Пёс

—Никакой ты не волк, Олег, ты собака, вшивый пёс, которого щенком подобрали на улице и взрастили, воспитав под себя. Ты жалок, Олег. И ведь даже не можешь ничего изменить, ты не понимаешь, ты просто не понимаешь насколько ты ничтожен. Не можешь вспомнить. —Я помню тёплую комнату в детдоме, старые скрипучие кровати и запах шерстяных одеял, мягкий свет, пробивающийся через тонкие занавески и пылинки, кружащие в солнечных лучах. Помню деревянные окна, через которые зимой шли сквозняки и ободранные стены, завешанные плакатами и рисунками. И конечно я помню нежную бледную руку, легонько гладящую меня по голове. Тонкие пальцы скользят между прядей, поднимаются от затылка к вискам и ворошат короткие волосы. Бережным движением ладони стекают мне на щёки, а я кладу поверх свои. Мы на нижнем ярусе двухэтажной кровати. Он сидит, облокотившись о стену, а я лежу у него на коленях. В комнате кроме нас никого нет, все на улице в снежки играют. Я сонно приоткрываю глаза, надо мной родное лицо, такое нежное и трогательное, усыпанное совсем не зимними веснушками. Он наклоняется ниже и рыжий хвостик щекочет мне нос. Мы тихо смеёмся, все так же не отпуская руки друг друга. Руки. У Серёжи всегда были холодные руки. —Значит ты все же помнишь. Но почему именно это? Почему ты не вспоминаешь как эти нежные руки причиняли тебе боль? Разве не помнишь как эти белые тонкие пальцы сжимали пистолет, направленый на тебя? Неужели забыл как по воле хозяина тех ладоней в тебя полетели пули? Почему ты продолжаешь возвращаться к нему, Олег? —Я не знаю. —Зачем ты жертвуешь собой ради него? Зачем еле живим бежишь его спасать? Как ему удалось присвоить тебя себе, взять на короткий поводок дикое животное? Дело ведь не в деньгах, а в чем тогда? —Наверное, я люблю его. —Любишь…Ну и за что же ты любишь этого больного ублюдка? —Ни за что, просто люблю. Люблю потому что я пёс, а он меня приручил. —Тебе очень не повезло с хозяином, Олег. —Я знаю.