Карта пятой масти

3 ноября, пятница — Зачем этого притащили? — тихонько поинтересовался у Коробицына Скворцов, кивая на растёкшегося по роман-евгениевичевскому дивану с подозрительно блестящими сидениями Джокера. — Его ж уже опросили, фигли ему тут валяться?       — Тебя-то это каким боком канает, а? — лениво ответил услышавший-таки его вопрос заспаный Камолов, который не понимал, с какого перепугу Завьялов подорвал его в шесть утра, заставил съесть несколько пересоленую яичницу и надеть какой-то спортивный костюм, почему-то пахнущий кабачками и действительно, по точному определению Скворцова, потащил ощущающего себя выжатым лимоном Джокера в отдел. Важные обстоятельства появились, сказал он… — думал Камолов. — Тебе стоит поприсутствовать, сказал он… А о том, что ежедневная планёрка проводится только ближе к вечеру, Роман Евгениевич, разумеется, умолчал! В общем-то логично: подполковник уже и так, по мнению Джокера, много для него сделал, начиная с того, что пустил к себе квартироваться и заканчивая предоставлением (неофициальным, но всё же) допуска к «делу Ворона», и имеет полнейшее право не отчитываться перед Камоловым по каждому первому поводу, но… Но всё-таки Джокер очень не хотел бы, чтобы ему что-то недоговаривали. Пусть даже это что-то особой значимости и не имеет.       — Камолов?!..Ка-мо-лов!..Джокер, блин!       — Ась?!..       — Я тебя второй раз спрашиваю: ты знаешь пароль от вороновского сейфа?!       — Какого именно? — он окончательно вышел из мира своих дум, заинтересованно сменил положение тела с «развалились» на «сели прямо» и внимательно посмотрел на Завьялова. Роман Евгениевич широким жестом указал на стоящий в углу сейф.       — Вот этого. Джокер встал наконец с дивана, подошёл к сейфу и провёл по его ребру пальцами.       — А что он весь такой…засереный?.. Он что, в саже, что ли?       — Мы это тоже заметили. Жаль, что поздно. — Раздосадованный этим фактом Окунев недовольно пытался стряхнуть сажу с новых джинсов, которые из светло-синих превратились в грязно-серые, но вскоре прекратил это бесполезное занятие — сажа стряхиваться упорно не хотела.       — И откудова вы его вытащили?       — Из «Охта-Финанса». Камолов удивлённо дёрнул бровями: он знал, что у Ворона есть сейфы на базе и в квартире, а вот об этом конкретно ящике осведомлён не был.       — Так ты знаешь пароль или нет? Скворцов не мог объяснить, почему, но именно сегодня Джокер его несколько раздражал.       — Откуда? — невесело ответил Камолов и вернулся на диван. — Секретный код от сейфа на то и секретный…       — Чтобы о нём знал только хозяин. — мрачновато закончила Арина Ильинична, под столом набирая на телефоне сообщение Рыжову. Джокер вновь приразлёгся на диване и упёрся взглядом в потолок. Как много ещё скрывал от него Ворон?.. И как много он сам даже не пытался узнать, всё время считая себя обязанным Ворону по гроб жизни хотя бы тем, что живёт не в детдоме, и даже права не имеющим лезть в личные дела отчима… Ворон ведь действительно мог от него отказаться — сколько они с матерью женаты-то были, два с половиной месяца? А сколько знакомы? Полгода, год?.. Не такой уж и долгий срок, чтоб взять по сути чужого человека, пусть и ребёнка, в свой дом, не такой уж долгий, чтобы органы опеки согласились оставить Камолова на попечении Вениамина Сергеевича, однако ж так оно и случилось!.. Ворон за него «занёс», несомненно «занёс», потому что Джокер видел ту тётку из опеки, и тётка была непреклонна и придирчива, тётка смогла найти несоответствия санэпиднормам в таких местах, о которых ни Камолов в силу возраста, ни вороновские юристы, ни сам Ворон даже не подозревали… Короче, как он тогда понял, Ворон его у опеки… купил?.. Взял как развлечение, как игрушку, собственному, родному сыну?.. Может, оставил из-за каких-то тёплых чувств к матери Камолова?.. Или же просто пожалел?.. Какого ж чёрта он, Джокер, заместо того, чтобы лишний вечер посидеть вместе с Вороном в кабинете или, как повелось последние несколько лет, в «Шлотбурге» и просто поговорить обо всём, что его волновало и что он никогда не стал бы обсуждать в присутствии третьих лиц, всё мчался к пацанам и дальше то в «Котёл» на шашлыки, то на какой-нибудь концерт?!.. И почему до него это начало доходить только тогда, когда уже невозможно ничего исправить?..       — Может, у Воронова ещё «облако» какое-нибудь было? — сделал предположение Окунев, всё ещё сокрушающийся по поводу своих джинсов. — Не всё ж по сэйфам хранить, двадцать первый век всё-таки…       — Почта. — оживился Камолов. — Адрес помню. Нужен ноутбук.