Тартан всегда в моде

Зло, как правило, не дремлет, а потому не понимает, с чего бы спать всем остальным. Но Кроули любил вздремнуть, почитая сон одной из радостей жизни в земном мире. Особенно после сытной трапезы. Особенно когда рядом не было Азирафеля, чтобы эту трапезу повторить. А сейчас Кроули не спалось, и ему даже некого было винить — он сам спровадил Азирафеля в Шотландию с небольшим делом. Ничего особенного, всё в рамках их Соглашения, однако Азирафель почему-то задерживался. Казалось бы, что может быть проще? Ну, благословил ты жителей Эдинбурга, ну, соблазнил главу клана украсть овец — учитывая их нравы, можно особо и не напрягаться! — а потом домой. Даже по самым неприятным прогнозам Азирафель должен был вернуться к зиме, в крайнем случае — к весне, ну, или к лету. Однако шёл уже второй год, как он уехал, и всё бы ничего, но Кроули знал нелюбовь ангела к походным условиям и недоумевал. Не мог же Азирафель облюбовать для жизни Шотландию? Конечно, там неплохой виски, но в целом... да и бесконечная грызня между кланами горцев... По всему выходило, что ангела надо выручать — или напомнить ему про «Глобус» и книжную ярмарку, и про новую таверну на Мейфэре. Кроме Кроули этого не мог сделать никто, и он решился. Путешествовать верхом он не любил, но сейчас у него не оставалось выбора: Шотландия и кареты плохо подходили друг другу. Собраться демону в путь не составляло особого труда, но Кроули потратил полдня, выбирая лошадь поспокойнее. На седло он тоже не поскупился, надеясь хоть как-то сгладить неудобства поездки. До Эдинбурга он рассчитывал добраться за неделю, максимум за девять дней, а уж отыскать там ангела не должно было составить никакого труда. Таков был план, и Кроули собирался ему следовать. Он даже придумал, что скажет ангелу, чтобы объяснить своё появление. В конце концов, за это время вполне могло появиться новое задание, и не одно. Гнедая кобыла отличалась спокойным нравом и была на редкость умна — хотя бы потому, что не пыталась переупрямить Кроули, делала, что велено, не капризничала и не жаловалась, за что получила гордое имя Огонь. Сначала он собирался назвать её Мозги, но подумал, что звучит как-то не очень. Да и вообще не стильно! В Ньюкасле Кроули остановился на небольшой привал. Перед въездом в Шотландию ему хотелось немного выпить и пропитаться духом беззаботности, чтобы один наблюдательный ангел не принял на свой счёт тревогу, снедающую Кроули. Потому что для тревоги не было никакого повода. Ну что может случиться с ангелом в Шотландии? Да всё что угодно! Кроули прекрасно помнил все эти воинственные кланы горцев, вечно выясняющие, кто лучше и сильнее. Ангел вполне мог потерять своё земное тело, а дождаться нового — та ещё эпопея. Кроули однажды видел, сколько формуляров пришлось заполнять Хастуру, которого как-то застали врасплох и незатейливо зарубили. Кроули заказал себе виски и уселся в самом тёмном углу, думая о том, как было бы хорошо, окажись Азирафель здесь. Он бы непременно подошёл, сообщил, какая это неожиданная встреча, и может быть, даже поинтересовался, демон ли ещё Кроули. На этот вопрос уже было как минимум два ответа и оба остроумные. — Господин Кроули? Не ожидал встретить вас здесь. Кроули плохо запоминал имена, зато память на лица у него была отменная. Этот смертный встречался ему в казармах на окраине Лондона, где служил цирюльником, а заодно врачевал раны бретеров. Интересно, какой чёрт занёс его в эту глухомань? — Как тебя там... Смит? — назвал Кроули первую пришедшую на ум фамилию. — Вы узнали меня! Да, это я, отправился попытать удачу. Кроули, в принципе, было плевать и на этого Смита, и на его удачу, но сейчас ему хотелось поговорить, поэтому он приглашающе кивнул на соседний стул: — Выпьешь со мной пару драмов? — Сочту за честь, господин Кроули. Смит поёрзал на стуле и с удовольствием отпил из кубка в форме чертополоха — близость Шотландии накладывала свой отпечаток даже на питейные традиции. — Рассказывай, — милостиво разрешил Кроули. Смит оглянулся по сторонам и, убедившись, что никого нет рядом, понизил голос до драматического шёпота: — Я решил сменить фамилию. — Зачем? — Кроули никак не мог понять странную логику смертных: будто от названия меняется суть вещей. Хотя сами же уверяют, что роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. — Ну как же! Я хочу обосноваться в Шотландии и стать здесь своим. — Зачем? — всё ещё не понимал Кроули. — Есть указ, что изготавливать и распространять виски имеют право только хирурги и цирюльники. Вот я и решил назваться Скоттом и... — А-а, ты в этом смысле, — перебил его Кроули и, вспомнив ангела, добавил: — Мило. — Вы правда одобряете? — Лёгкий подлог и жажду наживы? Всенепременно, — Кроули отсалютовал покрасневшему Смиту-Скотту кубком. — Для этого не стоило так далеко ехать. — В Лондоне мне не пробиться, — вздохнул почти-Скотт. — Как цирюльник я не очень, а как хирурга меня разыскивает семья одного нахального юноши, погибшего на дуэли. Зато в Шотландии я могу начать всё с чистого листа. У моего дядюшки была винокурня, и мне очень нравилась эта работа. — А почему тогда ты ей не занялся? — Отец не позволил. Он отдал меня в ученики к воспитаннику самого Амбруаза Паре и надеялся, что я прославлю нашу фамилию. — Не вышло? — уточнил Кроули. — Увы. Но зато я добыл рекомендательное письмо к графу Сазерленду. Кроули не сумел сдержать разочарования: — Замок Данробин? Серьёзно? Это же остров Скай... такая глухомань. — Мне не приходится выбирать, — новоявленный Скотт допил виски и, покосившись на полную бутылку, тяжело вздохнул. — В наше время цирюльникам нелегко, и нужно сильно покрутиться за пригоршню медных монет. Кроули потёр шею, размышляя. С одной стороны, он прекрасно обходился без попутчиков, но с другой... напоить в дороге лошадь, подержать поводья... в общем, проделать все те незатейливые и скучные действия, недостойные чуда... да и с местными этот недоделанный Скотт явно сумеет лучше объясниться. Особенно если найти Азирафеля сразу не получится. — Я еду в Эдинбург, — задумчиво начал Кроули, — и моя лошадь нуждается в хорошем уходе. — Вы не пожалеете, что взяли меня с собой, господин Кроули! Я готов сопроводить вас, куда пожелаете. Разумеется, Кроули никуда не собирался «брать» этого Скотта — он просто позволял ему путешествовать рядом! — но смертных такие мелочи обычно не смущали. Вот и сейчас Скотт принялся рассуждать о поездке, привале в Джедборо и прочем. Кроули слушал его вполуха, однако, когда речь зашла о действительно важных вещах, откликнулся: — Ты предлагаешь нам переодеться в килты? — Ну да, — Скотт почесал ухо. — Чего такого-то? Переоденемся, а там, глядишь, и за своих примут. Раз уж я теперь с такой фамилией-то. Всё-таки не зря Кроули поил его виски! Оставалось лишь похвалить себя за правильный выбор: самому Кроули и в голову бы не пришло переодеваться, чтобы прослыть своим. И хотя он так не раз делал, но обстоятельства этого маскарада настолько отличались, что не возникло никаких аллюзий. Предприимчивый Скотт хотел взять в ближайшем шотландском поселении парочку килтов во временное пользование, но Кроули не собирался довольствоваться, чем придётся. К тому же он уже насмотрелся на эти килты и уяснил, что расцветки тартанов бывают разными, стало быть, Скотт мог позаимствовать какой-нибудь убогий деревенский килт неподходящей цветовой гаммы. Такие вещи стоило делать самому, и именно поэтому, когда Кроули въезжал в Джедборо, его наряд из тончайшей шерсти имел красно-чёрную расцветку. Килт Скотта выглядел немного попроще, но в тех же цветах: в конце концов, они ведь путешествовали вместе. В Джедборо Кроули признали графом Холдернессом, и он не стал возражать. Как его только не называли за минувшие века! Холдернесс ничем не хуже всех этих производных от «пресмыкающегося» — Азирафель должен был такое оценить. Хотя... где тот ангел?! — Мы кого-то ищем, господин Холдернесс? Кроули никак не мог решить, как относиться к наблюдательности Скотта, но пока выходило, что кроме пользы та ничего не приносила. — Да. Мы ищем путешественника по имени Азирафель. Примерно моих лет, блондин, держится с достоинством, хотя иногда и бывает несколько суетливым. Любит хорошую кухню и старинные книги, — Кроули строго взглянул на Скотта через тёмные линзы очков и весомо добавил: — Он нам очень нужен. — Вы хотите его... — Скотт понизил голос до зловещего шёпота и заозирался, прежде чем выдохнуть: — того... Всё-так смертные были несовершенны. Во всяком случае, они почти всегда спешили с выводами, которые выходили у них довольно однобокими — в силу собственных предпочтений. — Не вздумай! — приказал Кроули не в меру ретивому слуге. — Только найти. А дальше я сам. Понял? — Чего ж тут непонятного? — Скотт поскрёб шею. — Кровная месть — дело личное. Почти интимное. Кроули не собирался никого разубеждать: — Вот именно! Если найдёшь — сразу же сообщи, — Кроули показалось, что он что-то упускает, но алчный взгляд Скотта тут же освежил память: — И я тебя щедро вознагражу. Это был правильный ответ, который не только поощрил Скотта на поиски, но и избавил от дальнейших расспросов. Кроули рассчитывал отыскать Азирафеля в Эдинбурге, однако его первые следы обнаружились в Галашилсе, который совсем недавно обрёл Бургскую хартию. У Скотта обнаружилось чутьё гончей, и он притащил пергамент, на котором красивым почерком Азирафеля было выведено: «1. Не пить залпом; 2. Пить не во время еды, а после». — Где ты это нашёл? — обрадовался Кроули. — В таверне. Трактирщик пришпилил записку ножом к стене, — Скотт часто закивал, подтверждая свои слова. — Пришлось отдать два золотых единорога. Кроули не сомневался, что Скотт сильно преувеличил, но демонстративно отдал ему три золотых монеты с коронованным единорогом, после чего приступил к допросу: — Как давно записка была в таверне? — Чуть больше года, — Скотт облизнул сухие губы и начал рассказывать сам: — Это написал англичанин из Лондона, который прожил в Галашилсе всю осень. Ему полюбился здешний виски, и он оставил памятку для путешественников. — Он был один? — Да. — И куда он отправился? — Трактирщик не знает, — Скот прищурился и понизил голос: — Но он заметил одну странность. — И какую же? — Пока этот господин был его гостем, у него росла выручка, — прошептал Скотт. Разумеется, ангел не мог совсем обойтись без благодати. Но Кроули не спешил считать это нарушением их Соглашения, потому что дальше Скотт стал рассказывать про нападения рейверов, угонявших овец. Оказалось, что после смерти Елизаветы I и до самой коронации Якова I в марте несколько шотландских кланов, утверждая, что законы страны приостанавливаются до тех пор, пока не будет провозглашен новый король, начали устраивать массовые набеги на Камбрию. Всё это было, конечно, «мило», как сказал бы Азирафель, и отчёты должны были получиться великолепными, только вот где же сам ангел? Кроули аккуратно сложил памятку, решив в следующий раз последовать советам Азирафеля, которые на практике всегда оказывались очень дельными, ну, за исключением тех, что рождались под влиянием политики их контор. Но то было другое. Фолахилл всё ещё хранил следы одного из набегов, но останавливаться в этой дыре Кроули не собирался — ангела здесь точно не было. Зато мельник в Далките рассказал, что кто-то очень похожий на Азирафеля всего пару месяцев назад скупал соложёный ячмень для вискикурни. — Сдаётся мне, вашего приятеля стоит поискать в Эдинбурге, — предсказал проницательный Скотт. Кроули тоже придерживался этой гипотезы, но не спешил радоваться — деятельный ангел вполне мог прижиться на какой-нибудь вискикурне, и чтобы выманить его оттуда, могли потребоваться годы. Долгие-долгие годы. Эдинбург встретил их туманом, но уже к полудню, когда пригрело солнце, Кроули понял, что ангела здесь нет. Совсем. И где его искать — совершенно непонятно. Обычно, оказываясь в тупике, Кроули напивался, и, как правило, это происходило в компании ангела, но поскольку сейчас именно этой компании не хватало, он пошёл в трактир, а Скотт увязался следом. Кроули не возражал. — Господин Холдернесс, у вас уже есть какой-то план? — Есть ли у меня план? — Кроули сделал ещё один глоток, размышляя о том, что здешний виски с едва уловимым ароматом дыма нравится ему больше, чем тот, что продают в Лондоне. — Разумеется, у меня есть план. И не один. — Вы хотите допросить того мельника? — Скотт кровожадно усмехнулся. — И правильно. Я прихвачу факел... — Да что он может нам рассказать?! Или... — Конечно, «или». Если его зажать в угол и хорошенько припугнуть, он вполне может рассказать что-то интересное. А если пригрозить донести на него армии ведьмоловов, то он вспомнит всё. — Думаешь? — Кроули с сомнением оглядел Скотта. — Нет никаких сомнений! Такую инициативу следовало поощрять, особенно с учётом того, что Кроули собирался просто объезжать деревушки вокруг Эдинбурга, рассчитывая на удачу. Допрос мельника вполне мог принести плоды и сократить время пребывания в седле. Всё же езду верхом Кроули так и не сумел полюбить. — Хорошо, завтра отправляемся в Далкит, — решил Кроули, и чтобы Скотт не расслаблялся, добавил: — Проверим твою гипотезу. Разумеется, мельник ничего не рассказал, потому что мало того, что ничего не знал, так ещё и был туп, как придорожный камень. Но Кроули не собирался отчаиваться. Потом были Балерно, Рато, Броксберн, Кирклистон, Уинчбург, снова Далкит... Кроули уже даже начал привыкать к лошади, потому что, путешествуя пешком, он бы остался без ног. Наверное. Пару раз их со Скоттом принимали за рейверов и один раз попытались напоить отравленным виски просто из любви к искусству. Таверну пришлось сжечь, но ночевать на улице тоже была так себе идея: летние ночи в Шотландии ничем не отличались от зимних в Лондоне, разве что были чуть покороче. — Сдаётся мне, нам надо двигаться в сторону Стерлинга, — бормотал Скотт, седлая Огонь. — Вот просто жопой чую, что ваш приятель там. Кроули никогда не доверял подобным предвестникам и, в конце концов, оказался прав — в Стерлинге не оказалось даже короля Якова VI Шотландского, отправившегося на коронацию в Лондон, чтобы стать Яковом I Английским. Да и в целом смотреть в Стерлинге было абсолютно не на что, кроме разве что замшелых стен королевского замка да приходской церкви, где младенца Якова помазали на царствие Шотландией. Разумеется, церковь интересовала Кроули ещё меньше. У каменного моста через Форт, где, как уверяли суеверные горцы, располагалось самое сердце Шотландии, Кроули приметил трактир и решил, что давно хотел напиться в каком-нибудь символическом месте, а сердце ли это или желудок — без разницы! Хотя кому он лгал? Просто сердце — самое подходящее место для ангела. Знакомого лица в трактире не оказалось, однако на видном месте к стене был прибит пергамент с «Правилами употребления виски», простыми и понятными каждому: «1 — разглядываем; 2 — втягиваем; 3 — вкушаем; 4 — проглатываем; 5 — разбавляем». Почерк Азирафеля Кроули мог бы узнать и в полной темноте, а потому с пристрастием допросил трактирщика. Оставалось дождаться слугу, ухаживавшего за лошадьми. — Скотт, мы едем в Фолкерк, — объявил Кроули, едва тот заявился. — Сейчас? — Именно! — Но я только что напоил Огонёк и укрыл попонкой... да и ночь на дворе... рейверы озоруют... нас могут побить, хозяин... и те и эти... Разумеется, Кроули видел все те взгляды, что Скотт бросал на большую бутыль за спиной трактирщика, но решение он принял, подумав, что Азирафель точно не обрадуется, если к нему ввалятся ночью. Для ангела всё-таки важны были эти условности смертных и не менее дурацкие приличия. Что ж... — Выступаем на рассвете. Спать Кроули не собирался — он мог себе позволить до утра отрабатывать «Правила». Единственное, чего ему никак не удавалось понять, так это пятый пункт. Какого чёрта разбавлять хорошую вещь? Впрочем, у Азирафеля вполне мог быть какой-то план — допустим, чтобы смертные не напивались так сильно, как могли бы, и не переводили ценный напиток. У Азирафеля всегда был план. — Господин Холдернесс, уже светает... Трактирщик так старательно отрабатывал полученное золото, что даже вылил на голову Скотта кувшин ледяной воды. Эффект превзошёл ожидания, и уже полчаса спустя копыта лошадей поднимали пыль на неприметной дороге, которая должна была избавить путешественников от назойливого внимания рейверов. Кроули такие мелочи не смущали, зато сильно нервировал стук копыт по мощёной дороге, мешая обдумывать предстоящий разговор. А что если начать с отчётов? Так, мол, и так, есть благодарность конторы за насаждение смуты, а не хотел бы ангел узнать, что говорят Наверху? Почему нет? Кроули поёрзал в седле, приноравливаясь к неспешной рыси, и взглянул на растрёпанного Скотта: — А чем ты собираешься заниматься у графа Сазерленда? — Чем придётся, — Скотт вздохнул и с тоской глянул на Кроули. — Не все господа обладают таким ангельским нравом и королевскими манерами, как вы, господин Холдернесс. Я мог бы служить вам... Нянчиться со смертным всю его короткую жизнь Кроули не собирался. Даже с таким сладкоголосым. Одно дело — путешествие, и совсем другое — Лондон... работа... ангел... — Посмотрим, — многозначительно ответил он, — но сначала нам надо найти Азирафеля. Кроули уже успел попенять Скотту, сбившему его с мысли, из-за чего не сразу сообразил, где искать ангела. В самом названии Фолкерк или, как называли его сами шотландцы, Фавкирк уже была подсказка. Да даже на шотландском гэльском местечко, названное Ан Иглес Бреак, тоже как бы намекало на церковь. Крапчатую или разнородную — уже неважно! Разумеется, Азирафель поселился в таком месте. Да и вывеска над его домом, где на гэльском значилось «Вода жизни», кстати, была весьма символична. И сразу объясняла все специфические познания — ангел явно держал вискикурню. Кроули не требовались расспросы жителей — благодаря своей природе он почуял присутствие ангела ещё за милю и сразу же направил лошадь к его дому. Во дворе он спешился и, бросив поводья Скотту, поспешил к двери, сразу же начав стучать. Азирафель не торопился, а когда всё-таки отворил дверь, Кроули забыл все свои заготовленные слова приветствия. Не часто ему приходилось видеть ангела, облачённого в килт. Даже с учетом того, что кремовая гамма ничуть не выбивалась из его обычных тонов. Впрочем, ничего другого ждать не приходилось — Азирафель старался придерживаться правил, установленных смертными, хотя сейчас и нарушал их все, удивлённо уставившись на Кроули: — Ты? В таком виде? — А что со мной не так? Кроули развёл руками. Разумеется, он любил оказываться в центре ангельского внимания, но хотелось бы знать повод. — В килте? — Азирафель внезапно улыбнулся. — Тебе идёт. — Э-м-м... Кроули хотел было вернуть комплимент, сообщив, что и Азирафель выглядит очень даже привлекательно, но пока подбирал подходящие слова, момент был упущен. — А ты здесь по какому адскому делу? — подозрительно прищурился ангел и, заметив Скотта, державшего двух лошадей у ограды, нахмурился: — Ещё и верхом. — Тебя ищу, — выпалил Кроули, прежде чем успел прикусить язык. — Ну, сам знаешь, как это бывает... работа... ещё работа... очень много работы... ты, кстати, сдал отчёт? Азирафель ещё раз внимательно оглядел Кроули, задержав взгляд на килте, и невинно улыбнулся: — Ты ведь не любишь ездить верхом. — Разумеется, нет. — И в Эдинбурге тебе нечего делать? — Не то чтобы совсем нечего, — Кроули ощутил себя слегка загнанным в угол. — Кое-какие делишки у меня здесь есть. — И ты сел на лошадь и отправился в Эдинбург, — Азирафель кивнул своим мыслям. Разговор явно заходил куда-то не туда, и, чувствуя под ногами зыбкую почву, Кроули решил сменить тему: — Зачем ты придумал разбавлять виски? — Разбавлять?! — во взгляде Азирафеля сверкнуло возмущение. — У меня лучший виски в графстве! А заслужить такую славу в Стерлингшире крайне непросто. — Да нет же! — Кроули совсем не собирался обижать ангела. — Я о твоих правилах. Ну, вот этих «разглядываем — втягиваем — вкушаем — проглатываем — разбавляем». — О! Ты их нашёл... — Разумеется, нашёл. И теперь меня терзает любопытство. Зачем разбавлять? Азирафель просиял довольной улыбкой. — Я мог бы тебе это объяснить словами, но на примере будет нагляднее. — На примере? — обрадовался Кроули, догадываясь, к чему всё идёт. — У тебя есть виски для примера? — Конечно, дорогой. Ты просто обязан попробовать мой виски. Даже не сомневаюсь, что тебе понравится. У Кроули тоже не было сомнений на этот счёт. Ни малейших. Первым делом он избавился от Скотта. Разве не ангельское дело накормить и напоить уставшего в дороге путника? И пока Азирафель хлопотал в дальней комнате, устраивая нежданного гостя, Кроули с удовольствием развалился на софе, вытянув ноги. Всё же какой бы покладистой и удобной ни была Огонь, любви к поездкам верхом она не добавила. Как, впрочем, и подложенная на седло подушка. И как же хорошо, наконец, добраться до цели и полностью расслабиться... милое дело... — Кроули, ты спишь? — И в мыслях не было! — слегка задремавший Кроули от неожиданности чуть не свалился на пол. — Я всё ещё жду твои примеры. Или ты хотел меня обмануть? — Ангелы не лгут! — Азирафель на мгновение нахмурился, но быстро отвлёкся на более приятные вещи. — Тебе нужно закусывать? — Разумеется, нет! Я же демон. — Так демоны и спать не должны, — отмахнулся Азирафель и довольно улыбнулся: — И уж на что я приверженец хорошей кухни, но могу уверенно заявить, что мой виски хорош сам по себе. Ну, может быть, немного колодезной воды поможет ощутить все оттенки вкуса. — Ангел, ты так говоришь, будто речь идёт о вине многолетней выдержки, а не о дистилляте спирта. — Что бы ты понимал! Я сушу пророщенный ячмень огнём, причём беру торф, и он придаёт напитку лёгкие нотки копчёности, если ты понимаешь, о чём я, — Азирафель поиграл бровями. — Мне нравится твой рассказ, — приободрил его Кроули, — но, может быть, пора перейти к примерам? — В такой момент я не могу не напомнить тебе о воздержании. Кроули понял, что Азирафель просто хочет похвастаться новыми познаниями, забывая о том, что некоторые вещи можно совмещать. Весьма успешно, к слову. — Ангел, а ты вообще помнишь, как учил меня есть устрицы? Вообще-то уместнее было бы сказать «искушал», но Кроули мог позволить себе некоторую деликатность, когда дело касалось Азирафеля. — Точно! Мне кажется, мой напиток всё скажет за себя сам, — пафосно объявил Азирафель и принёс бокалы, похожие на те, что подавали в трактире. Впрочем, хоть форма и была та же — Скотт говорил что-то про чертополох и традиции, — стекло было гораздо тоньше, а сами бокалы изящнее трактирных. Кроули дождался, когда Азирафель их наполнит, и подмигнул: — Ну что? «Разглядываем — втягиваем — вкушаем — проглатываем — разбавляем»? — Ты всё-таки это запомнил? — просиял Азирафель. — Именно так! Сначала разглядываем, тем самым давая оценку цвету, потом нюхаем... — М-м-м... я, кажется, понял, какие нотки ты имел в виду... — Не отвлекайся, дорогой, — Азирафель качнул бокал, томно прикрывая глаза. — Теперь вкушаем... совсем слегка пригубить, чтобы почувствовать вкус, делаем первый глоток, — Азирафель осушил бокал наполовину и, долив в него воду из кувшина, пояснил: — Оставшийся виски смешиваем с чистой водой и выпиваем. — Целый ритуал, — согласился Кроули, разомлевший после ласкового обращения.. — Ещё какой! То ли виски действительно был таким выдающимся, то ли дело было в компании, а может быть, ритуал имел какое-то значение, но никогда ещё питьё не приносило Кроули столько удовольствия. Он даже подтвердил, что вода и в самом деле придаёт процессу какой-то новый оттенок... или не придаёт... для сравнения Кроули несколько раз не разбавлял янтарный напиток и, если честно, так и не понял разницы. Но разве в ней дело? Глаза Азирафеля азартно блестели, когда он рассказывал, что придумал настаивать свой виски в дубовых бочках, опустевших после вина, и Кроули совсем позабыл о цели своего визита. В конце концов, если ангел так счастлив здесь, то зачем им какой-то Лондон? Сыро здесь, конечно, но, с другой стороны — есть чем согреться. — Ты со мной согласен, дорогой? — Полностью! Кроули было не привыкать поддерживать ангела. Разумеется, он всегда помнил, что они на разных сторонах... свет и тьма, добро и зло, чёрное и белое — вот это всё... но иногда он просто не мог с собой ничего поделать и тогда просто любовался Её самым совершенным творением. Облачённый в килт Азирафель, кстати, рождал целую бурю эмоций и восторгов, но Кроули благоразумно держал их при себе. На всякий случай. Что не мешало любоваться, получая эстетическое наслаждение. — Дорогой, тебе очень идёт этот килт, — разглядывая очередную порцию виски, Азирафель остановил взгляд на Кроули. Прямо через бокал. Несколько долгих мгновений он, не мигая, смотрел на Кроули, а потом кивнул: — Очень. В горле пересохло, и вместо того, чтобы вкушать и неторопливо проглатывать, Кроули тремя глотками жадно осушил бокал. Сухость не прошла. В голове роилось множество вопросов, самым основным из которых был «я тебе нравлюсь?», а следующим «что ты хочешь с этим сделать?». Кроули был готов на всё, и даже больше — он мог бы довольствоваться самой малостью, отдавая Азирафелю всего себя, если тому зачем-то это бы понадобилось. Он уже собирался об этом сказать, но, как назло, язык словно прилип к нёбу, и вместо «ангел, сделай с этим хоть что-то!» Кроули промычал: — Нгх... Наверное, будь он порасторопнее или хотя бы не столь лаконичным, у него был бы шанс получить что-то больше комплимента, но Азирафель не собирался этот шанс давать: — Мне надо протрезветь! — он энергично растёр ладонями лицо и скривился, изгоняя из себя чудесный напиток. У Кроули не осталось выбора: — Мне тоже. Через пару минут они мрачно смотрели на наполнившиеся обратно бутылки, и Кроули пытался водой смыть вкус денатурата, сопровождавший столь интимный процесс. Азирафель молчал, и когда молчание стало уже тягостным, Кроули не выдержал: — У тебя вышел потрясающий виски. — Правда? — Азирафель улыбнулся немного неуверенно и чуть виновато. — Жаль. — Почему? — Всё очень непросто... Видишь ли, Кроули, тут такое дело, — Азирафель поморщился и неохотно продолжил: — Ещё в тысяча пятьсот пятом году в Эдинбурге Гильдия хирургов и цирюльников получила монополию на производство «воды жизни» в качестве лекарственного средства. — И что? — Вчера мне один монах-францисканец по секрету сообщил, что против меня начато уголовное преследование за нарушение лицензии Гильдии, — Азирафель тяжело вздохнул. — И я даже не знаю, что с этим делать... — Бежать, — с воодушевлением отозвался Кроули. — В Лондон. Я как раз знаю одну дорогу и, разумеется, буду тебя сопровождать. — А как же вот это всё? — Азирафель печально обвёл руками пространство вокруг себя. — У меня медный перегонный куб, небольшая мельница, а вчера я получил партию бочек из-под мадеры... к тому же, в подвале у меня дюжина полных бочек... не могу же я всё это просто бросить? — Разумеется, нет! — Кроули соскочил с софы, энергично потирая руки. — Тысячу раз нет! Именно для этого я и привёз тебе Скотта. — Скотта? — Азирафель удивлённо округлил глаза. — Он-то здесь при чём? — Так он как раз член Гильдии хирургов и цирюльников! И давно мечтал работать на вискикурне. Ты просто передашь ему дело, а он за это будет снабжать нас отменной выпивкой всю оставшуюся жизнь. Да и потом можно устроить... по завещанию. Никаких нарушений, всё путём... тебе ещё перо позолотят! Похоже, увлечённый новым хобби Азирафель напрочь забыл про отчётность. Он хлопнул себя по лбу и пробормотал что-то смутно похожее на ругательство. — Отличный план, Кроули! Хотя, конечно, немного отдаёт дьявольской хитростью, — согласился Азирафель. — Но ты же помнишь про оружие в праведных руках? Сдаётся мне, это тот самый случай. В казуистике Азирафелю не было равных, и спустя всего четверть часа он уже «приводил в порядок бумаги», а попросту сжигал лишние и дописывал недостающие, чудесным образом изменяя почерк. Так что проснулся Скотт «самым счастливым человеком», как он назвал себя сам, а Кроули добавил, что ещё и весьма состоятельным. Разумеется, тот обеими руками ухватился за щедрое предложение и поклялся снабжать «господ Фелла и Холдернесса», а Кроули проследил, чтобы клятва приняла достойный вид, украсившись подписями шести свидетелей, а также обеспечил благосклонность шерифа в столь непростом деле. Задерживаться в Фолкерке больше не было повода, но Азирафель всё ещё медлил. Он в десятый раз обходил свои теперь уже бывшие владения, снова и снова рассказывая Скотту, как лучше охлаждать дистиллят. Наконец, Кроули это надоело, и он решил немного сменить минорную тональность прощания. Улучив момент, когда они остались одни, он игриво подмигнул: — Знаешь, ангел, а ведь ты это здорово придумал! — Что именно? — прищурился Азирафель. — Вместо того, чтобы искушать одного главу клана на кражу овец, ты распустил слух, что законы страны приостанавливаются до тех пор, пока не будет провозглашен новый король. В ответ Азирафель гневно сверкнул глазами и поджал губы: — Иногда, Кроули, ты переходишь все мыслимые границы! — Но... разве это не ты?! — Нет! — Но... тогда кто?! — Это они сами! Разумеется, Азирафель обиделся и не разговаривал с Кроули почти до самого отъезда, довольно скорого, к слову. Лишь на второй день пути, после сытного ужина в таверне, ангел смягчился. — А ведь я тебе не верил, когда ты говорил про инквизицию... что не имеешь к ней никакого отношения. — Разумеется, не имею! Все эти их методы дознания, — Кроули поёжился, — даже для меня чересчур. — Смертные вообще очень странные, — Азирафель, любуясь, неторопливо покрутил виски, принюхался и сделал первый глоток, прежде чем продолжить: — Ты знаешь, что их удивляет то, что мы путешествуем вместе? — Но они же не знают... — Конечно, не знают! Им достаточно поглядеть на цвета тартана наших килтов, чтобы сделать вывод о том, что мы должны враждовать, — Азирафель нахмурился. — Дурацкие условности! Сердце Кроули затрепетало от глупой надежды, и он попытался прояснить ситуацию. — Но... мы же... — Это другое! Оставалось лишь гадать, что имел в виду Азирафель. Впрочем, Кроули было не привыкать: он помнил каждую улыбку и каждое ласковое обращение к себе. Что-то же это должно значить?! Как и откровенное восхищение килтом... и остальное... хорошо, что есть время разобраться со всем. Много-много времени. В отчёте о поездке Кроули художественно описал, как оставил в Фолкерке своего наместника, которому поручил под видом «воды жизни» продавать смертным жидкость, вызывающую не только изменение сознания и странное поведение, но и заставляющую говорить всё, что приходит на ум. Даже то, что обычно не предназначено для чужих ушей, и о чём придётся горько пожалеть. Отчёт имел большой успех, а герцог Хастур даже сподобился навестить Землю, чтобы попробовать чудо-напиток, после чего лично вынес Кроули благодарность. Азирафель, похоже, тоже неплохо отчитался, и пару месяцев спустя для чего-то сообщил, что Гавриил одобрил килт как форму ангельского войска. Разумеется, в благородных кремово-песочных тонах. Больше о той поездке ни Кроули, ни Азирафель не вспоминали, только вот с тех пор ангел полюбил украшать тем самым тартаном свой повседневный костюм, уверяя, что это дань моде. Ну-ну. Но, как бы то ни было, Кроули не стал избавляться от килта, просто забросил его подальше. До лучших времён. Мало ли что — ведь, как сказал Азирафель, тартан всегда в моде. Чем чёрт не шутит?