дом там, где море и ты

дует несильный ветерок, и они плотнее кутаются в одеяло. Феликс тычется носом в грудь старшего, а тот сильнее жмёт его к себе крепкими руками, поглаживая большими ладонями острые лопатки. Феликс весь вечер (точнее, ночь) не может перестать улыбаться. не рядом с ним. *** им дали небольшие выходные, и какое же счастье, что они выпали на день рождения Ли. Чан неоднократно спрашивал младшего, как он хочет его отметить, но тот уверял, что не хочет делать абсолютно ничего: никаких застолий, никаких подарков. говорил, что хочет просто быть рядом с Чаном, а как и где — дело второстепенное. и, в принципе, по началу всё шло именно так, как хотел Феликс. он смог выспаться, а не бежать куда-то на съёмки с утра пораньше. разумеется, не обошлось без подарков, потому что, хоть он и говорил парням, что это лишнее, ну как они могли его не поздравить? вот именно, что никак, поэтому данный пункт плана Ликса пошёл под откос, однако это сказалось лишь в лучшую сторону: он долго радовался каждой вещи, подаренной мемберами, улыбки не сходили с их лиц, пока они крепко обнимались. позже выпили чаю с вкусным тортом, и всё - Феликс самый счастливый человек на планете. и провести остаток дня он планировал за видеоигрой, которую уже больше месяца не может закончить из-за плотного графика. но и этому плану не суждено было сбыться, потому как ровно в 10 часов вечера, незадолго до того, как Феликс собирался уже идти включать приставку, к нему в команту заявился Чан и сказал короткое "собирайся". Феликс дважды не думал. ехали пару часов, а Феликс и не знал куда. конечно, он долго допытывался, пытаясь выбить информацию о том, куда его всё таки везут. Чан смеялся над его взбалмошностью и над тем, как младший пытался угадать. в итоге после, кажется, пятого раза, как Чан сказал "просто подожди, и ты всё увидишь", Феликс сдался и решил просто дать этой маленькой тайне существовать до истечения её срока завершения. дальше ехали в приятной тишине, в которой Феликс втихаря наблюдал за тем, как старший ведёт машину. и вот они здесь. по прибытии Чан попросил не подглядывать, пока он разбирается с мелкими деталями. Феликс хоть и вредничал, но в итоге закрыл глаза ладошками и честно-честно не смотрел. потом старший открыл для него дверь и повёл его за собой, отсчитывая секунды до того, как Феликс сможет открыть глаза. раз. Чан держит его за поясницу и плечо, медленно ведя в нужном направлении, и с нежностью всматривается в его улыбку (чего Феликс не смог увидеть) ниже его маленьких ладошек, которыми он всё также закрывал глаза. два. даже сквозь закрытые глаза Феликс замечает свет, и в его голове буквально пустота. он слышит какой-то отдалённый шум, шелест. это... прибой? три. — открывай, — тихо говорит Чан в самое ухо. едва касаясь губами края ушной раковины. Феликс слушается, убирает ладони от глаз и... замирает. ему буквально нечего сказать, потому что это... — ты... — начинает он, — это- чт- ты это- он ошарашенно смотрит на старшего, а тот в открытую хихикает от его растерянности и потрясённости. — я... ну.. это так- — слова всё ещё никак не хотят подбираться, потому что ну как их тут подобрать? он стоит недалеко от утёса над самым морем, на зелёной траве расстеленно спальное место с белыми простынями, рядом стоит плетёная корзина и электронный фонарь с закосом на винтаж. — вау... — в итоге выдаёт младший спустя несколько неудачных попыток сказать что-то более нормальное. Чан продолжает улыбаться, и, после реакции, которую он хоть и пытался предугадать, но она оказалась в разы лучше той, что рисовало его воображение; в том, как он отвёл глаза и поджал губы, явно читалось смущение. Феликс тает от него. — спасибо, — тихо говорит он, не менее смущённый. младший стоит лицом к Чану и не решает сделать то, чего так хочет. да, они встречаются, да, он любит старшего, но всё ещё не может побороть в себе это ограничивающее стеснение, которое окрашивает его лицо и уши в бордовый просто от мысли о том, чтобы поцеловать его. но так сильно хочется, и Феликс хочет думать, что Чан хочет этого не меньше. поэтому он делает два маленьких шага навстречу, пытаясь унять своё заходящееся сердце. свет от фонаря падает на лицо Чана, закладывая тени, от чего его и без того всегда пухлые губы кажутся ещё больше. Феликс кончиками пальцев касается руки старшего, и тот несмело переплетает их пальцы, чуть сжимая. губы Феликса дрожат в лёгкой улыбке. — спасибо, — ещё раз говорит он, и не потому что он забыл, а потому что он просто не может перестать быть благодарным этому парню. он слишком удивительный и делает для Феликса слишком много, и младший сам не понимает, чем заслужил его. — абсолютно не за что, — в тон Феликсу отвечает Чан, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем. — есть, — почти шепчет младший и делает ещё один крошечный шаг, подходя практически вплотную к груди Чана, и думает о том, как бы хотелось ему сейчас уткнуться в неё всем лицом и вдохнуть так глубоко, как только способны его лёгкие. он приподнимает голову и смотрит в лицо старшего, совершенно теряя голову. мысли путаются, перескакивают с одной на другую, он не может собрать себя в кучу, но ему и не хочется, потому что в каждой из этих мыслей непременно фигурирует его имя. Чан, Чан, Чан, Чан, Чан.... Феликс практически бездумно едва приподнимается на носочках, приближаясь лицом к лицу старшего. их разделяют миллиметры, он чувствует рваный выдох на своих губах, и практически спрашивает в слух "можно?", когда эти пухлые губы касаются его собственных. лёгкие буквально забывают как это — дышать, а ноги отказываются держать это слабое тело. но Феликс готов простить своему организму эту маленькую подставу, потому что если его не удержат его собственные ноги, то это не менее хорошо (а даже в миллионы раз лучше) сделают крепкие руки Чана, которые, плавно выпустив пальцы Феликса из своих, обвивают его поясницу, прижимая к себе. крохотные ладошки младшего по наитию находят рельефную грудь, и когда пальцы касаются горячей кожи, что ощущается даже через одежду, ему хочется ощутить эту кожу напрямую. поэтому его подрагивающие пальцы ползут вверх, скользя по коже шеи и вырывая из горла старшего тихий вздох. Феликс и сам вспоминает, что надо бы вдохнуть, поэтому приоткрывает губы, делая рваный вдох. ему всё ещё недостаточно воздуха в лёгких, когда он снова накрывает губы старшего. нежно, мягко, перебирая то верхнюю, то нижнюю. по мере того, как руки старшего бродят по спине и переходят на затылок Феликса, тот тоже потихоньку смелеет, и теперь более требовательно ласкает ладонями грудь и шею старшего, играет с его волосами, запуская в них пальцы. Чан выдыхает. по началу именно Феликс был тем, кто робел как первоклассник, но теперь именно он раздвигает языком губы старшего, пока тот делает вдох. Чан прижимает его ещё крепче, хотя куда уж, и медленно тянет на себя. Феликс просто идёт за ним, доверив ему вести себя, как делал уже не один раз. Чан доходит до расстеленного матраса и нехотя отрывается от губ Феликса, который словно в прострации снова тянется за ними, чтобы уложить его на простыни. светлые волосы беспорядочно разбросались по подушке, младший тяжело дышит и мнёт пальцами толстовку Чана, который нависает над ним, опираясь на руки по бокам от его головы. дыхание никак не хочет выравниваться. — ты такой красивый, — говорит Чан, склонив голову набок и влюблённо рассматривая лицо младшего. Феликс краснеет на глазах, издавая непонятный писк и накрывая лицо ладонями. Чан не сдерживает умилённого хихикания. — ну, ты чего, — поговаривает он, одной рукой поглаживая волосы младшего. — самый прекрасный... Чан почти шепчет, будто находясь в бреду, будто говорит это даже не Феликсу, а самому себе, словно не веря, что всё происходящее — не очередной сон. — прошу, не прячься от меня, — он опускается на локти, сводя на нет то ничтожное между ними расстояние. лицо младшего всё ещё так же зарыто в его ладонях, Чан слышит, как он что-то тихо бормочет, но не может разобрать. играясь с волосами и кожей головы младшего пальцами, Чан, склонившись над его закрытым лицом, невесомо выцеловывает его костяшки, между каждым касанием губ произнося всякие нежности на грани слышимости. Феликс улавливает "мой", "маленький" и "драгоценный". Феликс задыхается от чувств. переборов своё смущение, он убирает ладони и сразу же обхватывает ими лицо старшего, всматриваясь в его глаза так, будто пытается найти в них смысл своей жизни. и с тем, как Чан смотрит в ответ, Феликс понимает, что уже его нашёл. так хочется сказать, как сильно он любит этого парня над собой. но что-то мешает ему. Феликс пытается заставить себя сказать эти три несчастных слова, но они комком застревают в горле. Феликсу кажется, что он парит над землёй. старший касается губами его щеки, покрывая россыпью мелких поцелуев каждую веснушку, целует нос, уголки губ, под глазами, и Феликс может только крепче держаться за его крепкую шею. — я так люблю тебя, — наконец шепчет он, когда понимает, что сомнениям больше нет места. лёгкий солёный ветер обдувает лицо и холодит пальцы, а шум волн дарит давно забытое чувство спокойствия и ощущение дома. Чан ложится на его тело, всё так же опираясь на локти, и крепко обнимает, запуская пальцы в волосы и прижимаясь своим лицом к лицу младшего. — ты не представляешь, как я тебя люблю, — говорит он в его кожу, потираясь лицом о щёку Феликса. — поцелуй меня, пожалуйста, — на выдохе произносит младший, когда больше не в силах терпеть эту жизнь без его губ на своих. Чан не медлит ни секунды, и в момент, когда их губы снова касаются друг друга, он ловит в поцелуй тихий стон. если всё это каким-то жестоким образом всё же окажется сном, он готов никогда больше не проснуться.