?       —Хах!..       —Или зелья какого?       —И это вместо "спасибо"?       —Если прикончить меня не вздумала, за спасибом в карман не полезу. А откуда мне знать, чем ты меня поишь?       Ведьма закатила глаза и цокнула языком.       —Очень надо, конечно, тебя сначала спасать, а потом травить.       —Да кто тебя разберёт.       —Вода это обычная. Допивать будешь?       Довод был правдивый. Захар без особого желания, но взял кружку снова. Стало как-то безразлично, яд там или не яд. Он раздетый у ведьмы дома, на её, судя по всему, кровати — дурнее ситуации не представить. Отравит, так отравит, не самый плохой исход.       Подождав, пока он утолит жажду, хозяйка так же аккуратно опустила его на постель.       —Шевелись и говори поменьше. Ты ещё слаб.       Она встала и вернулась к кухонному столу. Захар, которого одолевало любопытство, не назло ей, а из чистого интереса принялся озираться по сторонам. Справа кровать примыкала к стене, в которой, оказывается, было окно, но из-за темени на улице, ничего разглядеть через него не получалось. Слева в нескольких шагах стояла большая источавшая тепло печь; из-за заслонки просачивался неяркий свет. Сразу следом в стене была дверь, но проход в другую комнату заслонял угол печи. За проходом стоял кухонный стол, над ним висели до отказа уставленные различными предметами полки и шкафчики; вообще, полок не было только над печкой, но по остальному периметру комнаты их было навешано очень много. Слово "кухонный", впрочем, к столу имело очень посредственное отношение. Никакой кухонной утвари на нём не находилось, не похоже, что на нём когда-то готовили еду, а вот зелья или чёрт знает что такое колдовское — определённо. Заставлен он был всевозможными баночками, какими-то ингредиентами и другими непонятными вещицами. Больше всего света шло из того угла; у третьей стены стоял агрегат, напоминавший то ли плиту для готовки, то ли маленькую голландку. Сверху на нём стоял котёл, в топке под котлом горел огонь. В стены было вделано несколько крюков, на трёх из них болтались подвешенные на цепях лампы, похоже, керосиновые. Стол, у которого стояла ведьма, был полностью освещён их тёплым светом. Сразу за кроватью стоял высокий шкаф; что было позади, за изголовьем, Захар не видел.       —Говорю же, не шевелись, — медленно произнесла ведьма, не отвлекаясь от дела.       Занята она была, похоже, приготовлением чего-то, что обычные люди не пьют и не едят. То толкла что-то в ступке, то смешивала одно с другим, то добавляла новый ингредиент, при этом поминутно заглядывая в лежащую на подставке и раскрытую на нужной странице книгу.       В этот раз Захар решил послушаться. Повернул голову так, чтобы видеть хозяйку, но не двигаться лишний раз и обратился к ней.       —Что со мной было?       Занятая своими колдовскими причудами ведьма немного помедлила с ответом.       —Ты валялся на дороге в луже крови. Я тебя подобрала и взяла к себе.       Захар — уже который раз за недолгое время после пробуждения — обречённо вздохнул.       —Ты что-нибудь помнишь? — спросила она.       К сожалению, помнил. То, как разбойники с лесной дороги навсегда отняли у него шанс начать всё заново, он никогда не забудет.       —Помню… — Захар немного помолчал, —Думал, там и откинусь… А ты меня, вот, нашла, — он прикрыл веки и снова ненадолго замолчал, —Почему… ты меня спасла?..       —А что мне было делать? Пройти мимо? Ты ещё живой был. Не бросать же мне тебя на верную смерть.       Захар, конечно, не сказал этого вслух, но подумал, что на её месте непременно поступил бы иначе.       —Или мне следовало тебя добить? — с усмешкой спросила она.       Захар снова промолчал, но про себя отметил, что уж лучше бы она сделала именно так.       —А эти?.. Ты их видела?       —Кого?       —Мужиков… Разбойники с дороги.       —А-а, так вот кто тебя так искромсал. Нет, я никого не видела. Не знала, что в моём лесу завелись преступники.       Захар слабо усмехнулся. Непонятно, что забавляло больше — что ведьма считает себя хозяйкой всего леса или что говорит о поселившихся в нём бандитах как о каких-то вошках.       —И всё равно… Скажи… Зачем ты меня подобрала?       —Я же тебе уже сказала — ты бы умер, если бы я тебя не нашла.       —Не-е-ет… Ты бы… Ты бы и там могла меня оживить. А ты зачем-то меня к себе домой притащила. Нужен я тебе для чего-то, значит. Так ведь?..       Хозяйка стояла к нему полубоком; короткие ровно уложенные волосы загораживали почти всё лицо, только нос был виден, но по голосу Захар слышал, что она улыбалась, когда говорила.       —Мне, конечно, очень приятно, что ты так высоко оцениваешь мои способности… Но нет. Тебя бы я там не оживила. Из тебя крови много вытекло. Да и силы долго восстанавливать бы пришлось. Если ты и дома-то у меня столько дней без памяти пролежал, то…       —А сколько?!...       —Хм-м-м… дай подумать… Дня три уж, не меньше. Забыла, вот ведь чёрт. Всё одно, долго.       Захар закрыл глаза. Каждая новая подробность о произошедшем с ним накануне морально разрушала его изнутри. Ничего о своём спасении ему больше знать не хотелось.       —О чём я? А!.. Так вот, даже если бы мне удалось прямо там тебя поставить на ноги, вряд ли бы ты долго продержался. Тем более, без лечения. И всё одно — сгинул бы на этой же дороге.       —Ты меня ещё и вылечить решила? — как-то сердито спросил он.       —А ты только сейчас догадался? — весело ответила ведьма, не обратив внимания на его хмурый тон.       Захар пошарил рукой по груди, спустился чуть ниже, под одеяло. Пальцы нащупали шершавую ткань, плотно замотанную вокруг тела — бинты или повязка, должно быть. Он хотел уже было убрать руку, но вдруг спохватился и спустился ещё ниже. Сердце за миг зашлось, но тут же успокоилось, как только понял, что штаны с него не стянули.       —Зачем?       —Что — зачем?       —Зачем ты это делаешь? Ладно, полумёртвого на дороге подобрала, но вот это всё?.. Живым и невридимым тебе для чего-то нужен, да?       Ведьма, позабавившись над его подозрительностью, беззлобно рассмеялась.       —Чудной ты. У меня, по-твоему, выгода какая есть от того, что тебя к жизни вернула?       —Да кто тебя поймёт?..       —Ну-у… Вот поживёшь со мной, пока не оправишься, может, поймёшь.       —Ждать больно долго.       —А ты нетерпеливый, я погляжу! Торопишься куда?       Захар открыл было рот, но никаких разумных слов для ответа не нашлось. Торопиться ему действительно в прямом смысле было некуда.       —Да так. Стеснять тебя не хочу, — мрачно отшутился он.       —В тесноте да не в обиде, — парировала хозяйка, —А вообще, места хватит, не переживай.       —Тебя послушать, так тут не дом, а рай. Нарочно меня убеждаешь остаться?       —Я?! Убеждаю?! Да я ни слова ещё никакого такого не сказала! — как будто манерничая, отвечала она, —Впрочем… Гнать взашей не буду; к печке привязывать тоже. Захочешь — пойдёшь на все четыре стороны, не захочешь — живи, сколько душе угодно.       Произнеся последние слова, ведьма, оторвавшись от стола со своей колдовской мешаниной, повернула к нему лицо и мило улыбнулась. Глаза её при этом как-то загадочно засияли.       Захар на всякий случай решил не поверить её сладким речам и недоверчиво прищурил взгляд.       —Тебе самой-то как?.. С чужим мужиком под одной крышей жить?       С языка едва не сорвалось пакостное "не привыкать?", но он вовремя сдержался. Не похожа была ведьма на баб того сорта, что ложатся с каждым встречным-поперечным, а к тридцати годам помирают от сифилиса. Да и кому придёт в голову спать с ведьмой?! Какому-то помешанному только. Ему — точно никогда! Он себя помешанным не считал.       —Ну и что с того? С мужиком — не с кабаном, — невозмутимо отвечала хозяйка, —Да и кто знает… может мы, того и гляди, с тобой подружимся? — задорно добавила она.       Слова были сказаны таким тоном, как что-то само собой подразумевающееся, не требующее ответа, но взгляд, которым она посмотрела на Захара, словно говорил: "Так ведь? Ты со мной согласен?"       Он, в свою очередь, неприветливо насупился, недоумевая, к чему вообще она ведёт. Как можно подружиться им — двум врагам? Даже после всего, что произошло, Захар считал это невозможным, о чём очень явно говорил — хотя, скорее, кричал — весь его недовольный вид.       Ведьма тем временем, наконец, отошла от стола, держа в руках плошку с неизвестным содержимым, и направилась к нему.       —Это чё? — недоверчиво спросил он, как только она села на край кровати.       —Лекарство.       —Какое ещё лекарство? — с беспокойством продолжал он, видя, что ведьма откинула край одеяла и потянулась к повязке.       —Мазь.       —Какая ещё мазь?!       —А ты знаток мазей, поди? Лежи и не дёргайся! — начинала сердиться она.       —Ты… Ты сама её сварила, да?! — спросил Захар, отползая к стене, подальше от ведьмы.       —Ты очень догадлив.       —Тогда убери это и не трожь меня! — вскрикнул он.       —Это ещё почему?       —Потому!.. Я тебя не просил меня лечить, и мне это не нужно, поняла?! Побуду у тебя, так и быть, пока само не заживёт, и пойду от тебя, сам найду, где вылечиться! А вот эти свои колдовские причуды ко мне и близко не подноси!       Весь его решительный вид, сверкающие глаза и твёрдый голос говорили об одном — подобные "опыты" и прочую магию к нему применять запрещено. Но ведьма, проницательная чертовка, кажется, догадалась об истинной причине его строптивости.       —А-а-а… Боишься, что сотворю с тобой что-то?       По вмиг расширившимся глазам собеседника поняла, что попала в яблочко. Гордый Захар, хоть и осознал, что уже раскрыт ею, смолчал.       —Тебя здорово изрезали. Крови вытекло целое море. Внутренности все в кашу смесили. Это само, как ты говоришь, не заживёт. Лекарям такие раны не вылечить, они просто не сумеют, уж поверь. Без меня ты пропадёшь. Поэтому предлагаю так — ты уймёшь свой буйный норов и дашь мне тебе помочь. Можешь, конечно, не верить, что я делаю это единственно из желания поставить тебя на ноги; я была бы рада тебя переубедить, но ты такой упрямый! И всё, что мне остаётся — только дать тебе честное слово, что никаких планов околдовать тебя у меня нет.       Захар слушал её спокойный вкрадчивый голос, объяснявший ему, словно малому ребёнку, чистоту её намерений. Не лукавила, чёрт возьми, правду говорила!..       —Соглашайся. Лучше будет. А не то ведь пропадёшь, не оправиться тебе…       ...Но предрассудки взяли верх.       —Да я лучше так подохну, чем твою гадость принимать буду!.. — воскликнул он и, словно, в подтверждение своих слов, упал на кровать.       Упал, конечно, не специально — локти уже устали держать тело и не выдержали в тот самый момент, когда он горячо кричал о своих намерениях ведьме в лицо. Положение было более чем комическое. Хозяйка с усмешкой хмыкнула.       —Ты, конечно, этого не знаешь, но "этой гадостью" я тебя уже лечила. Чтоб ты не подох. Да-да. Ты был без сознания, правда, поэтому не помнишь, но, как видишь, совершенно ничего плохого с тобой не случилось. Даже наоборот…       Захар заскрипел зубами и мелко затрясся от злости; даже голова заболела от напряжения.       —Поэтому давай-ка ты не будешь вести себя как маленький противный мальчик, — закончила хозяйка и снова потянулась к нему.       Он не произнёс ни слова, не сделал ни одного движения навстречу, но и никак не воспротивился её помощи. Ведьма подобралась поближе и принялась развязывать бинты, пока он потухшими глазами смотрел в потолок.       Мазь с резким, но не противным запахом трав и древесной коры приятно согревала кожу. Ведьма водила рукой по его телу, тщательно втирая лекарство, и Захару казалось, что он физически чувствует, как внутри него что-то происходит — то ли срастается мясо, то ли активнее движется кровь. Он не понимал, нравится ли ему это или нет. Больно не было; было тепло и приятно от эффекта мази и (через силу, но признал) от ведьминых умелых прикосновений. Впрочем, от мыслей о её руках, плавными движениями гладящих его кожу, тут же стало не по себе. Захар содрогнулся.       —Что такое? Задела где-то? Больно?       —Н-нет… просто…       Договорить фразу отчего-то постыдился. Ведьме, однако, (точно умеет в голову залезать, проклятая!) не составило труда его расколоть.       —А-а-а… Поняла, — она продолжила после небольшой паузы, —Уж извини, но не поверю, что ты у нас чистая душа, и что женщины тебя никогда не трогали.       —Женщины трогали. Ведьмы — нет.       —Остри-ишь… это хорошо — быстрее поправишься. Уже намного лучше, чем давеча.       Захар опустил глаза, чтобы оценить это самое "намного лучше", хоть и сравнивать было не с чем. Живот разрезало несколько ведьмиными стараниями уже затягивающихся борозд. Смертельные шрамы, от которых он не умер, должно быть, были очень глубоки и задели внутри что-то важное, но он ничего не чувствовал. Только блестящая от мази кожа приятно согрелась.       Ведьма закончила процедуру и вытянула из-под него повязку.       —Видишь, кровило, — заметила она, указывая на тряпки, —Шевелись поменьше, пожалуйста, очень тебя прошу. Так заживёт быстрее, — тихо и даже ласково — уж слишком ласково! — сказала она.       Мягкость её голоса как-то странно подействовала на Захара. Раздражение мигом исчезло, а вместо него возникло желание послушаться и выполнить её просьбу, произнесённую — в этом не было сомнения — с искренним сопереживанием. Будто действительно хочет поскорее поставить его на ноги, и не с тем чтобы не слушать его ворчание, что она его околдовывает, а потому что ей хочется сделать ему добро… Захар поднял на неё взгляд, смотря беззлобно, с невинным заискивающим интересом, желая подтвердить свои догадки о чистоте её помыслов. В голову, как она делала, конечно, влезть не сумел — и сам слишком устал думать, и скрывающая её лицо тень не давала как следует взглянуть ей в глаза и прочитать — да или нет? Тяжело вздохнув, он прикрыл веки, решив, что поразмышляет над этим потом. И над тем, что он у ведьмы в неоплатном долгу, который она, если вздумается, непременно с него взыщет.       —И, пожалуйста, перестань думать, что я делаю всё это, чтобы получить от тебя что-то взамен.       Колдунья проклятая… Как будто сквозь него видит. Захар снова открыл глаза.       —Да ты мысли мои читаешь что ли?..       Ведьма тихонько рассмеялась.       —Ха-ха-ха!.. Мысли?.. Нет, Захар, у тебя на лице всё написано!       Она отошла от кровати обратно к столу и принялась наводить порядок.       —Откуда?.. А хотя… Э-эх, ладно…       —Позволь этот маленький секретик я оставлю при себе.       Захар ничего не понимал. За то короткое время, что он был в сознании, чрез душу прошло столько чувств, что он окончательно запутался. Недоумение успело смениться недоверием, недоверие — злобой, злоба — чем-то вроде принятия, на смену ему, того и гляди, придёт ещё какая-то очередная чепуха. По-хорошему, следовало радоваться спасению жизни, но он был опустошён настолько, что вообще перестал чувствовать что-либо — как будто в душу, словно в до краёв наполненную бочку, кинули огромный камень, отчего вся вода выплеснулась, но тяжесть от осознания своего невозможного положения осталась. Захар почти физически ощущал этот груз, ощущал, как от чрезмерного количества мыслей в попытке понять себя его накрывает усталость. Ещё немного — и забвение настигнет его снова, и он так и не узнает имя той, кому благодарен, искренне благодарен за своё спасение.       —А я… Кому спасибо говорить, не знаю… Как тебя хоть зовут?..       Ведьма обернулась, тряхнув золотистыми волосами и, взглянув ему в лицо, ответила.       —Нателла.