Смотреть на звезды

Давай разрушим потолок И будем видеть бездну звёзд Читать падений их следы Я притворюсь, сглотнув комок Что я твоих не вижу слёз Сквозь волны темноты

Кейя не любил зиму. Нельзя сказать, что он абсолютно не принимал это время года, но и не то, что бы она ему совсем не нравилась. Зима как зима, ничего такого. Разве что у неë есть одна приятная особенность: зимой звëзды сияют ярче. По ночам снег в Мондштадте отражает этот свет, становясь похожим на море белых искр, что неаккуратно рассыпали по миру. Снег тоже красив, потому что похож на звëзды. Кейя выходит из дома, одетый совсем не по погоде. Какой смысл надевать вещи теплее, если толку от них всë равно никакого. Закат в городе тоже красивый. Солнце почти скрылось за горизонтом, растекаясь в небе кроваво-красным пятном, окружённым мягкой сиренью. Темнеет зимой рано, это, пожалуй, тоже неплохо. Над головой уже видны одинокие звëзды. Кейя ускоряет шаг. В конюшнях Ордо Фавониус никого нет. Прекрасно! Хотя, даже если бы кто-то был, то остановить капитана кавалерии всë равно не смог бы. Серый в яблоках жеребец мотает головой, когда Кейя гладит его по голове. Конь недовольно фыркает, сетуя на человека, которому зачем-то нужно куда-то ехать на ночь глядя. Кейя улыбается, можно даже назвать эту улыбку теплой. Улыбаться лошадям было проще, чем людям. Может быть, потому что они умнее. Юноша не сделает коня, лишь накинув узду, он быстро запрыгивает на жеребца и выезжает из конюшен. Увидеть капитана кавалерии, проезжающего по городу на лошади, казалось бы, ничего необычного, только редкие прохожие все равно с удивлением смотрят на пролетающего мимо Кейю, одетого совсем не по погоде. *** В такие ночи яснее всего становится почему Долина Звездопадов называется именно так. Звезды сияют, подобные алмазам. Звезды падают, оставляя за собой тонкие линии, постепенно гаснущие в чёрном дегте ночного зимнего неба. Кейя привязал коня у дерева, что покрепче, уселся на каком-то камне, расстелив на нём плед, предусмотрительно взятый с собой, достал из-за пазухи бутылку глинтвейна. Ещё горячего. "Ты погляди-ка, ещё не остыл, - усмехается Кейя, поворачиваясь к коню и легонько покачивая бутылкой, - Представь себе, сам приготовил!" Конь раздраженно фыркает, глядя на человека как на безумца. Кейя усмехается ему в ответ. А потом отпивает прямо из горла. Напиток жжёт изнутри лучше, чем Полуденная смерть. Горячий, словно огонь, глинтвейн обжигает горло, согревает то, что ещё осталось внутри, и приятно ощущается на языке. Кейя думает, что ему ужасно повезло, когда он научился готовить его. Он поднимает голову от бутылки в своих руках на небо. Небо над головой черным-черно. Облака, похоже, решили, что сегодняшняя ночь явно не для них. Звезды было видно поразительно чëтко, удивительно ясно. Они кажутся такими близкими: протяни руку и схвати одну. Кажется, когда он только появился здесь, в самом начале, Кейя даже пытался. Тянулся к звездам, в отчаянных и детских попытках поймать их. Никогда не получалось. Звезды лишь смеялись, находясь высоко. Так высоко, что ты не дотянешься, как ни старайся. Звезды сияют и дарят миру свой холодный белый свет. Звезды были там всегда. Они видели уже тысячи лет и всегда взирали на это со слишком своей высоты. С возрастом Кейя понял, что звезды никогда не смеялись. Звезды лишь иногда обращают к ним свой холодный взор, равнодушно наблюдая за людскими жизнями. Для всех звёзд людская жизнь - всего лишь миг. Для многих людей звезды - вся жизнь. Звезды сияют. Сияют, потому что могут сиять. Люди смотрят на них, потому что не видят ничего лучше вокруг, потому что звезды всегда светят по ночам. Поэт бы сказал, что звезды - самое прекрасное, что есть на свете, были созданы, чтоб радовать уставший взор, чтоб вести заблудших путников. Кейя считает, что звезды создали точно не для таких простых целей. И вообще люди сами придают смысл многим вещам. Звезды смотрят равнодушно? Тем лучше, ведь тем более недосягаемыми они кажутся. Тем более несбыточны мечты о них. Звезды сияют, как сияли и за тысячи лет до этого. И есть в этой неизменности что-то возвышенное, что-то одновременно жуткое и завораживающее. Чем темнее небо, тем ярче они мерцают. Чем больше на них взглядов устремлено, тем равнодушнее они смотрят в ответ. Это даже похоже на людей. От этой мысли Кейя смеëтся. Встряхивает головой и улыбается так, что выходит почти искренне. Звезда падает. Кейя хмурится и делает глоток из бутылки. Падающая звезда похожа на глоток хорошего вина - чем дальше падает, тем сильнее обжигает, оставляя после себя что-то неуловимое. Кейя не любит, когда звезды падают. Раз есть возможность сиять там, высоко над другими, так светили бы. Звезды не должны падать, это ощущается очень неправильно. Когда звезда падает, то остальные звезды вспыхивают на секунду. Наверное, они скорбят. Умеют ли звезды скорбеть друг о друге? Кейя не знал. Ему было достаточно того, что они точно не будут скорбеть о людях. "Звезды тоже падают," - мысль скребется на закорках сознания. От неё становится тошно, печаль разливается по телу с новым глотком. Если падает звезда, то почти никто этого не заметит, потому что рядом ещё тысячи таких же звёзд. Звезды ужасно близки людям, так что хочется смеяться, пока не свалишься на землю от боли в животе. Звезды для людей настолько далеки, что хочется плакать навзрыд. Звезды прекрасны, и в этой своей красоте они ужасны. Кейе нравилась эта противоречивость звёзд. Кейе нравились сами звезды. Нравилось смотреть на них. На то, как они сияют над головой, лишь подними взгляд, и их там бессчетное множество. Когда он только появился в Мондштадте, то смотрел на звезды, пока не загонят спать. В детстве звезды были самым невероятным, что он когда-либо видел. Навязчивое желание смотреть на звезды переросло в привычку, сейчас ставшую традицией. Пока он здесь, он может смотреть на звëзды, он должен запомнить их, должен вбить их в память так, что ничто не сможет их оттуда достать. Он должен смотреть на них сейчас. Ведь в Каэнри'ах звёзд нет.